НЕБОЛЬШОЙ ЛАБОРАТОРНЫЙ КОМПЛЕКС

Его крика никто не слышал. Он крикнул еще раз и прошел в дом, в знакомые комнаты. Крик о помощи слышался из той части дома, где находились лавка и кладовые.
Добравшись до страшного хвоста, выступающего на полроста человека, Арло вновь остановился. Чтобы ударить по нему, нужна была опора! Но тот в любой миг может выстрелить, поскольку Досада находится уже в пределах его досягаемости. Меньше всего Арло хотел увидеть ее пронзенной.
– Да нет тут никакого рассказа. У них весь лагерь был обнесен детекторами и сигнальными системами. Плюс сторожевые мастифы. Это стандартный порядок для таких вот мест, где вполне может встретиться голодный завроид или кто-нибудь еще. Никто не мог проникнуть туда незамеченным.
Утро высветило восточное небо. У него за спиной оказался чей-то сад, а вдали он увидел дома. Дорога представляла собой сплошную грязную жижу. Вдали, прячась в утреннем полумраке, раскинулся на холмах Иерусалим – город царей Иродов и римских проконсулов. Он был гораздо меньше того Иерусалима, каким стал через два тысячелетия. Вблизи городских ворот были раскинуты шатры и палатки. Это окрестные жители пришли в святой город на святую неделю. Воздух был холодным и пах землей. Слышалось пение птиц.
– Нам лучше укрыться в каком-нибудь безопасном месте, – живо сказала Боль. – Я буду стоять на страже, пока ты... расширишься. Даже если Хтон об этом еще не знает, он быстро догадается, и твоя жизнь окажется в большей опасности, чем когда-либо прежде.
– Я думаю, адмирал Энрике пытается связаться с противником и заявить решительный протест, – презрительно усмехнулся Кайзер.
Все три жителя Мандении с шумом и плеском бросились в воду, пытаясь смыть с себя уже въевшийся запах. Было видно, что с жителей Мандении стекает в воду нечто вроде грязи. Маленькая рыбка, выпрыгнув из воды, беспокойно глянула на этих людей, очевидно, недовольная, что кто-то загрязняет кристально чистые доселе воды. Да, эти жители Мандении не скоро избавятся от на редкость сильного благоухания.
– Нет, – раздался вдруг голос короля Бинка. – Это моя забота. Ведь я пользовался волшебными фокусами старины Хамфри. Пришло время выполнить еще одну мою задачу. Ты, кобылка, стой лучше в стороне!
– Моя задача предупредить их, – сказал Хоксберг, – неофициально, частным образом, чтобы умерили спесь и все прочее и не усложняли положение. Если бы мы могли обнаружить, кто в их правительстве является разумными элементами, мы смогли бы сотрудничать с ними, очень осторожно, конечно, для того, чтобы остановить их ястребов.
Хамелеон, увидев чудовище, пронзительно вскрикнула и едва не свалилась со спины лошади. Еще бы – в отличие от злосчастного Всадника, она совсем не была профессиональной наездницей – одно неловкое движение, и она тут же окажется в пасти сентикора. Аймбри пришлось немного затормозить, давая бедной женщине возможность поудобнее устроиться и крепче ухватиться руками за ее многострадальную гриву. Затем она снова бросилась в стремительный галоп. Бегать ей пришлось по кругу – параллельно рву, который ограничивал ее свободу лишь пятачком, на котором стоял замок. Чудовище тем временем следовало по пятам. Аймбри резко затормозила и развернулась, одновременно изогнув тело таким образом, чтобы Хамелеон по инерции не слетела с ее спины, и помчалась в другом направлении. Но вскоре ей стало ясно, что это совсем не выход из положения – до тех пор, пока ей не удастся каким-то образом избавиться от сентикора, ей не удастся и целиком сосредоточиться на исследовании замка и разузнать что-нибудь о местонахождении этого Доброго Волшебника.
Она никогда не целовала его прежде. Результат был потрясающий. Казалось, Арло, как в воронку, всосало в соединение их губ, и он почувствовал, что его крутит и вертит. Умопомрачительное блаженство! В ДЗЛ много раз описывались поцелуи, зачастую очень бегло и перед фигурами умолчания, которые, к его досаде, скрывали механику размножения, – но действительность превзошла все ожидания!
