ПОВЫШЕНИЯ ЦЕН И НАЛОГОВ

– Что ты говоришь! – воскликнула она. – Я сама была там, в будущем. Недолго, но я видела, что Ээрия стала могущественной. Я видела Калеба Уоллиса, выходящего из самолета. Он был стар, но я его видела. – Она стиснула кулаки. – И никто не убил этого ублюдка!
Вскоре Аймбри окончательно убедилась, что людоед убежал уже на достаточно приличное расстояние, поскольку уже не было слышно топота его исполинских ног и треска вырываемых из земли деревьев, очевидно, мешавших ему бежать достаточно быстро. Кобылка вдруг подумала, что было бы, если бы великан сам открыл коробочку со змеями – напали ли бы эти чудища на него и как бы он повел себя в данной ситуации? Но времени на пустые размышления было мало, и Аймбри развернулась и рысью понеслась на полянку, где сидели сестры.
– Я уже сел! – сказал Джордан.
– Я… нет, – на грязную бороду потекли слезы, – пожалуйста, слишком большой риск, – потом, вздохнув, хитро добавил, – а вообще-то ладно, согласен. Я подыщу хорошее место, где вам можно будет укрыться.
– Н-нет. Думаю, что нет. Хотя что такое любовь? Впрочем, оставим это. – Он посмотрел в окно нашей комнаты. Там была ночь. – У нее был очень горячий характер, и она часто заводилась по пустякам. Еще больше ее злило то, что я не вступал с нею в ссоры. – Он потер усталые глаза. – Непохоже на мой темперамент, да, док? И к тому же я ревновал ее. Она спала со многими до того, как появился я. Она продолжала делать это и теперь, хотя и не так часто. Она просто не представляла, как это можно не лечь в постель с мужчиной, если он тебе понравился. Естественно, она предоставила мне такую же свободу относительно других женщин. Но… мне это было не нужно.
Барбро покачала головой. Предложение даже немного рассердило ее, и это было заметно по тому, как побелели у нее ноздри.
– Что?.. Ах, да. Дело чрезвычайно серьезное и сложное. Я надеюсь, что сегодня удастся расслабиться и отдохнуть.
– Нет, так больше невозможно, – закашлявшись, прохрипел Икебод, – я думаю, что идти дальше слишком опасно. Я не люблю всяких задержек, но в этом случае, мне кажется, было бы гораздо разумнее дождаться наступления темноты!
Теперь-то она стала понимать все преимущества бытия плотью. Но были и свои недостатки. Так, раньше ей просто в голову не приходило внимательно смотреть по сторонам, чтобы определить удобный путь – она проходила сквозь все препятствия. Будучи дневной кобылкой, она уже не могла делать этого. Когда твердое встречается и сталкивается с твердым, получается вот что – и она снова ощутила шишку на голове.
Ксест, испугавшись, стер картинку с камнетеской.
Она продолжала бежать вприпрыжку. Ее сопровождал Ферок. Игураз лежал с раздробленным черепом. Ферок взял его оружие.
Со стороны консоли донеслось жужжание. Флэндри замкнул цепь. С экрана на них смотрел мерсеянин в униформе. Он видел только верхнюю часть их тел.
– Моя дочь... – проговорил Атон, не отрывая взгляда от Досады. – Так похожа на Злобу...
Лфэ вновь подняло отросток. Если в первый раз зажигание не сработало, сработает во второй. Или в третий. Каждая вспышка будет нагревать воздух до тех пор, пока огонь не поддержит себя сам. И тогда – ад!
– Все это очень занимательно, – признался Хамфри, – но у меня есть более срочные дела. Знаешь, кобылка, что я сейчас имею в виду? Надо обязательно успеть разоблачить замаскировавшегося врага, прежде чем он доберется до меня. Я запишу его имя на волшебной табличке, которую положу в бутылку и спрячу так, что враг не сможет ее найти. Ты же должна сохранить во что бы то ни стало эту бутыль и доставить ее моему преемнику, чтобы он прочитал это имя!
Тем временем к ним подплыла одна из женщин-водяных. – Привет, Гранди, – окликнула она, – это ты меня ищешь?
«Сам Энрике? Господи, ну и попал же я в переплет!»
