С СИЛЬНЫМ АКЦЕНТОМ

Фантом кивнул в подтверждение правоты этих слов.
– Вызовется любой мужчина, – сказал он. – Ты – прелестна во всех отношениях. – После чего он оттолкнул ее своим разумом, и ей пришлось уйти. Она вскочила в сани, подобрала поводья, хлестнула камнетесок.
Разумеется, подробнее узнав о нашей миссии, ты был шокирован. Но что ты скажешь о Хиросиме? Что скажешь о многих солдатах, твоих товарищах, Джек, которые были вынуждены умереть, лежа в грязи на брюхе, за американскую свободу? И ты посмел противопоставить им эту гречанку, в которую ненароком влюбился?
– Мне хотелось бы поблагодарить тебя за все, что ты сделала, – продолжала Айрин, поскольку приятный вечер, очевидно, благотворно повлиял на расположение ее духа, – ты куда только уже не возила Хамелеон и так облегчала жизнь Дора!
– Ее орбита ведет к столкновению с Саксо. Это произойдет через пять лет. Такая большая масса, летящая из бесконечности, несет энергию трехлетней звездной радиации, которая в течение нескольких секунд должна как-то разрядиться. А Саксо – это F5 и недолговечна, так как менее, чем через бегагод, начнет расширяться. Нестабильность уже, должно быть, нарастает. Удар – и Саксо станет новой звездой. Взрыв.
В Рождественской Посадке был день. Короткий в это время года, но все же день – с солнцем, голубым небом, белыми облаками, сверкающей водой, соленым ветром на улицах и организованным беспорядком в гостиной Шерринфорда.
Она всхлипнула, но вовсе не от разочарования.
– Забудь. Все нормально. – Шерринфорда по-прежнему беспокоило, что думает эта женщина о случившемся с ней и о его роли в недавних событиях. Он встал, подошел и положил руку ей на плечо. – Тебя заманили в ловушку искусной игрой на глубоких человеческих инстинктах, причем ты была взволнована и напугана. После, когда это раненое чудовище унесло тебя, очевидно, появилось еще одно существо, буквально накачавшее тебя иллюзиями с близкого расстояния. А потом мое прибытие, внезапное исчезновение всех галлюцинаций – должно быть, это подействовало очень сильно. Неудивительно, что ты кричала, словно от дикой боли. Однако прежде ты все-таки успела посадить в машину Джимми, забралась сама и ни разу не пыталась помешать мне в дороге.
– Мы можем запросто убежать от них, – проговорила Аймбри.
Арло подскочил. Он понял его слова как слова! Прежде это было некое обобщенное, бессловесное понимание. Его связь с Хтоном намного усилилась.
Бандиты были давно изгнаны из близлежащих областей, и конные патрули постоянно следили за тем, чтобы они не появлялись вновь. Так что Можно было без охраны выехать в лес. Они взяли с собой пистолеты, но не для защиты, а скорее как знак принадлежности к привилегированной касте, которой разрешено иметь оружие.
– Хотя на самом деле я человек мягкий.
Персис направилась к нему.
– Но тогда... – Аймбри не нашла в себе сил довести эту мысль до конца.
В конце концов страх белого коня рассеялся под напором логики голема, и он согласился возить Икебода при условии, что ему не придется напрямую сталкиваться с людьми из Мандении. – Я даже не хочу видеть этих манденийцев, – сказал дневной конь, – если я увижу их, то они могут заметить меня, если они заметят меня, они непременно погонятся за мной и могут меня поймать!
– Совместная комиссия, земляне и мерсеяне…
Там он увидел повсюду приготовления к большому празднику. На его вопрос ему сказали, что Подземный Мир готовится принять Бальдра. Он спросил, как именно умрет его сын, но больше ничего не узнал.
– Я могу оставить корабль и последовать за ними, – предложил Двир.
Шрам пульсировал на лбу Брехдана.
– Простите меня, – вмешалась Анна, – но, может, в ее возрасте Еврипид слишком сложен…
– Правильно! Мерсея была так же изумлена, как и мы, узнав о схватке, после того как наши силы случайно обнаружили это. – Равнодушие Хоксберга исчезло. Он схватил руку Флэндри с неожиданной силой и сурово сказал: – Любая другая информация – государственная тайна. Разглашение ее и даже малейшие намеки будут считаться государственной изменой Это понятно?
