ОБИТАТЕЛИ АСГАРДА

– Наши ударные войска уже выступили. Задача оставшихся – как можно более зрелищно отвлечь Хтона, который должен поверить, что мы и представляем собой ударные войска. Он будет пристально наблюдать за нами, неуверенный в том, одурачен ли я сновидением. Его неуверенность – наше преимущество.
Теперь у них была возможность исследовать замок изнутри. Они не спеша тронулись в путь.
Ксест вынул замороженный кубик. Теплый воздух корабля коснулся его поверхности, и от нее пошел пар.
– Недавно один из твоих клиентов поймал тебя и катался на тебе, – резко сказал Траян, – а как известно, никто не в состоянии поймать ночную кобылку до тех пор, пока сама она этого не захочет.
– Ну, мы прекрасно знаем, как нужно с ними обходиться, – захохотал его товарищ. – Держи-ка ее покрепче за руки и за ноги, и сейчас мы...
Тем временем появился зомби, исполнявший обязанности регистратора бракосочетания. В руке он держал все тот же толстенный фолиант. Остальные присутствовавшие на церемонии зомби медленно стали превращаться в мрачные тени, которые темными сгустками выделялись на фоне бледного лунного света.
После сфинксов откуда-то прилетели гигантские птицы. Небо даже словно помрачнело из-за того, что гигантские чудовища закрыли его расправленными крыльями, делая вид, будто стараются спланировать и приземлиться прямо на жителей Мандении. Два боевых слона, которые все еще оставались с людьми, пришли в ужас при виде птиц. Они бросились назад, на север, в ужасе подняв хоботы и трубя. Им явно не хотелось пасть жертвами этих птиц. Это только увеличило панику, так как оставшиеся у жителей Мандении лошади тоже, взяв пример со слонов, бросились следом за ними. Теперь пройдет много времени, прежде чем животные придут в себя, еще больше времени должно будет пройти, прежде чем карфагенянам удастся поймать хотя бы часть из них.
Зачем он своего сиденья и, радостно вскрикивая, начал прыгать, пока корабль не загудел.
– Я постараюсь передать это послание! – ответила Аймбри.
– Их недостаточно, Владыка, и в любом случае большая часть из того, что они узнали, не имеет ко мне никакого отношения. С вашего разрешения, я бы хотел поговорить свободно с различными мерсеянами. Пожалуйста, контролируйте эти разговоры, чтобы не возникало задних мыслей. – Брехдан и Абрамс обменялись улыбками. – А также мне бы очень хотелось иметь доступ к вашим библиотекам, журналам и ко всему, что касается общественной информации, которая могла не дойти до Земли.
– В каком смысле болен?
– Тысячи снов каждую ночь! – благоговейно выдохнула Хамелеон. – Ни за что бы не подумала, что за обычными снами, которые мы все видим, стоит такая кропотливая работа!
– Прошу прощения, – перебила его мысли Драгойка. – Я должна сходить… как это у вас называется… в носовую часть. – Она считала сие приспособление самым забавным на корабле.
Барбро даже не поняла, как он слез с коня, держа ее на руках. Теперь она стояла рядом с ним и вдруг заметила, что его качает.
Он поставил свой стакан на стол и вновь наполнил его дрожащей рукой.
– Ну что потом… мы отправимся на летающем корабле в бой, который может положить конец всей этой войне. Ты сомневаешься в благородстве адмирала?
– Боюсь, что нет, – Флэндри подумал о том, почему райские мотивы были так распространены в наземных культурах Старкада. Было бы интересно узнать. Если бы не эта проклятая война, люди могли бы сюда приезжать и по-настоящему изучать планету. Тогда и он мог бы присоединиться к ним.
– Где находится радуга? – живо спросила кобылка, сразу забыв, что она все-таки являет собой нечто вроде сновидения, отчего ее образ стал немного прозрачным, как нимфа. Но Аймбри сразу взяла себя в руки, чтобы не разочаровывать человека. – Не обращайте внимания на мою тень...