Вновь и вновь раздавались взрывы. Один из них чуть не сбил Флэндри с ног. У него зазвенело в ушах. Он настроился на аварийный контроль. Удар был так силен, что повредил корпус. Перегородки блокировали этот отсек. Орудийная башня была уничтожена, и ее команду разорвало на куски. Но другая, находящаяся рядом, доложила о своей готовности продолжать бой. За плотной физической и электромагнитной защитой ее люди получили несмертельную дозу радиации (если, конечно, в течение дня им будет оказана медицинская помощь). Они остались на своих постах.
Она никогда не целовала его прежде. Результат был потрясающий. Казалось, Арло, как в воронку, всосало в соединение их губ, и он почувствовал, что его крутит и вертит. Умопомрачительное блаженство! В ДЗЛ много раз описывались поцелуи, зачастую очень бегло и перед фигурами умолчания, которые, к его досаде, скрывали механику размножения, – но действительность превзошла все ожидания!
Вероятно, к лучшему. Арло заключил с Хтоном сделку, дабы сохранить девочке жизнь, но в тот момент с радостью готов был убить ее сам.
Его ровный, почти лишенный эмоций голос действовал успокаивающе на обоих, и Барбро, собравшись с духом, сказала:
Фантом жестами изобразил, как он держится руками за какой-то предмет и старается внимательно его рассмотреть.
– Я не думаю, что здесь эта традиция выросла сама по себе, – произнес он бесцветным голосом. – По правде сказать, я думаю, очень многие из ваших песен и сказок сочинены не людьми.
Хэйвиг поискал глазами соду и лед, но, к своему удивлению, не нашел. Ну что ж, видимо, Уоллису это и не нужно, а вкусы других его не интересуют. Усевшись в кресло со стаканом рома в руке, он посмотрел на Сахэма и сказал:
– Это возмездие, мой лорд, причем не с Мерсеи, а со стороны шестиконечных обитателей Злетовара с использованием иностранных добровольцев, временно отозванных со службы на своих основных базах. Ведь Земля так долго провозглашала доктрину, что ограниченное возмездие не повод для войны!
– Что вы собираетесь делать? – удивленно спросила их Аймбри.
– Я видел глупость, предубеждение, суеверие. Грехи отцов часто передаются сыновьям.
Он мог быть не больше чем просто наблюдателем со стороны. Приказ, полученный им, был до неприличия прост: оставаться вне опасности, ни во что не вмешиваться, под страхом сурового наказания не влиять на события. Сделать все, чтобы вернуться живым, так как им нужны сведения.
Хотя в Ээрии стояло жаркое лето, камера башни, куда поместили Хэйвига, была сумрачная и холодная. В ней было пусто, если не считать умывальника, матраца и двух жестких стульев. Из единственного окна открывался вид на поля, где трудились крестьяне.
– Я сейчас же должен побеседовать с ним!
Через несколько мгновений они уже засуетились, наскоро готовясь к отражению штурма, насколько им позволяло немногое отпущенное судьбой время. Как только солнце встало над лесом, позолотив листву ближайших деревьев, жители Мандении построились в колонну и двинулись к замку. Солнце играло на манденийских щитах, когда смертоносная колонна приближалась к стенам Ругна.
Арло быстро шагал к центру. Слух чудовища настроен в первую очередь на звук удаления. К шуму приближения он терпим, поскольку хочет, чтобы добыча забралась в центр лабиринта и там заблудилась. Пока Арло идет твердо и без страха, дракон вряд ли проснется.
– Сколько вы здесь прожили?
Но сама Аймбри, как и ее товарищи, тоже допустила разные промахи. Она была твердо уверена, что карфагеняне разобьют на ночь лагерь, затем, подобно обычному воинскому соединению, при дневном свете переправятся через Провал (что сделала первая часть манденийского отряда), а затем расположатся лагерем уже на южном берегу каньона. Но люди из Мандении перехитрили всех: быстро переправившись через каньон, они не стали отдыхать после переправы, а сразу выдвинулись к замку, чтобы там встретиться со своим находящимся теперь в ловушке предводителем. Теперь последствия всеобщего заблуждения были налицо: замок оказался в осаде еще до того, как защитники успели к ней подготовиться.