– Вот участок пещер, ниже которого не ступала нога человека, – сказал Бедокур. – Смотри, моя метка. – Он указал на пирамидку, груду камней. Рядом на мягком камне были грубо нацарапаны очертания человеческого черепа. Под ними четыре корявые буквы: MYXA. – Все так и осталось, а уже тридцать лет прошло. Мое предупреждение тем дуракам, которые могли пойти следом за мной, в $ 395.
Наконец-то Чет закончил свою работу. А вес находившихся на мосту людей из Мандении помог оборвать последний канат. Мост вместе с находившимися на нем десятками манденийцев с ужасным грохотом упал в Провал.
– Поехали, вы первый, мой лорд. Я буду идти сзади на расстоянии шага, как и подобает моему чину. Персис – рядом с вами. Наблюдай за его лицом, дорогая. Он может попытаться предупредить их. Если у него из носа вылетит сигнальная ракета с просьбой о помощи, скажи мне, и я дам ему пинка.
– Нет! – взорвался Флэндри.
– Продолжай, Домманик.
– Теперь-то я понимаю, почему тебе так нравится разглядывать нимф, – не унимался Гранди, – ума у них нет, поэтому ум не отвлекает тебя от рассматривания более существенных деталей их тел!
Арло знал, что он хороший ходок. Он мог перегнать отца, так как был сильнее его и лучше знал пещеры, а кроме того, мог вызывать Хтона, чтобы тот придержал хищников.
– Это возмездие, мой лорд, причем не с Мерсеи, а со стороны шестиконечных обитателей Злетовара с использованием иностранных добровольцев, временно отозванных со службы на своих основных базах. Ведь Земля так долго провозглашала доктрину, что ограниченное возмездие не повод для войны!
Эти тыквы открывали любопытным свой внутренний мир, блуждание по которому оказывалось, как правило, чересчур долгим. В Ксанте все знали, что если тот, кто заглядывает в тыкву, вовремя не отведет глаза, то он останется там, где сидит – возле тыквы. Если вовремя не отвести глаз, то можно вечно путешествовать по ночному миру. На Аймбри это не действовало – она с легкостью могла перебегать из одной тыквы в другую, и местность, в которую при этом попадала кобылка, всегда оставалась одной и той же – мир Ночи. Но сейчас она несла на себе Хамелеон, и это влияло на окружавший их пейзаж, они были в том самом месте, которое покинули тогда – какая-то пылающая гора. Но Хамелеон не боялась теперь ничего, и никакие чудеса ночного мира не пугали ее. – Я потеряла сына, – проговорила она, – что еще более страшное могут причинить мне тебе подобные?
– Естественно! – сказал он чуть сердито. Он направлял сани по знакомым туннелям, страшась их запретной природы и наслаждаясь ей. Один из них – почти вертикальная охладительная шахта, куда движущийся воздух всасывался через входную трубу, и где он быстро расширялся и охлаждался. Это не была та ледяная река, где он играл с Досадой, а совершенно другое место. Стены и потолки были покрыты кристаллами, узорами инея, а пол представлял собой узкий ледник.
– У нас иной способ оценки, – ответил ксест.
В чем же он изменился? Ни в чем – разве что проявил заботу о девочке. Неужели хвеи любили бы его больше, если бы он оставил девочку умирать? Если бы позволил Хтону сделать из нее еще одного зомби? Нет – он поступил так, как счел правильным, потому что ему нужен товарищ.
– Да, нужно возвращаться, – согласилась с Аймбри Хамелеон, хотя голос ее звучал как-то ненатурально.
– Я чувствовала, что подобное может случиться! – сказала Айрин. – Во сне ночная кобылка напророчила мне, что Дор совсем не вернется домой. – Молодая королева была облачена в строгие черные одежды. – Я старалась выбросить этот дурной сон из головы, стараясь совсем не думать о страшном предсказании, но когда я увидела, что вы возвращаетесь, я сразу все вспомнила снова! – она печально поглядела на Дора и подавила рыдание. – Отнесите его в королевские покои! – распорядилась Айрин.
Тут в дело вступила Блита. Она сидела на одном суку эвкалипта, и жители Мандении до сих пор не замечали ее. Блита держала в руках корзинку с собранными заблаговременно с вишневого дерева вишнями, которые могли лопаться с сильным грохотом. Блита стала швырять эти ягоды вниз, целя в шлемы людей из Мандении. Ягоды со стуком ударялись в шлемы, взрываясь и заливая лица солдат густым вишневым соком. Манденийцы падали вниз с большой высоты и больше уже для сражения не годились.