Погонщик Тумана почувствовал, как сжались у него мышцы живота. Опасность. Этот человек, похожий на птицу-клювореза, был явно опасен. Нужно будет предупредить Венценосную… На мгновение ему захотелось позвать Нагрима, чтобы тот убил этих двоих. Если никор нападет быстро, им не поможет даже их оружие… Хотя нет, нельзя. Возможно, они сообщили о своих планах дома или… Погонщик Тумана снова превратился в слух. Мужчина и женщина заговорили теперь на другую тему.
– Может, он переехал в другое место? – предположила Хамелеон.
В 1942 году в восточных штатах бензин еще не был ограничен. Я распределил между коллегами свою практику, а когда кончились занятия в школе, мы с Биллом отправились в путешествие. И взяли с собой Джека.
– Я знаю, – оборвал виконт. Он исхудал, глаза его ввалились. – Они относятся к нам с подозрением, что ж, мы сами отчасти в этом виноваты, не так ли? Мы должны были демонстрировать свои честные намерения. Пока мы ведем переговоры, мы не воюем.
Арло продолжал бесшумно двигаться, свернув с прямой тропы крота, чтобы не попасть в засаду. Кроту-светляку можно было доверять, но животное нетрудно одурачить. А что, если кто-то послал крота, чтобы заманить мальчика в пределы своей досягаемости...
Его умерший брат Ас. В скандинавской мифологии асы были боги, обитатели Асгарда – большого, обнесенного стеной города. Главным среди богов был Один – одноглазый создатель золотых колец.
Со всех сторон раздался целый хор голосов, шумно выражавших одобрение только что услышанному – это были друзья, которые тоже видели этот сон.
Атон попытался помочь своему сыну, доставив снаружи человеческую девушку. Он, естественно, не знал, ни что ее подменят миньонеткой, ни того, кем окажется миньонетка. Да и откуда ему было знать? Ведь он и не подозревал, что у него есть дочь! В этой нечестной сделке под вопрос была поставлена нравственность вождей Жизни. Вероятно, Жизнь находилась на стороне Зла, и значит, ей суждено победить. Хотел ли он этого? Какую бы сторону он ни выбрал, та в случае победы становилась стороной Зла. Мифологические подобия невозможно было принять, но они пронизывали собой битву.
– Цепь потерянных королей! – воскликнула королева Ирис. – Так вот что ты имел в виду!
– Ты думаешь о чем-то возвышенном? – спросила Драгойка.
Флэндри нахмурился.
Один из манденийских воинов, набравшись смелости, наконец решился. Он надвинул шлем на глаза, прикрылся щитом и медленно двинулся на мост под защитой нескольких товарищей. Следуя указаниям своего начальника, он не смотрел на василиска и, приблизившись к нему, краем щита столкнул змея вниз, в пропасть.
– Ваш сын, Протектор, – воскликнул Чвиох с ликованием.
– Понимаю. Но я тоже знаю и про распространенную в тех краях, глубоко укоренившуюся веру в неких существ со сверхъестественными способностями. У людей даже возникали связанные с этим верованием ритуалы, и многие, чтобы умилостивить их, оставляют в лесу дары…
– Я, вероятно, буду слишком пьян, чтобы говорить, если, конечно, к этому времени не откажет моя печень, – с сожалением сказал Вениамин. – Я закоротил у себя обезвреживатель алкоголя, чтобы эта стихия добралась до моего мозга в чистом виде.
– Тпру! Тпру! – закричал Арло, но камнетески мчались еще быстрее. Они еще не усвоили смысл и порядок команд, и к тому же были очень сильны.
Взгляд Рунея скользнул по хронометру.
– Ты прав, – согласилась Аймбри, – Гранди может прикинуться обычной куклой, а я буду изображать тупое бессловесное животное!
– Вот это зеленое? Ты его ешь?
– Как хочешь, – она прижалась к нему. – Я встречала раньше вас, землян, но ты первый, кого я действительно хорошо узнала. – Она виляла хвостом. – Ты мне нравишься.
– Ты знаешь, какое самое удобное место для проведения тайного хронокинеза? Думаешь, телефонная будка? Нет. Туалетная комната. Очень романтично, не правда ли?