Разговор продолжался еще добрых полчаса. Когда экран наконец погас, Шерринфорд поднялся, потянулся и двинулся к Барбро. Она снова обратила внимание на его странную походку. Шерринфорд прибыл на Роланд с планеты, где сила тяжести превышала земную на четверть, а здесь она была в два раза меньше, чем на планете-прародительнице. Интересно, подумала Барбро, летает ли он во сне…
Но Арло знал пещеры вследствие своей полной осведомленности. И знал, что чудовище будет задерживаться, вынужденное то ли с трудом разворачиваться, то ли пробивать себе дорогу сквозь камень, чтобы вернуться на привычную тропу. Это давало Арло преимущество.
Вдруг из замка послышался звук рога.
Вот здесь, где кучей лежали наломанные и уже увядшие ветки кустарника, король Бинк, должно быть, спал. Но к этому месту вели и следы Хасбинбада, они были даже немного свежее, он, очевидно, пришел сюда позже. Причем следы эти не всегда шли строго прямо – человек, который их оставил, должно быть, пытался остаться незамеченным, если ему пришлось тут плутать. По тому, как песок был выдавлен из земли пальцами ног, можно было предположить, что человек этот даже подкрадывался на цыпочках. Кто это? Враг?
В центре звукоизолированной комнаты, где флюоресцентные лампы горели светом Саксо, в призрачном аквариуме, окруженном машинами, плавал Сираво.
– К тому же, если бы я тебя лягнула, то ты оказался бы на Луне и там изучал бы моря, – пошутила Аймбри.
Теперь-то люди из Мандении разозлились по-настоящему. Еще бы, у них были причины! Они выстроились на берегу реки в аккуратную линию и тут же выпустили по засекам град стрел. Но это было не эффективно, поскольку основательно сложенные завалы и засеки надежно защищали жителей Ксанта манденийских стрел.
Лэннэво поднял свою кружку, он не заметил, как нахмурился Тахвир, но оборвал нить разговора, и офицер ловко поймал оборванный конец.
– Ну… – Флэндри подыскивал слова, но все они в лучшем случае были бесцветными, не способными передать живые ощущения, – белый рассвет над волнующим морем. Медленные тяжелые волны, ветры, шумящие на склонах гор, покрытых лесами, старый и гордый город, очарование таинственного дна океана, две смелые расы, миллионы лет формирования планеты, огромной ее поверхности… – Он пытался передать это, когда вернулась Драгойка. Она тихо села и стала наблюдать за ним. – И… э-э-э… очень любопытная культура палеолита на острове, который они называют Раядан…
– Зачем? – пронзительно крикнула артиллеристка.
К дневному коню вернулось прежнее самообладание. Он кинул недовольный взгляд на Гранди, запрядав при этом ушами. Конь уронил на невидимый настил моста кусок навоза – так он выразил свое отношение к Гранди. Поистине этот голем обладал волшебным даром наживать себе всюду врагов!
– Хаук! Милый Хаук, что с тобой?
– Заткнись! – взвизгнула Досада, притягивая Арло лицом к себе.
– Да, мои дальновидные друзья… – громко сказал Лэннэво, неуклюже соединяя слова, – то было странное светило, и я был рад, что никогда больше его не увидеть. Хотя я нет знать, но нашему кораблю в конечном итоге всегда не везло. Никогда не выходило все так, как надо, улавливаете мысль? Я говорить не о капитане и не о команде… но я был рад, когда перешел на «Бедх-Иврич». Его капитаном был Руней Скиталец, и мчал этот корабль нас далеко-далеко, в исследовательские путешествия.
– Но тогда мы не сможем...
– Это невозможно до тех пор, пока Всадник разгуливает на свободе, – пояснил Хамфри, – мне кажется, что единственный способ заставить этого человека прекратить заколдовывать людей – это попросту уничтожить его, но даже он уже не в состоянии изменить того, что натворил. Его талант ограничен какими-то рамками, он односторонний, как одностороннее движение на дороге. Он не волшебник в полном смысле этого слова!
– Обычный человек пропал бы, – продолжал Атон. – Но Бедокур принадлежит Хтону, а Хтон управляет всей жизнью в пещерах. За исключением нас троих. Человеческий мозг слишком сложен, и чтобы управлять им, нужны особые усилия и специальные средства.
Когда лорд Хоксберг прибыл в Хайпорт, Адмирал Энрике и верхний эшелон командования устроили официальный прием по поводу приезда высокого гостя и его свиты, как предусматривал протокол. Ожидали, что Хоксберг ответит тем же накануне своего отъезда. Эти мероприятия были скучны. Однако он пригласил различных офицеров на короткие встречи. Будучи проницательным и любезным гостем, он, таким образом, сгладил то презрение, которое неизбежно вызывал своими разговорами с переутомленными людьми и чрезмерным отвлечением вооруженных сил на службу безопасности.