Ада завернула за поворот. Арло последовал за ней. Еще один поворот, и туннель сузился настолько, что ее бедра застряли. Арло знал, что впереди обрыв, и, как сумел, схватил девочку. Одна его ладонь оказалась между ног, поймав ее за бедро, и пальцы погрузились в мягкую плоть.
– Но ты все равно живая, только теперь ты принадлежишь к миру духов, наподобие наших призраков и привидений!
– Неужели! Так вы имеете в виду, что вы сами тоже сон? Тоесть на самом деле вас тут нет, – вытянув руку, житель Мандении дотронулся до холки Аймбри.
– Я его действительно убил... и пережил двойную месть Вениамина и Хтона. Уроки такого рода мне больше не нужны.
– И они будут! – воскликнула Леонса. – Мы видели!
Честный ответ. Все трое понимали положение: нет нужды его пересказывать. Арло осмотрел руки.
Она наклонилась и легонько поцеловала его.
– А, я понимаю, вы перешли из Испании во Францию, потом через Альпы вышли в долину реки По...
Аймбри быстро домчалась до замка Ругна, поскольку Баобаб находился от него совсем недалеко. Она с готовностью доставила бы туда и короля Бинка, если бы он того пожелал. Но король был полон решимости покончить с Хасбинбадом на месте и был, может быть, по-своему прав. Хасбинбад мог бы оказаться еще опаснее, если бы ему удалось добраться до второй половины своего отряда, который, кстати, тоже находился не слишком далеко.
Но спуститься с лошади он никак не мог, поскольку сила наложенного заклятья прямо-таки приковала старика к спине Аймбри. Волшебник снова принялся шарить в своей сумке, разыскивая там снадобье, которое должно было разрушить силу заклинания. Ему не удалось сделать это с первого раза, поскольку он опять ошибся, выпустив сначала по рассеянности в воздух стайку зеленых голубей, затем на свет появилась толстая книга под названием «Самодовольство жителей Мандении». Увидев книгу, Хамфри несказанно обрадовался, поскольку до этого несколько лет не мог разыскать ее в своем замке, а теперь эту книгу было бы приятно перечитать. Очевидно, именно поэтому Горгона положила в сумку эту склянку. Затем волшебник извлек из сумки пару скатанных в трубочку носков. Наконец его усилия увенчались успехом, средство для снятия заклятья нашлось, и Хамфри слез на пол.
– А можем ли мы научиться чему-нибудь от них? – мягко спросила Барбро. – Или мы просто задавим их, как они того и боялись?
Леонса повернулась ко мне. Она мягко улыбнулась, как бы извиняясь за слабость и уязвимость ее мужчины; То, что она сказала, для нее было простым замечанием, не имеющим решительно никакого значения:
– У меня есть свой, – сказал Флэндри. – Оставайтесь на связи для дальнейших сообщений.
Джек страдал.
– Да, конечно! Вот потому-то волшебник Хамфри не смог определить, что ждет меня в будущем. То, что я обладаю противоволшебной силой, не дает волшебнику предвидеть мое будущее. А поскольку люди из Мандении тоже не имеют к волшебству никакого отношения, то невозможно определить, что они сделают со мной, попадись я им в руки! – Бинк помолчал немного и сказал в раздумье: – А вообще странно, что Хамфри, самый умный из всех известных мне людей, помешался от какогото несчастного заклинания, тогда как жители Мандении не успели тронуть его даже пальцем.
Густой сад, покрытый росой, сверкал под Литиром и серпом Нейхевина. Воздух был прохладным. Он трепетал от отдаленного шума машин. Прибыло быстроходное судно Абрамса.
Вдруг ее осенило.
– Давайте прогуляемся по городу, – сказал Хоксберг, – а хочу размять ноги. Нет, идите рядом со мной. У нас есть что обсудить, молодой человек…
Вдруг он затрясся. Сунув руку за борт своего камзола, он вытащил оттуда игральную карту. Вторая выскочила у него из рукава, а третья вывалилась из левой штанины.
