САМЫЙ, МОЙ

– Да. Уоллис благоволил к ней. Она много рассказывала мне о том, каких высот достигла будущая цивилизация. Правда, она не была уверена, что это и есть прогресс. Она говорила о воздушных кораблях, о дирижаблях с электромоторами, ранчо в океане, солнечных батареях, широком использовании бактерий для изготовления топлива, развитии теоретических и прикладных наук, особенно биологии.
Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы насытить кровь кислородом. Затем он набрал полную грудь воздуха, но не напрягаясь, чтобы не тратить энергию, – и погрузился в силовое поле Земли.
– Эй, вы, там, – подал из рва голос водяной, моментально рассеивая созданный кобылкой образ. Но тут же появился другой образ: водяной превратил воду в лед, рог сентикора вмерз в этот лед, и чудище так и осталось беспомощно стоять с опущенной головой. Сентикор в ярости зарычал и с бешеной силой дернулся, высвободив рог и расшвыривая в стороны увесистые куски льда. Испуганный водяной моментально обернулся рыбой и скрылся под водой.
– Ты помнишь меня, Чем? У меня вторая половина твоей души!
– Они изгнали тогда кентавра, который обладал магическими знаниями. Но кентавр на королевском троне Ксанта – это уже нечто иное. А если мы еще обрисуем сложившуюся ситуацию как она есть, то кентаврам будет над чем задуматься. Насколько я знаю, кентавры уже организованы и готовы к битве, им остается только своевременно выступить.
Кусок расщелины под Арло рухнул, падая в распахнутую пасть чудовища. Отыскав новый выход, туда же с воем понесся газ. Арло отчаянно цеплялся, но опора исчезла, и поток газа понес его прямо в пасть.
– Нет, тебе лучше попастись немного и отдохнуть! – сказал Гранди, очевидно, не желая ни с кем делить честь стоять на охране сна самого короля.
Через несколько мгновений, к тайной радости Аймбри, дневной конь тоже вышел наружу. Подойдя к роднику, он тоже надолго припал к нему. Запасаясь водой, конь тем самым дал понять, что он отправится с Аймбри. Он сделал свой выбор.
КОНСЕРВАТОР – см. АГРЕССИЯ, БОМБЕЖКА. ЖЕСТОКОСТЬ, ШОВИНИЗМ, КОЛОНИАЛИЗМ и т.д.
Обе вдовы тем временем все сидели и оплакивали своих супругов. Глаза их были уже выплаканы, заснуть обе женщины тоже не могли, тем более, что в этом случае Аймбри явилась бы им во сне и показала нового короля Ксанта. Кобылка вихрем ворвалась в королевские покои, туда, где лежали бок о бок оба короля – молодой и старый. При этом она внесла на своей спине в палату Повелителя Зомби.
– Нетрудно догадаться, что она не могла быть разработана загодя, – Флэндри медленно произносил слово за словом. От осознания смысла его бросало в холод. – Если бы это было так, зачем тогда вам самому… приезжать сюда? Должно быть, что-то попалось вам на Старкаде и у вас не было возможности проинструктировать того, кому вы доверяете и кто должен остаться в живых.
Флэндри крутнулся в своем кресле и через секунду сфокусировал свой взгляд на ней. Что-то в его лице изменилось. Он был почти чужой.
Но гарпия в ответ снова разразилась ругательствами, которые на сей раз уже не произвели, однако, столь сильного впечатления, и потому Гранди отозвался мгновенно:
– Идите рядом со мной, – прозвучал в наушниках голос Райденауэра. – И ради бога, не будьте таким воинственным.
Дикая боль пронзила кобылку. Ощущение было таким, как будто в оба бока ей одновременно вонзили по ножу. От боли она неловко прыгнула вперед, даже не ощущая того, что она делает и куда скачет. Естественной лошадиной реакцией на боль были подобные прыжки, так же, как бег был средством спасения от любой опасности.
Арло понял, что эта красивая женщина не только сильнее его, но и умнее. Он повернулся, чтобы уйти.
Боль с сомнением покачала головой.
Но Аймбри не повиновалась ему. Верно, ночью он не смог бы с ней справиться, даже если бы он не спал и все время был начеку. Ах, если бы он только заснул тогда – она наслала бы на него такой жуткий сон, что его просто парализовало бы! Время работало на нее. Но она не собиралась повиноваться Всаднику даже сейчас. Она продолжала стоять на месте, лихорадочно размышляя, как бы ей избавиться от страшного седока.
Верданди задержала на нем взгляд.
– Нет. Я никогда бы не смог работать с бандой зомби. Ведь мне пришлось бы стереть из их памяти всю прошлую их жизнь и… нет, это непрактично. Кеадзиму устроил несколько моих парней в шкоды обучения психотехнологии, но все равно работа была слишком большая.
Арло замер, наблюдая за происходящим. Что собирается сделать отец? Убить миньонетку? Арло этого не допустит. Очевидно, все подстроил Бедокур, чтобы избавиться от Досады. Раскрытие ее отношений с Арло не устранили бы ее, и потому битва сейчас расширилась и втянула в себя Атона, убившего мать Досады. Своей любовью.