Пока шла война, мы не предпринимали больших путешествий. Однако у нас всегда были под рукой деревенские дороги для пеших прогулок, лес Моргана для пикников, река для рыбной ловли и плавания. Недалеко было также озеро Виннего с моей маленькой лодкой. Он часто приходил в мою мастерскую при гараже и мастерил там кормушки для птиц и всякие мелочи. Мы могли разговаривать там.
– Ну-ну, – сказал Хоксберг. Они не так глупы. Галактическое правительство невозможно. Оно разрушится под собственным весом. У нас есть все для того, чтобы контролировать, но мы этого не делаем должным образом. Местное самоуправление настолько сильно во многих районах, что во вторжении в Имперскую структуру я усматриваю явный феодализм. Разве мерсеяне не могут смотреть вперед?
– А что за меня волноваться? – спросил жалобно Флэндри.
– А как долго ты будешь в этом здании?
– Но тебе самому она ведь не нравится? – поинтересовался Игураз. – Тогда зачем, скажи мне ради всего святого, ты говоришь об этом?
Некоторые жители Мандении стали поворачивать назад, но коекто из задних рядов бросился в сторону, где находился Дор со своими товарищами и свитой. – Хватай его, – раздавались голоса, – это их король!
– Да, сир. Просто устал… Я провел столько лет в прошлом…
К дневному коню вернулось прежнее самообладание. Он кинул недовольный взгляд на Гранди, запрядав при этом ушами. Конь уронил на невидимый настил моста кусок навоза – так он выразил свое отношение к Гранди. Поистине этот голем обладал волшебным даром наживать себе всюду врагов!
– Все равно передай еще раз, это очень важно!
Он допил бренди, поставил стакан на стол. В желтом свете лицо его казалось совершенно изможденным. Но вот на нем отразилась решимость.
– Но как ты собираешься идти, ведь ночью в Ксанте совсем небезопасно? – возражала Аймбри – ей совсем не нравилось непонятное упрямство дневного коня, к тому же он был достаточно силен и вынослив, чтобы успеть запросто довезти Танди до другого невидимого моста. Он, не задумываясь, сделал это для Хамелеон и сделал бы это, если нужно было перевезти, скажем, саму Аймбри. Но, естественно, животные Мандении отличались от животных Ксанта не только отсутствием магии, но и отсутствием разных других необходимых качеств. В конце концов, было все-таки довольно глупо ругать манденийское животное за отсутствие в характере ксантских качеств!
– Мы здесь одни, – сказал Уоллис. Конвой ждал за дверью, тяжелой и закрытой. – Ты можешь говорить свободно.
– Отлично! – воскликнул Арло. – Ношу повезет камнетеска.
– Я его действительно убил... и пережил двойную месть Вениамина и Хтона. Уроки такого рода мне больше не нужны.
– Да, и волшебный талант его заключался как раз в том, что он мог связывать в невидимую линию две точки – человеческий глаз и дырку в кожуре одной из тыкв. Вот таким образом ему удалось наложить заклятье на всех нас. Если ты постараешься хотя бы лягнуть его, то тогда он попросту превратится в обычную лошадь, а он ведь гораздо сильнее тебя.
– Сколько вы здесь прожили?
– Вода, вода! – закричал водяной, и вода мгновенно превратилась в пар. Но Аймбри все предусмотрела – вместо одной женщины и одной лошади их стало по две, причем обе пары совершенно не отличались друг от друга. Вода тем временем испарилась совершенно, обнажив дно рва. Одна пара – мнимая кобылка и женщина – растворились вместе с водой. Но настоящие Аймбри и Хамелеон были совершенно невредимы.
Хэйвиг проглотил слюну:
Бой скоро закончился, и ему понадобилось еще немного энергии, чтобы помочь расправить мокрый парус, которым затушили пожар.
Вероятно, Досада кивнула утвердительно, поскольку Кокена продолжила:
– Конечно, конечно, – просиял Уоллис. Он хлопнул Хэйвига по спине. – Все будет в порядке. Ты далеко пойдешь, мой мальчик. Здесь нет границ для человека, который знает, чего хочет, и имеет все, чтобы добиться своей цеди. Ты ведь тоже американец. Честный добрый американец! Из той Америки, которая была сама собой. К сожалению, среди нас мало таких, как ты. Он опустился в кресло.
– Не будь злопамятным, житель Мандении! – сказала с улыбкой королева. – Что в этом кувшине?