– Хватит! Я ведь сказал, что мы истратили на тебя целый год жизни. Не заставляй нас терять еще больше. К тому же мы рискуем. Слушая, ты хочешь, чтобы тебе сломали руку?
– А что? – Флэндри потянулся за своим столом. – Да, черт возьми! Сейчас я чувствую, что следует разбомбить все библиотеки во Вселенной. Но я, наверное, нужен вам здесь…
– Так это и есть та самая тыква! – сказала Аймбри. На нее было жалко смотреть. С одной стороны она чувствовала, что нельзя выдавать врагу так много тайн сразу, но с другой стороны она не понимала, какую пользу Всадник может извлечь из всего сказанного ею. К сожалению, теперь он знал куда больше, чем то, что в эту тыкву можно заглянуть сквозь дырку в кожуре.
– Да, подумай, что бы ни случилось, никто из этих ксеносов нас не выдаст. Они просто не смогут. Нам нужно поддерживать хорошие отношения с капитаном, а это не так уже и трудно.
– Впоследствии мы совершили много интересных путешествий. Дядя Джек был прекрасным гидом и наставником. Я полностью подчинился его требованию соблюдать тайну. И только кое-что намекнул своему другу Питу. Дядя Джек показал мне многое, чего я сам никогда бы не увидел.
– Посланцы будут моими людьми. Если мы прибудем на наших собственных кораблях, то чрезвычайно встревожим морской народ. Нам бы этого не хотелось. Поэтому мы просим ваши корабли, довольно большую флотилию, на которую они вряд ли нападут. Конечно, условия, которых мы бы достигли, Сестринству пришлось бы ратифицировать.
Флэндри поискал глазами ближайшее спасательное судно. Если кто-нибудь заметил его… ну что ж, он поедет в Хайпорт. Если же нет, то заимствование этого судна будет все лишь мелким преступлением в его послужном списке. Он вошел в отсек, задраил внутренний клапан, спустил на шлеме лицевую панель и включил ручное управление. Зарычали насосы, откачивая воздух. Он забрался в летательный аппарат и закрепил герметизатор. Внешний клапан отсека открылся автоматически.
Айрин тут же страстно поцеловала молодого человека: – Милый, неужели у тебя есть какие-то возражения против моего плана?
Всадник нахмурился: – Значит, ты не хочешь говорить! Но это противоречит условиям нашего договора! Впрочем, мне не верится, что мой конь оказал тебе эту услугу от чистого сердца. Женщины дурачат мужчин, кобылы тоже сводят жеребцов с ума! Должно быть, ты ему понравилась, и он решил тебе помочь!
– В таком случае, нам нужно быстро подготовиться к осаде, – решила она. – Горгоне нужно расположиться там, где враги могут видеть ее, но так, чтобы они не смогли достать ее своими стрелами.
– Хорошо, я тоже согласен, – проворчал Гранди. – Так вот: Бинк – теперь ты наш король. Теперь тебе срочно нужно отправляться в замок Ругна. Ты можешь воспользоваться волшебным летающим ковром – он домчит тебя за час!
Она сделает попытку наказать своих врагов в Азии, но эта попытка будет не очень уверенной, и Америка потеряет много своих сынов из-за ничтожной цели. Надеясь сложить нескладываемое, мы растеряем своих последних друзей. Люди, которые будут выбраны в правительство, станут бороться с инфляцией путем повышения цен и налогов – а это все равно, что заклеивать бумагой трещины в фундаменте. Экономический коллапс приведет к ослаблению международной политики. Белое большинство попытается переложить все экономические трудности на плечи цветного меньшинства, те начнут бунтовать, и в этом мятеже погибнут последние остатки прогресса. А наши глупые попытки сбалансировать то, что мы берем из окружающей среды, и то, что мы вкладываем в нее… Сначала американцев охватит чувство вины. Затем постепенно они станут апатичными. В Америке создадутся громадные запасы денег. Жизненные потребности людей будут полностью удовлетворены, но что касается духовной жизни…
Спустя некоторое время вспыхнул огонь, от него в небо повалили густые клубы дыма.