Позади него замок вздымал свои серые каменные башни. Знамена трепыхались на холодном ветру на фоне бесконечно синего неба. Перед ним разрушившиеся стены открывали сады, а лесистые склоны Бедх-Иврича уходили вниз, чтобы затеряться в туманах и тенях, все еще окутывающих долину, так что он не видел фермы и деревни, которыми владел Дангодхан: ничего, кроме вершин на другой стороне. Те, в свою очередь, поднимались вверх, пока их зеленые склоны не уступали место гранитным скалам и утесам, снежным полям и далекому блеску ледников. Светило Корих уже расчистило восточные высоты и разбрасывало по миру свои ослепительные копья.
Части совпали под воздействием необходимости, которую он видел, – необходимости прекратить Рагнарек, чтобы объединить сущности Жизни и Смерти, чтобы предотвратить ужасы-близнецы победы одной из сторон. Он стоял у развилки великой буквы Y, которая намного превосходила размах Мирового Древа Иггдрасиля. Здесь расходились два будущих, и сейчас он понял послание, содержащееся в мифологическом Рагнареке. Неважно, какая сторона победила, восторжествовало Зло – ибо сама битва не внушала доверия.
Тут Афар пересек комнату.
– Не пройдет и одного дня, как мы погибнем. Все зависит от этого. Нам останется лишь гадать, что произойдет раньше: задохнемся мы или замерзнем. Если бы у нас было оборудование для поддержания жизни в отключенном состоянии, но у нас его нет. Это не военный и даже не исследовательский корабль. Это лишь небольшое спасательное судно, которое «Королева Мэгги» могла тащить на себе.
– Есть еще река, которая превращает всякого, кому доведется испить из нее воды, в обыкновенную рыбу, – отозвалась девушкакентавр, указывая реку на карте. – Икебод уже доложил, что жители Мандении пили эту воду из северного притока реки. Сейчас они вряд ли представляют себе, что эта река и тот проток – одно и то же. А вот тут находится Лес Успокоения, в котором люди становятся до такой степени миролюбивыми, что ложатся на землю и засыпают навечно!
– Пора отключаться, – сказал он. – Было приятно поболтать с тобой, старый ублюдок.
Айрин тем временем, чуть повернувшись, увидела Аймбри.
В лесу возле Провала они обнаружили великолепный шатер – на самом деле это был гигантский кокон гусеницы, которая покинула его. Природный шатер был соткан из прекрасного шелка – эти гусеницы хорошо разбирались в удобствах, пока не превращались в бабочек, чтобы парить в воздухе. Король тут же заснул, поскольку он не спал всю предыдущую ночь. Чет и Гранди охраняли вход, вышагивая вокруг шатра, высматривали возможную опасность, а Чем в это время поскакала в замок Ругна, чтобы сообщить о результатах битвы.
Бандиты были давно изгнаны из близлежащих областей, и конные патрули постоянно следили за тем, чтобы они не появлялись вновь. Так что Можно было без охраны выехать в лес. Они взяли с собой пистолеты, но не для защиты, а скорее как знак принадлежности к привилегированной касте, которой разрешено иметь оружие.
Но когда ксест выдал новые быстротечные образы, Арло понял. Яд гусеницы! Не отрава, а возобновитель, оживляющий вновь включенные сегменты для того, чтобы они не становились обузой целому. Это вещество воздействовало на организм, особым образом его укрепляя, чтобы сделать из него неутомимого ходока. Но сейчас оно делало его сильнее в другом отношении – увеличивало душевную выносливость. Он и впрямь обладал поясом силы – последним из даров Тора.
– Надо что-то сделать с твоими руками, – проговорил Атон. – Смотри, с них сходит кожа. На заживание потребуются недели.
– У вас полезное задание! – воскликнул король. – Хотя вы еще не до конца узнали Хамелеон. Она меняется день ото дня – хорошеет, но становится все более недалекой, как сейчас. Потом наступает день, когда она превращается в отвратительную старуху, но какая она в это время умница! Сейчас она живет одна. Это не очень хорошо, поскольку в периоды ее наименьшей умственной активности рядом с ней постоянно кто-то должен находиться. Например, ты можешь быть рядом с нею и не давать ей попасть в беду. Через пару дней она начнет умнеть, а недельки через две Хамелеон будет чрезвычайно умной, но при этом такой безобразной, что тебе видеть ее не захочется! Но все-таки она чудная женщина, и в любом случае ей нужна подруга!