– А там нет чего-нибудь такого, что могло бы как-то защитить меня от его меча? – спросила Аймбри.
– Всадник последовал за нами? – поинтересовалась она.
– Мы кентавры, – первым делом сказал кобылке предводитель, как будто бы это могло что-то изменить или прояснить. Сам вожак при этом не счел нужным представиться. Было видно, что кентавры слишком самоуверенны, но Аймбри решила не обращать на это никакого внимания. Как только наступила ночь, Аймбри повела кентавров к замку.
Затем Хамфри достал из кучи вещей связку вырезанных из бумаги кукол. – Надо ведь еще как-то заманить их сюда, чтобы не подвергать опасности замок Ругна, – проговорил волшебник, при этом он развязал тесемку, которая опутывала связку, и несколько куколок соскользнуло с общей стопки. Упав на пол, они тут же немного увеличились в размере и стали более выпуклыми. Волосы стали расти на головах кукол, грудь стала бугриться, ноги разгибались и принимали привычные человеческие очертания. Внутри кукол был самый обычный воздух, поэтому порывы ветра, долетавшие сюда, заставляли кукол дрожать и подпрыгивать в воздухе. Куклы стали бродить вокруг Хамфри, пританцовывать и даже хихикать.
Флэндри снял усики, обвившиеся вокруг его руки и потянулся к крышке. Он почти ничего не видел и не ощущал запаха смазки и оплавленной изоляции.
Едва войдя в комнату, Барбро Каллен почувствовала смятение, пробившееся даже сквозь ее печаль и ярость. В комнате царил полный беспорядок. Журналы, кассеты с лентами, пустые бобины, справочники, картотечные ящики, бумажки с каракулями лежали грудами на каждом столе. Повсюду – тонкий слой пыли. У одной из стен ютился небольшой лабораторный комплекс – микроскоп и различные анализаторы. Барбро готова была признать за помещением компактность и эффективность, но все-таки при слове «кабинет» представляется нечто иное. Кроме того, в воздухе чувствовался слабый запах какой-то химии. Ковер протерся во многих местах, мебель стояла обшарпанная и старая.
Она вспомнила, что в оружейной палате находились запасы целебного эликсира. Стоил ей принести немного – и это грациозное животное вновь вернется к жизни. Какой позорный конец!
Я должен выбраться отсюда, агент Абрамса должен иметь возможность связаться со мной».
– Пожалуйста, передохните немного! Теперь жители деревень могут спокойно ехать без вашей помощи, ваш талант понадобится, возможно, позже. К тому же там находятся такие люди, как дед Дора Роланд, который возглавляет местный Совет Старейшин, и кентавры Честер и Чери, которые в свое время обучали короля Дора грамоте и волшебству. Я думаю, что теперь они смогут организовать то, что еще осталось сделать!
Да, это было сказано очень метко! Было бы неплохо послать вещий сон на эту тему, но, конечно же, одному Ночному Коню трудно было держать под своим личным контролем все до мелочей. В конце концов, если приключилась беда, люди должны и сами что-то делать, чтобы избавиться от ее!
– Миньонетка похожа на саламандру? У нее есть ядовитые клыки?
– Я видел сон...
Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы насытить кровь кислородом. Затем он набрал полную грудь воздуха, но не напрягаясь, чтобы не тратить энергию, – и погрузился в силовое поле Земли.
– Хм, у-у-у, – он пытался составить числа Брехдана в различной последовательности. Было нетрудно перевести их из мерсеянской математики в земную. Но к чему эти дьявольские символы относились? Углы, время, некоторые величины, без определенных измерений… Обороты? Чего? Ведь не Брехдана… не может быть такой удачи.
"Это неразумно!" – возмутился Арло.
– Он, конечно, скажет, чтобы мы проходили, так он сможет соединиться с остальными.
Голова поднялась. По грязному лицу текли слезы, а за спутанными желтыми прядями сияли огромные глаза.
Что же в таком случае было в бутылке? Аймбри осторожно облизала губы, стараясь определить по вкусу род жидкости. Уж не живительный ли это эликсир? Да, конечно же, это был он – ведь боли никакой не чувствовалось совершенно, даже наоборот, кобылка почувствовала новый прилив энергии. Ей повезло – ей достался шанс, предназначавшийся для короля Бинка: этот эликсир.