Особого внимания заслуживает здесь Ионафан Пункт ($ 41 – 154), не только первоклассный звездный разведчик, но и весьма расторопный предприниматель. В $ 75 он открыл идеальную звезду и сделал крупное состояние, продав ее некой частной группе. Конечно, это противоречило закону, но на Земле у него нашелся столь же усердный, сколь и нещепетильный адвокат: тот искусно обстряпал дело. Пункт назвал звезду в честь себя, а планеты – размерами шрифта, определяемые числом «пунктов». В результате планеты звездной системы Пункт были названы Эксцельсиор, Диамант, Перл, Нонпарель, Миньон, Петит, Боргес и Элита – названия соответствовали их расстоянию от светила (две ближайшие планеты были необитаемыми и безымянными) и количеству пунктов. Эксцельсиор – 3 пункта, Диамант – 4 пункта, лучшая планета, Миньон, седьмая – 7 пунктов.
– Какое ему дело? – спросила Барбро с обидой.
– Конечно, – ответил Карамзин, – камбуз тоже хорош. Но в общем-то это только средство, избавляющее от выхода из штопора. – Юные черты его лица омрачились. – Я очень надеюсь, что мы встретим сопротивление.
– Если наши гости не откажутся послушать, могу спеть и я, – быстро сказал старший сын хозяев с ноткой самоуверенности в голосе.
– Чтобы появилась радуга, нужны солнце и дождь, – сказал человек.
– Так же, как и вы, ваше величество! – ответила Аймбри.
Попасшись на роскошной траве примерно с час, Аймбри остановилась и прислушалась. Внезапно она почуяла, что к ней приближается какое-то животное. Этим животным оказался дневной конь! Аймбри радостно бросилась к нему, осознав, что соскучилась за эти два наполненных суматохой и тревогой дня. «Где ты был?» – первым делом спросила она.
Все так и получилось – лошадь с женщиной на спине перебегала от одного источника звука к другому, потолки и колонны трещали, но дальше этого дело не шло.
– Хотя вам прекрасно известно, что он – плод одной коммерческой затеи по продаже наложниц и жажды сколотить незаконное состояние на обслуживании богатых и нещепетильных властелинов?
– Что? А, да, думается, тот самый, мой дальновидный друг. – На татуированном лице сверкнули выпуклые глаза. Зеленая рука почесала живот, выпирающий из-под расстегнутого мундира. – Я немного знает об этом, здесь ничего не слышано о Старкад, говорили только, что из-за него вы, земляне, и приехали сюда.
Маленьких красных карликов, типа М, примерно в десять раз больше, чем звезд, типа Джи, таких, как Корих или Солнце. Вероятность того, что в ваш космический корабль ударит камешек в один грамм в тысячу раз больше вероятности удара килограммовым булыжником. Темные планеты встречаются чаще светил. Обычно они путешествуют группами, тем не менее их не видишь, пока не окажешься верхом на них. Они не представляют никакой опасности – независимо от их количества, вероятность того, что одна из них пройдет через определенную точку в космосе, буквально астрономическая, а из тех, чьи пути известны, можно сделать удобные гавани.
– Они могут проникать во время? – прошептала она. – В прошлое с его духами? Вы, ваз-земляне, слишком много себе позволяете. Однажды ночью скрытые силы низвергнут на вас свой гнев.
– Флэндри успокоился. Драгойка оскалила зубы, но осталась сидеть.
Он ускорил шаг, желая поскорее подойти к дому, чтобы узнать, с кем ему придется иметь дело.
– Надо как-то помешать им! – воскликнул голем.
Но держаться в стороне теперь тоже не годилось, иначе жители Мандении в конце концов проломят стену и освободят своего вожака! Тогда Ксанту действительно придет конец! Всадник тогда уничтожит тела всех королей и королев и спокойно провозгласит себя главой королевства, поскольку никому, кроме униженной ночной кобылки, не удастся больше противостоять ему! Да, если она собиралась покончить с этим чудовищем, то делать это нужно было немедля!
– Тысяча километров в час, – самодовольно произнес Белый Халат. – Мы слишком близко к ней, а она слишком мала, чтобы различить ее при такой скорости.
Абрамс не мог говорить. Его душили слезы. Он поклонился и вышел. В дверях мерсеянская охрана встала по обе стороны от него.
Они тем временем поскакали к ближайшей тыквенной плантации. Хамелеон вдруг занервничала: – Мы что, будем проезжать то место, где... – Она не нашла в себе достаточно мужества, чтобы закончить фразу.
Люди из Мандении, разом осознав, какая серьезная сила им противостоит, быстро построились в фалангу и выставили свои массивные щиты вперед для защиты от стрел. Но это мало помогло – жителям Мандении приходилось время от времени высовывать головы из-за щитов, чтобы выбирать дорогу, не нарушая строя, – и тогда новые стрелы вырывали из рядов карфагенян свои жертвы. Идущие впереди люди продолжали падать – и никто из упавших больше не подавал признаков жизни. Только теперь, наблюдая за битвой, Аймбри поняла, что Чет, молодой кентавр, не очень хорошо успел освоить искусство стрельбы из лука, иначе ни одна его стрела не проходила бы мимо цели, как вот сейчас. Перед глазами кобылки творилось нечто вроде демонстрации искусства стрельбы и меткости.