– А почему бы им обо мне не разговаривать? – спокойно удивился людоед, – ведь они мои друзья!
Еще оставалось одно средство – дым. Обычный дым, который, сгустившись, мог бы заслонить Солнце. Но чтобы появился дым, нужно сначала развести огонь. Но как сделать это?
– Я согласна на все, – в отчаянии крикнула бедная мать, – только бы мне увидеть мое милое дитя!
Теперь он видел возникновение неорганического разума. Пока личинки изрешечивали тело упавшего великана, расплавленный металл под ним образовал плотный шар планеты. В нем действовали разные силы природы, вырывались пузыри газа, просачивалась вода, во все стороны растекался расплавленный камень. Более летучие вещества расплавились и испарились, оставив пустыми свои пласты и образовав пещеры. Неравномерное распределение тепла и сжатие от холода заставили слои изгибаться и дробиться. Среди этих обломков возникли кристаллы, невероятно разрастаясь при благоприятных обстоятельствах и рассыпаясь, когда условия изменялись. Одни кристаллы подвергались воздействию медленно возрастающего давления и превратились в новые вещества. Другие породили сильное электрическое напряжение: от разности потенциалов дугами вспыхивали молнии, расплавляя в отдельных местах металлы, заставляя их проливаться мириадами ручейков лишь для того, чтобы разом застыть. От изменения давления и продолжающегося нагрева возникал электроток, который бежал по металлическим контурам. Некоторые контуры образовывали трансформаторы, превращая низкое напряжение в высокое, порождая новый ток в старых каналах – ток, обладающий новыми свойствами. Возникла рециркуляция, наложение и обратные связи, усиливающие общий процесс, пока часть его не стала самодостаточной, как огонь. Он постепенно распространился, с видоизменениями воспроизводя себя по всей планете. В одних областях неистовствовал естественный огонь, питаемый горючими газами. Он служил постоянным источником тепловой энергии, передаваемой непрерывно движущимся воздухом. В других – новообразования были таковы, что замораживали сами себя, поскольку воздух расширялся и очень быстро охлаждался. Расхождение температур позволяло управлять разными процессами. Спустя миллиарды лет случайного, неодушевленного экспериментирования один из сложных контуров обратной связи достиг предельного состояния: разума.
– Я ничего не знаю, – прошептала она. – И он тоже. Клянусь тебе.
– Да, но зато я повергла этого гнома в отчаяние! – возразила Аймбри.
Атон с неохотой ответил:
– Конечно. Во-первых, Остина Колдуэлла, честного человека, твердого, как те индейцы, которые охотились за его скальпом.
– Ну, что ж, – громко произнес я, – земля приветствует твое появление, Джон Франклин Хэйвиг. Надеюсь, жизнь будет для тебя приятной.
Люди из Мандении разбрелись по окрестностям, очевидно, подыскивая подходящее место для ночлега. И тут они наткнулись на баррикады и засеки из деревьев, возведенные накануне воинами Ксанта.
– Четвероногие друзья! – Аймбри была несказанно удивлена и даже ошарашена таким обращением. Еще ее беспокоило то, что ей все больше нравился дневной конь. Аймбри поняла, что это означало, что природа постепенно все настойчивее дает о себе знать. Аймбри совсем не хотелось вступать с дневным конем в близкие отношения, но с другой стороны... В общем, кобылке еще нужно было время на обдумывание ситуации и принятие окончательного решения, что должно было произойти еще нескоро. Вот у людей по-другому – там женщины достаточно разборчивы и осторожны, если решают вступить с кем-то в связь, но у лошадей такой возможности нет. Если Аймбри доведется оказаться возле дневного коня в тот самый момент, когда природа-мать пошлет ей своеобразный сигнал, то ей придется подчиниться этому сигналу во имя продолжения конского рода. Очевидно, дневному коню тоже приходили в голову подобные мысли, иначе зачем бы ему всюду приходилось таскаться вслед за Аймбри и заниматься делами, от которых он был весьма далек – к примеру, как сейчас, помогать Хамфри размещать заклятья.