Теперь Флэндри проплывал над сельскохозяйственными угодьями. Он видел ухоженные поля, рыбу, запертую в купол из плетеных прутьев, цилиндрические, тоже плетеные дома, стоящие на якоре у скалы. Недалеко проплыла повозка, запряженная рыбой размером со слона, которой управлял сираво, она тащила нечто напоминающее по форме торпеду со стабилизирующими плавниками, покрытую кожей. Вероятно, они плыли из глубины, из какой-нибудь пещеры, потому что сираво держал фонарь-пузырь, наполненный, видимо, фосфоресцирующими микроорганизмами. Когда экспедиция приблизилась к городу, Флэндри увидел мельницу. Она стояла на крутой возвышенности, если не сказать – на горе, и ее ось шла вертикально от эксцентрикового колеса. Направив туда свет своего лазера и настроив линзы на телескопическое обозрение, он различил сферу на другом конце, плавающую на поверхности. Что ж, водяной мотор.
Она улыбнулась, затем сразу сделалась задумчивой, потерла подбородок и долго смотрела на уши своей лошади. Наконец она сказала:
– В замке Ругна во рву тоже живут охранники! – припомнила Хамелеон.
– Бинк? – с недоверием спросил голем. – Это отец Дора? Но он совсем не знаком с волшебством! Он не способен к магии. Помнишь, в свое время король Трент отменил обычай, который предоставлял право проживания в нашей стране только людям с магическими способностями, и только поэтому Бинку представилась возможность остаться в Ксанте!
Аймбри явила перед Бинком сценку, в которой постаралась изобразить Всадника с максимальной точностью. Теперь Аймбри просто тряслась от ярости: ну конечно же, этот человек не из Мандении! Он специально ее обманывал, чтобы Аймбри не узнала, какую именно угрозу Всадник представляет для Ксанта. А она позволила одурачить себя с такой легкостью! Это было похоже на то глупое упущение, которое совершил Хамфри, ставшее его фатальной ошибкой.
– Ну так мне это и нужно! Я и вовсе не собираюсь туда добираться! Наоборот, нам нужно держаться от него подальше, чтобы мои солдаты случайно не испили из него водички!
Аймбри тотчас подумала, что пройдет еще какое-то время, прежде чем женщины успокоятся и снова смогут вести разговор в нормальной спокойной манере. Тогда кобылка быстро явила перед волшебником сценку, которая в обобщенном виде обрисовала перед ним сложившуюся ситуацию, показав палату в замке Ругна, где лежали потерявшие рассудок короли Трент и Дор, а рядом сидели их безутешные супруги. Итак, Ксанту нужен новый король.
Арло обратился внутрь, и там был Хтон – его друг, как и прежде.
– Я тебе все расскажу, Марк, это я виновата, – плакала она. – Отпусти его. Делай со мной, что хочешь, только не с ним!
– Они пытаются испугать тебя! – сказала Аймбри Повелителю Зомби.
"Мне нужна лишь она, – ответил Арло. – Я приму ее предложение, не выполняя его. Довольно того, что она пришла ко мне".
– А как ты сделал себе состояние? – спросил Хэйвиг из чисто дипломатических соображений.
– Я нашел престарелых супругов, которые согласились взять ее. Они были бедны, но я помог им деньгами, они были бездетны и чрезвычайно обрадовались, когда всевышний в моем лице подарил им дитя. Она тоже привязалась к ним. Так что все устроилось хорошо.
– Сынок, я недооценивал тебя. Моим первенцем был Ас, и после его смерти детей у меня как бы не стало. Ты родился позднее, но не был для меня настоящим. Ту же самую ошибку я совершил, когда цеплялся за миньонетку, предпочитая ее твоей матери. Но теперь ты – настоящий мужчина, и я знаю, что, хотя ты родился вторым, ты мой, мой до последней клеточки, как и Кокена. Второй, но не хуже первого! Я не хочу, чтобы ты умер.