– Я знаю это не хуже тебя, кобылка! – отрезал голем. – Поэтому надо срочно доставить его в замок Ругна, там есть запасы этого лекарства!
– Так это вы причина ее недомогания? – спросил он Флэндри.
– Роланд, я сейчас намереваюсь немного по-другому истолковать существовавшие и до меня законы Ксанта, – начал король Арнольд, – но мне нужно твое одобрение на это!
– Я полагаю, правители были заранее осведомлены. Мы же только знали о том, что как только будет дан сигнал, наши войска, «снабженные ногами», должны сойти на берег и разрушить все, что могут, пока пловцы топят вражеские корабли.
– Нет, – сказал Утренний Туман.
– Великолепно! – воскликнул я. – Такая месть.
– Король Арнольд, вас можно уважать и преклоняться перед вами уже только за то, что вы сейчас сделали!
– Будем надеяться на это! – горячо ответила Милли. – Я не хочу задерживать тебя тут глупыми разговорами, Аймбри. Ведь все это очень важно. Извини меня, что я тебя отвлекаю.
– Что? Мы… – Барбро чуть подвинулась в кресле. – Знаешь, я тоже забыла. В памяти почти ничего не осталось о последних часах. Мы привезли с собой кого-нибудь еще из похищенных?
– Я стал командующим сил поддержки. Но вы вернулись, сообщили мне, что битва проиграна, и тут же удалились... поскольку начинался сверхозноб. Лишь ваше своевременное предупреждение спасло меня и мои войска: мы бежали от той волны...
– Как это понять? Что у нас за рейс? По моим предположениям, крокодильи хвосты что-то устраивают в космосе, мы должны им воспрепятствовать, а больше нам ничего не говорят.
Они проходили тренировки в разных местах и эрах. После чего подвергались тестированию на правдивость, определялись их способности. В отдельных случаях – очень небольшой процент – люди отправлялись обратно по домам. Им платили и прощались с ними. Они к этому времени получили мало информации о враге, с которым предстоит бороться, и не могли вступить в контакт с Ээрией.
– Не пройдет и одного дня, как мы погибнем. Все зависит от этого. Нам останется лишь гадать, что произойдет раньше: задохнемся мы или замерзнем. Если бы у нас было оборудование для поддержания жизни в отключенном состоянии, но у нас его нет. Это не военный и даже не исследовательский корабль. Это лишь небольшое спасательное судно, которое «Королева Мэгги» могла тащить на себе.
Он покинул Досаду, настроившись на ее ауру, чтобы быть уверенным, что ей не причинят вреда. Эту способность он сохранил после своего опыта с Хтоном: Арло не мог управлять пещерными животными, зато естественная его миньонская чувственная телепатия усилилась. Подобно тому, как он указал Хтону приемы боевых действий против миньонеток, Хтон открыл ему ключ к управляемой силе разума. Арло поспешил к пещере, где работал Атон – мастерил на мощной газовой струе кольца из драгоценных металлов.
– Я знаю, и я иду, – тупо проговорил Удар, хотя все знали, что он обладал блестящим умом. Удар продолжал двигаться вперед, руками и ногами круша все попадавшее ему на пути.
После некоторого молчания он продолжал:
– В пещерах, по крайней мере, нет вредных микробов, – пробормотал Атон. – Раны не гноятся, а заразных болезней нет. Снаружи может убить крохотная царапина, даже воздух, выдохнутый больным...
Все задвигали стульями, забегали, потом снова расселись по местам. В чашки налили свежий кофе, рядом появились рюмки с бренди.
– Я жажду размозжить его череп молотом, – заявил Арло. – Поэтому, в интересах непредсказуемости, делать этого я не буду. Мы трусливо удерем.
Милли обняла Хамелеон и тоже заплакала. – О да, я-то хорошо знаю, что такое быть почти мертвым! О, Хамелеон! Я так сострадаю тебе!
– Послушай…
Бинк быстро пролистал страницы книги.
– Ты что, совсем потеряла голову от этого ухаря? Впрочем, не имеет значения. Может, ты заметила, что я и сам работаю на Империю? Слово «работа» звучит менее романтично, чем «сражение», но от нее больше пользы в конечном счете, да? Продолжайте, Флэндри. Чего он хотел добиться? Что вы знаете об этом?
– Всю жизнь им был, – иронически улыбнулся воин, – а вы жители этой местности? Я готов щедро вознаградить вас за правдивую информацию!
– Так ты умеешь изъясняться не только на человеческом языке? – заржала Аймбри. – Вот это талант так талант!