Привидение тем временем испарилось. Видя, что его никто не пугается, оно наверняка решило, что утратило свою квалификацию и теперь уже ни на что не годится. Это чувство хорошо было знакомо Аймбри: нет ничего более обидного и унизительного для того, чья работа – страх, сознавать, что никто должным образом не оценивает его трудов и ни капельки его не боится.
– Поплывешь? – крикнул Арло.
– Но ведь вас там убьют! – возразил кентавр.
Затем Аймбри вспомнила, что Бинк обладал талантом защиты от волшебства, а потому не мог утонуть. В конце концов Хамфри, когда связывал реку в пучок, наверняка обо всем позаботился. Но теперь кобылку беспокоило то обстоятельство, что Бинк в этом водовороте был со всех сторон окружен людьми из Мандении, и им ничего не стоило убить его. А поскольку они старались сделать это, ни сколечки не используя волшебные силы, теперь ее помощь нужна, как никогда.
– К-к-р-р, – Лэннэво стер пену с подбородка. – Их здесь немного, мало кто путешествовал туда. Они или остались в космосе, или умерли. Был один Ральго Тамуар – мой дружок по казарме в дни учебы. Он там часто бывал. А как он мог врать! Но он удалился в одну из колоний, сейчас вспомню, м-м-м… как же ее?
Арло выплюнул в ладонь камень, прицелился и кинул в правый глаз дракона. Но тварь успела моргнуть, и осколок лишь скользнул по кожистому веку. Арло бросил второй камень в другой глаз – дракон снова моргнул. Уловка не удалась, он даже не ослепил чудовище – теперь оно легко справится с добычей.
Милли была потрясена: – Король Трент, да, он был очень старым, мы тут предполагали, что он может... Но ведь твой сын, Дор, он в самом расцвете сил...
– А когда он пришел? – спросила Аймбри.
Встревоженная и немного разочарованная, Аймбри все же протянула: – Я клянусь! – Затем, отдельно, кобылка вкратце поведала ситуацию дневному коню, и он тоже дал клятву. – Никто не узнает от меня ничего! – гордо сказал конь.
– Ладно, – Флэндри напустил на себя беспечность, насколько это ему удалось, и направился к Драгойке. Она встретила его мрачно.
– Насколько я понял, это всего лишь одна баллада из целого цикла ей подобных?
Вопрос этот звучал не слишком уверенно, поскольку Аймбри не знала, снизойдет ли волшебник, чтобы разъяснять ей разные тонкости своего ремесла.
Хэйвиг сплюнул на пол в негодовании и ярости:
Руки Арло отпустили скалу и сомкнулись у Алы на шее. Он сжал девочку и стукнул ее головой о стену. Из-за слабого сцепления удар получился не очень сильным. Они снова откатились на середину озера.
К наступлению следующей «ночи» машина зашла уже довольно далеко на территорию аутлингов. Когда Шерринфорд остановился на небольшой поляне и выключил мотор, со всех сторон будто накатила тяжелая гнетущая тишина. Они вышли из кабины. Барбро достала плитку и занялась приготовлением ужина. Шерринфорд тем временем собирал дрова, решив, что позже им, возможно, захочется разжечь костер, и это немного скрасит остаток суток. Время от времени он поглядывал на запястье, где вместо часов поблескивал радиоиндикатор, показывающий, что регистрируют приборы в машине.
Тигерийцы приняли ее упрек с юмором. Флэндри пояснил:
Нет, что-то угрожало не ему, а кому-то другому. Его отцу Атону? Нет, не ему. Его матери Кокене? Нет.
– Разложенной на составные части? Как это?
Было видно, что голем, конечно же, не мог помнить той войны, но он не любил показывать свою неосведомленность в каком-то вопросе.
– Тогда остается Хамелеон, – напомнил Чет, – но она тоже объята горем, еще бы, потерять сына!
– Нет! Я не хочу ничего слышать, не хочу никаких секретов.
И я прекратил бесполезный разговор. Она все равно не поняла бы, насколько чужды ей эти новые друзья, громко смеющиеся, громко разговаривающие, с чисто практическим умом, насколько далеки они от Джека, как глубоко он презирает их.
– Направляемся на Афон, – сказал он. – Срочно. С этими людьми.
– Это мы еще посмотрим, – злобно сказал Хоксберг.