Король Дор взволнованно стал мерить шагами комнату, его одеяние неуклюже заколыхалось: – Все это мне не очень нравится, но другого выхода нет, свежая информация нам нужна. Вдобавок, я полностью доверяю своей матери. К тому же я пошлю еще голема Гранди, чтобы он порасспросил деревья, травы и зверей. Я, в свою очередь, опрошу камни, если...
– Да, мы должны переплыть ров! – согласилась с ней Хамелеон. Женщина предусмотрительно подобрала подол своего платья, чтобы во время плавания не замочить его, хотя промочить ноги ей придется в любом случае. Впрочем, это не поставит под угрозу ее здоровье.
Чины сидели в небольшом, плотно закрытом офисе. Их было семеро, критически настроенных к Министерству Политики: седые мужчины, ощущавшие власть как собственную плоть. Хоксберг почтительно приветствовал их.
– Удачи тебе! – донесся до нее голос медной девушки.
– В тыкве, – призналась Аймбри. Ах, лучше бы она никогда не покидала эту тыкву!
Он достал из кармана зажигалку, сжег каждую бумажку и смахнул пепел в приемник мусора. После этого встряхнулся, как пес, который еле выбрался из воды, и подошел к ней.
Личинки тафисов пробудились от спячки в холоде и теперь копошились вокруг ксеста, с трудом удерживавшего равновесие на палубе. На каждой его ноге гроздьями повисли блестящие белые тельца, а наждачные языки жадно скрежетали. Тафисы пожирали ноги ксеста.
Персис побежала наперерез.
Мальчик долго сидел возле Ады, размышляя над словами отца и наблюдая, не станет ли девочке лучше.
Сплетни, привезенные Хоксбергом с Земли, были скандальными и комичными.
Зомби-часовой пошел с ними в замок, чтобы показать им дорогу. Миновав осыпающуюся наружную стену замка, они заметили нечто странное. Теперь камень, из которого были сложены стены, стал более монолитным и прочным, дерево свежим и хорошо отполированным. Войдя в какой-то зал, Аймбри и Хамелеон заметили, что он был убран роскошными гобеленами – и нигде ни признака тления!
Он вообразил в уме огромную, жирную заблудившуюся камнетеску: идеальная добыча для крупного хищника. Внезапно камнетеска стала почти осязаемой. К его усилиям приложился и ксест!
– Зато видел рисунки в ДЗЛ. Но я имею в виду свое ощущение. Злоба. Неважно, как он выглядит. Это волк.
Он знал, что под его контролем Ээрия будет существовать следующие два столетия. Он встречался с самим собой и выяснил, что первая фаза его плана успешно претворяется в жизнь. К тому времени эта крепость уже подлежала эвакуации. Новая цивилизация распространилась повсюду, и государство, подобное Ээрии, уже не могло существовать изолированно. Оно должно было выходить на широкую арену.
– Или пара. Только вот править...
Драгойка восстановила равновесие.
– Мы позаботимся о телах королей, – понесся ей вдогонку голос Джордана, – а заодно будем отпугивать этих людей из Мандении.
– Хтон? – спросил Арло, сосредоточившись.
В феврале 1964 года Хэйвиг вступил в наследство, которое создал сам для себя. После этого он постарался зачеркнуть все свое прошлое и всю оставшуюся жизнь называл себя не иначе как «дядюшка Джек». Я спросил его, что он намеревается делать дальше, и он ответил:
Человек был поражен.
– Да! – удивленно протянула Аймбри и вдруг спохватилась: – А при чем же тут тыква?
Они сели на диван. В одной руке он держал сигарету, другой обнял Персис за талию. Она опустила глаза.
– Неужели именно в таких выражениях рассказывала тебе обо всем твоя дикарка?
Девочка зашевелилась. Когда она попыталась встать, с нее упали белые хлопья. Помочь ей Арло не мог. Все его существо было отдано борьбе с богом – борьбе, которую, как он теперь понял, ему не суждено выиграть. Хтон слишком могуч, Хтон – правитель всех пещер! Кто сражается с Хтоном, тот становится зомби.
Айох сидел на кургане Воланда. Северное сияние полыхало так ярко и такими огромными полосами света, что за ним почти не видно было ущербных лун. Цветы огненного дерева опали – лишь несколько бутонов еще продолжали светиться среди корявых корней и в зарослях сухого брока, теперь уже ломкого, трескучего, пахнущего дымом. В воздухе еще тепло, но на западе, где скрылось за горизонтом солнце, не осталось даже намека на его розовые отсветы.