– И при моем пробуждении вы не растворились. Все это очень интересно!
– Э-э… М-м… – Флэндри чуть было не начал рыть ногами ковер, но вовремя остановился. Рука, сжимавшая стакан, была влажной. – Я мало о чем могу рассказать, донна. Со многими мужчинами случались здесь… э-э… более волнующие приключения.
Он перевел дыхание, как бы собираясь с силами.
– О Боже, нет. Такой случай требует аквавита Альборга и пива от Карлсберга и Гленливета. Я позвоню Свенсону, закажу хороший обед и… сколько вы сможете пробыть у меня?
– Быть второй любовью не так уж плохо, – сказала Кокена. Арло заколотило, когда он вспомнил, что то же самое сказал отец. Атон и Кокена, такие разные на поверхности, обладали одинаковой природой и прекрасно подходили друг другу. – Первая любовь может быть буйной, безрассудной, тяжелой; вторая же опирается на опыт. Я жалею только о том, что миньонетке пришлось умереть, чтобы наш брак стал возможным.
Но он ведь был ее заклятым врагом, и она хорошо осознавала это. Если бы у нее были какие-то сомнения на этот счет, то они были бы развеяны тем самым медным браслетом, который был закреплен на передней левой ноге коня, как раз возле щиколотки. Раньше она полагала, что этот браслет был своеобразным клеймом, которое Всадник навесил на своего жеребца, теперь стало очевидно, что это было нечто иное. Да, форма хозяина изменилась, но вот форма его браслета осталась прежней. Как слепо она раньше верила во все, что это чудовище говорило ей! Она так долго позволяла обманывать себя, полагая, что лошадь никогда не может быть ее врагом!
База находилась именно там, где в будущем расположится Ээрия, но только на много тысяч лет назад, в эпоху раннего плейстоцена. Такая предосторожность создавала множество проблем. Например, чтобы перемещаться в будущее, нужно было создавать промежуточные базы для отдыха, где можно было не только передохнуть и набраться сил, но и переодеться в соответствии с требованиями эпохи.
– Почему же при этом он не заколдовал нас? – удивился Гранди.
– И пропущу все самое интересное? – вскинулась она.
Флэндри еще раз проверил колебательный контур.
Действительно, через час они вышли к реке и двинулись вниз по течению.
– Всегда полезно иметь еще одну торговую базу в районе Бетельгейзе. Старкад в этом отношении не идеален и по расположению и по характеристикам, но нас устраивает. Если в то же время мы стараемся получить заслуженную благодарность, то это называется – мы нарушаем баланс. – Он пронзил его взглядом. – Реакция вашего правительства была обескураживающей.
Он допил свой стакан, но отклонил предложение наполнить его снова.
– Ничего, узнаешь. Хтон в силах предотвратить зачатие, пока вы оба остаетесь здесь. По-моему, это честная сделка. Взгляни, согласен ли Хтон.
Аймбри по-прежнему пребывала в раздумьях. Да, конечно, у них было прекрасное оружие, вернее даже, целая совокупность оружия в виде этих двух сестер, в то время как в манденийском отряде были одни только мужчины. Если бы только у них было сейчас чуть больше времени, чтобы как следует подготовиться к обороне.
Айрин стукнула кулаком по камню, и голос тут же смолк. С виду могло показаться, что у этой дамы богатый опыт общения с говорящими предметами.
Тут откуда-то из гущи гостей снова раздался непочтительный смешок. Айрин поглядела на толпу собравшихся: – Дорогие мои зомби! – проговорила она странным тоном. – Можно было и не собираться тут в таком количестве. Кстати, свидетели готовы приступить к своим обязанностям?
– Как сказала Царица, мы сами возрадуемся, когда знамена Северного Мира вознесутся над последним городом человека…
– Я герой, не забывай!
– Да, но только при помощи дракона и вида скал на дне пропасти, – съязвил Троян, – а твоя задача состояла в том, чтобы как следует застращать его еще до того, как он выйдет из дома. К тому же, драконов не следует демонстрировать слишком часто, а то спящие просто-напросто привыкнут к ним и перестанут обращать на них внимание. И твоим подругам придется тяжелее – их работа усложнится. Впредь ты должна избегать часто использовать спецэффекты.
– Альтернатива такова, – сказал Флэндри, – что я запру вас и приму на себя командование.
Откуда-то, тоже по воздуху, прискакал настоящий Дневной конь, на солнце он блестел, как золото.