– У нас в Ксанте все это в порядке вещей и никто не видит в них для себя особой угрозы, надо только быть иногда чуточку внимательным, – промолвил Гранди, – но вот в вашей стране я сам видел металлических драконов, которые выбрасывают из хвостов дым и переносят людей внутри себя на большие расстояния, а потом выплевывают их. Это ужасно. Когда кто-то прибывает в чужую страну, он подвергается в тысячу раз большей опасности, чем у себя дома. Вспомни – нас строго предупредили остерегаться сфинкса, и все же мы наткнулись прямо на него!
– Тогда Хтон его только разрабатывал, – объяснил Бедокур. – Я первым из людей стал подданным Хтона.
– Но... но... – начал он и замолк, с удивлением обнаружив, что в видении присутствует его голос. – Как... как?.. – Он не мог сформулировать вопроса: понятие не было еще настолько сжатым, чтобы описать его словами.
Сука. Женская особь древнеземлянской собаки, явно оскорбление. Но они оказались уже в саду Арло возле водопада, где находилась девочка.
– Почему, вы думаете, мы решили завершить Фазу Два, как мы ее называем. Полярис– Хауз? Я уже сказал, что мы не собиралась править миром. Нет, Полярис-Хауз предназначен для исследований и разработок. Его работа будет завершена, когда будут готовы первые корабли.
Арло знал, что он хороший ходок. Он мог перегнать отца, так как был сильнее его и лучше знал пещеры, а кроме того, мог вызывать Хтона, чтобы тот придержал хищников.
Люди последними начали осваивать космос, но их экспансия напоминала взрыв даже в зыбких рамках Жизни. Способ их размножения не был особенно производительным, но еще до выхода в космос на их родной планете накопился огромный переизбыток населения. Они обладали половыми различиями и для порождения новой особи составляли пару из одного мужчины и одной женщины. Мужчина вводил семя в женское тело, которое после этого делилось на два: взрослое и детское. Взрослые защищали и кормили ребенка до тех пор, пока тот сам не становился взрослым – этот процесс занимал треть жизни обычного человека. Однако пара взрослых могла зачать нескольких детей друг за другом и заботиться о них, а детская смертность была очень низкой. Результатом стал неизбежный рост населения с сильной культурной преемственностью. Менее чем за четыреста лет люди заселили десятую часть галактики.
Когда Слейпнир бежал, он бежал. Арло вцепился обеими руками в хвост и помчался, но скакун оказался для него слишком резвым. Вскоре Арло перестал двигать ногами: соединив ступня, он запрыгал, как камешек, пущенный по поверхности воды, – стремительный аллюр животного увлекал его вперед. Суровое упражнение – но оно доставит его туда, куда нужно!
– Но Всадник не мог без особой на то причины скакать сюда целую ночь, – сказал Бинк. – Поэтому я сомневаюсь, что он оставался тогда в этом дереве. С одной стороны, он вроде бы не притронулся к инструментам и снадобьям волшебника Хамфри. На это указывает то обстоятельство, что бутыль, в которую Хамфри запечатал свой голос, тоже осталась нетронутой, хотя это – прямая улика против него. Должно быть, он опасался, что жители Ксанта обнаружат его, и постарался побыстрее удрать отсюда, как только сделал свое грязное дело. Можно предположить, что он не в состоянии заколдовать того, кто стоит на страже, или же его заклятие действует только один раз в тот или иной промежуток времени, но, так или иначе, он старается подстеречь свою жертву в тот момент, когда она остается одна, или же сразу после наложения заклятья Всадник становится очень уязвимым или вообще беззащитным. Он как бы исчезает, а появляется кто-то еще. Это похоже на жену людоеда Удара, малышку Танди – стоит ей оглушить кого-нибудь, как потом в течение определенного периода она становится неспособной сделать это вообще.
– Хорошо, – сказал я, стараясь уйти от печальной темы. – Вы собрали вместе себе подобных, уничтожили зло, восстановили добро. Значит, теперь я принимаю у себя короля и королеву?
– А как же вы? – спросил наконец он. – И остальные?