– Это объяснило бы очень многое… – произнесла Барбро слабым голосом.
– Если он и сдержал свое слово, то только потому, что Всаднику было выгодно, чтобы вы оттуда убежали, – сказал дневной конь, – я хорошо, слишком хорошо знаю этого человека! Он ни для кого и никогда ничего просто так не делает!
– Прислушайтесь к их советам, ваше величество! – вдруг раздался голос от двери. Это была королева Ирис, облаченная во все черное. – Я сама теперь очень хорошо знаю, что значит быть наполовину вдовой, и не хочу, чтобы моя дочь слишком рано познала это! – печально сказала она.
– Нет! – крикнул в ужасе Станк. – Я не хочу воевать! Только не это: ружья, уставы и прочие эти штучки! Я ведь прав, ну признайся, что ты пошутил!
Новая база была (будет) создана в будущем. Хэйвиг посетил ее я обнаружил, что она в корне отличается от старой. Широко использовались новые материалы, изощренные конструкции. Все было в основном сосредоточено под землей. Там имелась новейшая техника, парили, термоядерные реакторы, автоматизация.
Арло отбросил дротик в сторону. Саламандра еще не мертва, но ей не избавиться от пронзившего ее тяжелого каменного дротика, а с ним передвигаться она не может. Путь свободен.
Пыль клубилась над пустыней. От Иерусалима ничего не осталось, кроме костей и отдельных остатков зданий. По тут их ждал самолет – остроносый, с вытянутыми назад крыльями, с атомным реактором. Видимо, командование так и не успело ввести этот военный корабль в действие, застигнутое врасплох нападением противника.
– Миньонетка? Смерть? Мой отец жив, – произнес сбитый с толку Арло.
Он допил бренди, поставил стакан на стол. В желтом свете лицо его казалось совершенно изможденным. Но вот на нем отразилась решимость.
Но Бинк опередил его, направив горлышко сосуда в сторону врага. Что-то вырвалось из сосуда, в то время как пущенная жителем Мандении стрела просвистела на расстоянии ладони от головы Бинка и вонзилась в стену за его спиной. Было видно, что стрела во время полета зацепила это нечто из сосуда. Аймбри рванулась посмотреть, что это было такое, и с удивлением обнаружила, что это самый обычный бутерброд – мандениец расстрелял завтрак волшебника.
Я должен еще упомянуть о помощи, которую он оказывал матери и некоторым другим. Но в целом благотворительностью он не занимался.
– Не совсем. Мы полагаем, что часть ее все еще жива. Аймбри потеряла свое тело, добровольно принеся его в жертву во имя дальнейшего существования Ксанта, для того, чтобы разорвать эту цепь, и она выполнила свою задачу. Но душа-то ее осталась. Душа неподвластна даже силе Пустоты. Пожалуй, это единственное в Ксанте, что совершенно не боится черной дыры.
– Ну, что ж, – громко произнес я, – земля приветствует твое появление, Джон Франклин Хэйвиг. Надеюсь, жизнь будет для тебя приятной.
Доминик Флэндри шел в тишине. В прохладном воздухе был слышен лишь легкий звук его шагов. В бездонном синем небе сияло Саксо. За горой Нарпа снежные вершины устремлялись к призрачной Луне. Никогда еще планета не была так прекрасна!
Но факты – вещь упрямая, они часто опровергают логику. Королю Бинку удалось уничтожить одного врага физически, но при этом он пал жертвой другого врага магически. Надо было полагать, что и тут свою зловещую руку приложил печально известный Всадник.
– И все-таки с ним случилось то же самое, что и с другими. Безумие охватило и его. Теперь очередь Бинка становиться королем. Вот потому-то я так и мчался, чтобы перехватить вас, пока жители Мандении не добрались до Баобаба и не выпустили наружу все заклятья Хамфри или, чего доброго, не использовали их против нас!
– Ты... ты – миньонетка! – прошептал Арло, различая огонь и дым в ее неровно обрезанных волосах, проглядывающее совершенство тела, миловидность лица. Не совершенная миньонетка, но приближение к ней. Не говори он только что с Болью, не встреть ее одинаковых сестер, не будь этого видения-сна – он не сумел бы нужным образом настроиться и не признал бы в Аде миньонетку. Но теперь, когда отвлекающие внимание золотистые волосы исчезли, ее черты угадывались безошибочно.