– Да, но у него есть душа, – сказал Всадник, делая нетерпеливый жест рукой, – а мне нравятся одушевленные животные. А пока стреножьте вот эту кобылку – она очень умна, хотя пока и недостаточно приручена.
Верданди спокойно взглянула на него. Теперь она дышала полной грудью и выглядела на редкость красивой женщиной. Но ее слова оставались словаки зомби.
Завоеватели тут же забыли о карте, сосредоточившись на новой, неизвестной пока им опасности. Они быстро обнаружили Голди, которая сидела высоко в ветвях огромного эвкалипта. Окружив эвкалипт, жители Мандении стали пускать стрелы, но они попадали в густую листву и не причиняли Голди никакого вреда.
На фоне тихого шелеста фонтанов и мелодичной музыки нарастал свирепый рев. Метнулось пламя, где-то загрохотало, и придворные бросились врассыпную перед стальным чудовищем, взбиравшимся на скалу. Пэки испуганно взмыли в воздух и скрылись из виду. Никоры один за другим кидались навстречу машине и падали сраженные, пока Царица не закричала, чтобы они остановились.
– Это так же верно, как и седьмой круг ада, – сказал Абрамс.
Горгона осторожно взобралась на ночную кобылку. Аймбри сразу сорвалась в галоп, а Горгона даже по пути вертела головой из стороны в сторону, и там, где останавливался ее тяжелый взгляд, оставались неподвижные статуи. Многие жители Мандении не успели даже вымолвить ни слова – один взгляд, и они уже просто камни.
– Она и есть супруга. Супруга и к тому же мать, а для более удачливых миньонов – бабушка и так далее по восходящей линии. При обычном ходе событий она станет моей невесткой, то есть супругой моего сына, и так далее. После моей кончины, естественно. Так заведено на нашей планете.
«Но выбрось из головы теоретические выводы перед лицом конкретного и вспомни о саламандре». Арло не отваживался поднять на нее руку. Тварь была размером с его ладонь, но ее смертельный яд мог убить за несколько минут. Мальчик не рисковал перепрыгнуть через нее, потому что она прыгала не хуже его. Можно отбросить саламандру в сторону палкой, но у него не было ни палки, ни камня, да и времени, чтобы их найти.
Освещение погасло, гравитаторы отключились… Он плыл свободно в вырывавшемся с шумом воздухе. Кровь из носа образовала шаровидные капли, которые в невесомости грозили задушить его. Он всасывал их и проглатывал.
– Простите, вы лошадь или человек? – собеседник непонимающе глядел на Аймбри.
И тогда я замкнул его в глубинах пещер. Я использовал определенные связи и по всей галактике преградил ему ко всему доступ. Он не мог совершить ни одной покупки, не мог получить ни одной ссуды, не вызвав тут же тревогу и не попав под арест. Как следствие, его кодовый космокорабль стал ему бесполезен. В сущности, он был изгнан из космоса.
Разум Арло среагировал, хотя тело не смогло. Что делает здесь миньонетка? Ведь, в сущности, эти женщины должны быть врагами!
– Я уже слышал это раньше, – сказал Абрамс, – я не верю ни единому слову. Может быть, память об Ассирии, Риме и Германии живет в моих хромосомах, я не знаю, но ведь это факт, что если бы Мерсея хотела настоящей разрядки, она могла бы достичь ее сегодня. Мы больше не заинтересованы в экспансии. Земля стала толстой и старой. Мерсея же молода и энергична. Она желает обладать Вселенной. Мы стоим у нее на пути, поэтому должны быть съедены. Все остальное – это десерт.
Образно выразив благодарность, маленький ксест двинулся дальше.
– Кто же теперь будет королем Ксанта? – спросил вдруг Гранди. – Ведь это должен быть волшебник!
– Но он ни черта ни смыслит в волшебстве! – в бешенстве выкрикнула королева Ирис, – я никак не могу понять, что все это значит, ты, карлик!
– Зависит от результата, Джек.
– Ну да. Видишь ли, остров Кентавров уже имеет фактическую автономию. Нам хотелось бы, чтобы правительство Ксанта признало ее еще и формально, что называется отныне и навсегда.