– А Удар вообще состоит только из подобного упрямства, – вставила Танди. Танди была хрупкой, стройной девушкой с длинными темными волосами – Аймбри, увидев ее раньше, ни за что бы не подумала, что такое нежное создание может быть женой великана, и к тому же еще и людоедкой. Но Аймбри уже приходилось сталкиваться с этой похожей на девочку женщиной раньше, и потому она знала, что ей нужна надежная защита, которая всегда выручала бы ее от посягательств разных там привидений и тому подобных назойливых кавалеров. А кто, как не Удар, мог лучше всего ее защитить?
– Ну, – прорычал Брумельман. – Что скажешь на это?
Арло бросил на нее любящий взгляд, подкрепленный импульсом положительных чувств. Она вздрогнула.
Руней пожал плечами.
– Таких как это? – Хэйвиг показал на раскидистое плодовое дерева перед домом.
Аймбри пребывала в раздумьях. Могла ли она верить словам Всадника, его обещанию? Разве не будет подлостью с ее стороны выдавать белого коня? Что же делать?
– Да, Всадник был там, – продолжил Гранди свой рассказ, – он сказал нам, что ему пришлось заставить какого-то кентавра возить его в то время, когда в замке Ругна началась вся эта заваруха. Мы не знаем, что случилось с теми сторожами, о которых нам рассказала Аймбри. Может быть, ими закусил какойнибудь дракончик. Какое счастливое для нас избавление! Этот Всадник захотел узнать, как Аймбри удалось убежать от него в прошлый раз...
– Все в порядке? – спросил он. – Хорошо. Тогда я перенесу себя в будущее. Полчаса? Нет. Вам придется слишком долго сидеть и курить. Пятнадцать минут. – Он сверил свои часы с настенными. – Сейчас 4.17. Я появлюсь в 4.30 плюс минус несколько секунд. Только пусть никто не занимает это кресло в течение этого времени.
– В таком случае, – торжественно начал Арнольд, – я, обладая всей полнотой власти в королевстве Ксант, с ведома и одобрения Совета Старейшин, с этого момента изменяю правила наследования королевского трона в нашей стране. Отныне трон может наследоваться лицом, как мужского так и женского пола, знакомым с волшебством и чародейством, – тут кентавр на минуту прервался, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и при этом посмотрел на Ирис сквозь стекла своих очков. – А также я объявляю, что в случае необходимости волшебница Ирис вправе унаследовать трон после меня, а волшебница Айрин после волшебницы Ирис, если того потребуют складывающиеся обстоятельства! Это делается в целях скорейшего разрешения возникшего кризиса.
– Но я похоронила тебя…
– У нас – да, – сказал Руней, – у вас – да. Но местные жители могут не согласиться. И если обе стороны начнут действовать, я буду вынужден поддерживать Морской народ.
– Я пятьдесят восемь лет ждал минуты, когда буду любить тебя, – сказал Утренний Туман. – Сейчас, когда мы все умрем, какая тебе разница? – Он вновь поцеловал ее и провел ладонью по плечу и груди – не грубо, а нежно. – Само твое присутствие вызывает во мне трепет. Матушка моя, ты неописуема. Никогда не знал создания столь прелестного...
Доусон фыркнул.
Его разум расширился и как бы связался с разумом отца. Возможно, это был обман чувств, но уверенность Арло резко возросла.
– Боевые станции, – Флэндри спохватился, что говорит по-английски. – Замечен неприятель…
– Смотри-ка, наша радость причиняет ей боль! Разве мы не садисты?
Аймбри и Икебод ухватились за ее одежду, не давая ей погружаться. – Я не хотел бы показаться невежливым и ругать королеву, которая, без сомнения, потратила уйму времени и сил, чтобы организовать такой пир, но все-таки эти небольшие шутки тоже не всегда уместны!
Аймбри, глядя на искусство Ирис, только ахала от восхищения – до того все выглядело натурально. Ночная кобылка и сама очень испугалась бы, увидев у себя на пути нечто подобное. Показалось даже, будто кто-то кашлял, якобы вдохнув ядовитого газа. Если бы это зрелище наблюдали те, кто заранее знал, что все это не более чем искусно навеянная иллюзия, то людям из Мандении пришлось бы еще более несладко – жители Ксанта без труда разгромили бы карфагенский отряд небольшими силами. Но тут кобылка подумала, что, может быть, таким образом, даже не используя воинов, удастся изгнать врагов насовсем.