– Ну… – Флэндри собрал все свое мужество. – Это грязная работа, сэр.
Все остальное время после этого разговора Персис наслаждалась путешествием, даже после того, как отметила перемену в нем. Что-то, что ушло и никогда больше не возвратится. Молодость!..
– Но нам самим не помешало бы держать своих солдат подальше от этого леса, да и от реки тоже. Ко всему прочему, нам нужно отыскать тут какой-нибудь безопасный источник пресной воды. Есть что-нибудь еще?
– Ах да, об этом нет в ДЗЛ, – вздохнул Атон. – Как мне все это не нравится! Похоже, что твоя девочка умирает, вот я и говорю о другом. А вдруг поможет. – Он замолчал, стараясь обрести душевное спокойствие, а руки его продолжали работать, подготавливая лыко. – Многое из того, что мне известно об ознобе, я узнал от толстяка Цветика. Первоцвет или Цветик – мой собрат-заключенный, четверть века уже прошло. Цветик, Влом, Старшой, Гранатка, черноволосая сука... я так и не узнал ее имени.
– Ты замечательный! – воскликнул Персис.
– Следовательно, – сказал весело Всадник, – принца Дора не следует воспринимать всерьез. Но остается еще Повелитель Зомби, которого люди побаиваются. Таким образом, – подытожил он, – у короля Трента пока что нет достойного преемника!
– Конечно же нет, милый мой Дор, – ответила королева Ирис, – за всем этим я лично проследила еще вчера. К сожалению, мой муж не захотел принимать участия во всем этом. Но я тем не менее уверена, что он захочет лично поздравить вас!
– Изумительно! – выдохнул Вениамин. – У тебя такое лицо, грудь... человеческая девушка в твоем состоянии была бы на целый век моложе.
– Я… могу сказать… что этот ублюдок Брехдан подумал обо всем.
Некоторых из них было видно гораздо лучше, чем должно быть при скудном свете лун, звезд и северного сияния. Во главе отряда ехал на белом королевском олене с гирляндами на рогах мужчина невероятной, неземной красоты: его гордое лицо обрамляли платиновые волосы, волнами спадавшие на плечи из-под рогатого шлема. Плащ трепетал за его спиной, словно живые крылья. Кольчуга цвета изморози позвякивала при каждом шаге оленя.
– У меня есть право ответственности за эту эскадрилью. Если ваше правительство желает выразить протест моему, давайте так и поступим. Пока вы не удалитесь, как вам было предложено, я буду считать ваши намерения враждебными и приму соответствующие меры. Мое почтение, сэр. Всего хорошего.
– Если прикажут, конечно, – поспешно добавил Флэндри.
– Время уходит, – сказал Арло. – Нас ждет Рагнарек. Если мы не покорим Хтона до этого срока, над планетой пройдет волна озноба и даст Хтону возможность создать волну, соединяющую фтор с кислородом. Эта волна, известная как сверхозноб, уничтожит всю жизнь в галактике за пределами этой планеты – и, вероятно, здесь тоже, поскольку неорганический разум вряд ли нуждается в местной жизни. Он воспринимает нас как зловонную слизь, как чуму на священном теле галактики. Ни один микроб не переживет озноб. Жизнь навсегда вымрет.
– Я… я думаю, вы согласитесь… э-э-э… ну, скажем, что космический бой произошел только потому, что оба командующих отдали ошибочные приказы.
Тигерийцы приняли ее упрек с юмором. Флэндри пояснил:
– Дождь?
Он говорил с сильным акцентом – акцентом поляка XVIII века, но Хэйвиг, изучавший как классическую, так и вульгарную латынь, понял его.
– Да, король, – ответила Аймбри, – но только в том случае, если я пользуюсь тыквой и если это происходит ночью!
– Может, ты мне объяснишь? Я слышал, что ты из будущего, но больше ничего не знаю.
– Мы любили друг друга, и я с удовольствием наблюдал за ней, когда она легко передвигалась по дому, делая свои дела, постоянно напевая нежные мелодии.
По крайней мере в его положении ощущалась какая-то непривычная новизна. Капитан Эйнарсен был в шоке, когда на его корабле появилась Драгойка – существо из каменного века. Однако приказ Энрике был совершенно ясен.
Аймбри впервые позволила себе немного расслабиться. – Как ты думаешь, – спросила она Гранди, – Всадник сдержит свое слово?
Он говорил с сильным акцентом – акцентом поляка XVIII века, но Хэйвиг, изучавший как классическую, так и вульгарную латынь, понял его.