– Я не украл эту лошадь, – возразил Икебод, – я одолжил ее у друга!
– А как ты заставил… того парня… помочь?
Оцепенение у Арло прошло. Он поднял топор и устремился вслед за отцом. Слейпнир побежал за ними.
– О, ты как раз в том самом образе, в котором нравишься мне больше всего, Дия! – заметил Бинк, поцеловав жену. Должно быть, в юности он был очень силен, да и сейчас у него была весьма внушительная фигура. Теперь Аймбри припомнила Бинка – как-то раньше она доставила ему пару плохих снов.
Арло был потрясен. Жизнь – не что иное, как заражение паразитами, гниение совершенного тела мира? Даже человечество, даже сам Арло – личинки!
Вениамин налил себе еще, хотя бокал миньона оставался нетронутым.
– Что вы имеете в виду?
– Все в порядке? – спросил он. – Хорошо. Тогда я перенесу себя в будущее. Полчаса? Нет. Вам придется слишком долго сидеть и курить. Пятнадцать минут. – Он сверил свои часы с настенными. – Сейчас 4.17. Я появлюсь в 4.30 плюс минус несколько секунд. Только пусть никто не занимает это кресло в течение этого времени.
Прибыв на место, Аймбри снова испытала сильнейший шок – королей на этот раз было уже девять, так как прибыло новое пополнение – Айрин и Хамелеон тоже находились тут.
– Вероятно, Всадник и сам ничего не знает о тыквах, – предположил Хамфри, – ведь мало кто из людей об этом вообще подозревает!
На его пути стоял человек. Он был ниже и худощавее Арло. И стар: насколько знал мальчик, шестьдесят с лишним лет. Доктор Бедокур.
Между тем сегменты мчались мимо, словно вагоны товарного поезда из ДЗЛ, заставляя с головокружительной скоростью мигать зеленое свечение стены.
– должно быть, всего два-три смертоносных рентгена прорвались сквозь всю защиту. Флэндри и Драгойка отпустили их скитаться в космосе. Пока трупы исчезали среди звезд, она пела им Песнь Скорби.
– Но с королем Дором произошло то же самое! – подытожил Чет. – Что за напасть такая! Что мы только скажем остальным?
– Я… ты мне тоже нравишься.
– Вернется в Массачусетс. Третье ее замужество будет счастливым. Мне не следовало причинять ей в то время беспокойство, и я вернулся. Отсутствовал я месяц и, вернувшись, сказал Биркелунду, чтобы он не совался в мои дела.
Арло замер, потрясенный узнаванием. Этот образ ему знаком! Его отец Атон!
– Разве что неофициально, – сказал Руней, – потому что это противозаконно, если над нашими водами летает иностранный военно-морской объект. Все последствия должны быть на совести пилота.
– Точно так же, как я защитил Кокену. Скажи Хтону, что не будешь противиться ему, пока девочка жива. Жива по-настоящему, а не как зомби! Хтону нужна твоя помощь, так же как нужна и моя. Более того... – Атон на мгновение смолк, и на лице его возникло какое-то неясное выражение. – Более того, я подозреваю, что я был нужен Хтону в пещерах лишь для того, чтобы родить ребенка. Человек, зачатый, рожденный и обитающий в подземном мире. Наверняка Хтон убил Аса, который не годился для каких-то его целей. Теперь здесь ты, и ты нужен Хтону целиком, только не знаю, зачем. Думаю, ты можешь заключить с ним сделку. Потребуются годы, чтобы произвести на свет другого ребенка, и вряд ли Хтон захочет ждать так долго.
Было видно, что озадаченный скелет отступил на шаг назад.
– Что я могу сделать для вас, донна? Буду рад. – Флэндри одним глотком осушил свой стакан, его пульс отчаянно бился.
– Я знаю, что путешественник во времени не может ничего изменить. Я пытался сделать это, но безуспешно. Это было еще в юности, когда я хотел вернуться назад и предупредить отца, что его ждет.
– Арло, любимый... Я знаю, ты меня слышишь, – проговорила она.