– Нет, сэр. Как я мог? Возможно, во дворце задействованы все микрочитающие устройства. – Хоксберг набрал воздух: – Милорды, вы можете исследовать результаты на досуге, когда я уеду. Вопрос в том, поверите ли вы в данный момент моему слову и слову лорда Петроффа? Если дела потенциально настолько серьезны, как я полагаю, надо согласиться, что должен быть отправлен особый представитель для переговоров. Если, с другой стороны, Старкад не имеет особой значимости, то что мы теряем, проведя спокойный диспут?
Дневной конь тем временем повернулся к ней, поднимая вверх свою большую голову. Он фыркнул с выражением превосходства. Он почуял свою силу над кобылкой! Теперь было уже не важно, что оба они знали, что на самом деле они смертельные враги, даже, если угодно, соперники-претенденты на королевский трон Ксанта, хотя было ясно, что Всадник нарочно тянет время, дожидаясь, пока карфагеняне проломят стену и придут ему на помощь. Он задерживал и отвлекал ее насколько это было возможно, используя и человеческую, и конскую свою внешность. Теперь природа распоряжалась ночной кобылкой так же, как тогда, когда яркий свет в тронной зале ослепил ее!
Но теперь уже не только в этом заключалось все дело. Оставалось нечто еще. Что-то даже еще более важное. Что это было?
– Я полагаю, правители были заранее осведомлены. Мы же только знали о том, что как только будет дан сигнал, наши войска, «снабженные ногами», должны сойти на берег и разрушить все, что могут, пока пловцы топят вражеские корабли.
– Ты с кем-нибудь говорила о нашей экспедиции?
Персис перебила:
– Последнюю строчку нужно петь хором. Так что давайте все вместе, хорошо? – сказал старший сын Айронса.
Вторник, 14 апреля 1942 года. За день до этого Том Хэйвиг сделал гордое заявление своему сыну. До этого он ничего не говорил о своих надеждах, потому что не был уверен, что они сбудутся. И вот счастливый для него день настал. Школа приняла его отставку, а армия зачислила в свои ряды.
Аймбри быстро дематериализовалась, защищая себя и своего седока от грозящей опасности. – Прячься быстрее, не стой! – крикнула она дневному коню.
Дневной конь вдруг фыркнул. Хамфри наморщил свой нос: – Ты что, конек, не веришь мне? Лучше посмотри-ка сюда! – Волшебник взял одно из волокон, из которых состояла петля, и разорвал в том месте, где ремешок скручивал волокна в единое целое. Выдернув волокно, он с размаху швырнул его в дневного коня. Волокно по мере приближения к коню распухало, и, попав на него, растеклось струей воды. Дневного коня как подбросило – вода поднялась ему до щиколоток, он испуганно заржал. Вода тем временем стала вытекать из ствола Баобаба. Да, это действительно была самая настоящая река!
– Но мерсеяне с ней хорошо уживаются.
Некого было винить за утерю бластера. Он был оторван от кобуры в один из бурных моментов, когда Флэндри выкарабкивался наружу. У него сохранились уставной нож да полная сумка всякого хлама. Остались ботинки да серый запятнанный комбинезон, который не мог идти ни в какое сравнение с очаровательным мундиром. Вот, пожалуй, и все.
– Ты опять оживил мифологию, – сказала она.
– А у тебя есть еще и тайное, которое ты считаешь настоящим?
– Пока еще нет, командующий, пока нет. Это будут скорее неофициальные предварительные переговоры.
– С тобой все в порядке, Голди? – обеспокоенно сказала ночная кобылка, поднимая голову к кроне эвкалипта.
– Выкладывайте, что там у вас! – устало сказал Дор.
– И что один из людей, которого все знают как Всадника, методично выводит из строя всех наших королей – сначала был Трент, потом пришла очередь Дора, Повелителя Зомби, Хамфри, теперь вот Бинк тоже вероятная жертва? – Аймбри с трудом выдавила из себя слово «Бинк», хотя все-таки полагала, что умопомешательство было бы для этого мужественного и благородного человека все-таки лучше, чем смерть от руки негодяя Хасбинбада.
Волшебник многозначительно развел руками. – Я и сам бы не прочь узнать все это, но книги молчат. Если известна вся цепь будущих королей, то наш замаскировавшийся враг сможет заранее их нейтрализовать, но все-таки что-то в этом есть не совсем ясное!
Девушка-кентавр мгновенно сосредоточилась:
Ее губы дрогнули.
– Ой! – лошадь издала короткий звук и резко махнула хвостом, хлестнув им себя по боку. Насекомое слетело с нее и жужжа унеслось, успев тем не менее ее ужалить.
Флэндри шагнул вперед. Хоксберг вскинул бластер.
Но в этот момент из леса появился великан – огромный, словно дерево, такой же черный и корявый, с четырьмя кривыми, похожими на сучья руками. Земля задрожала под его поступью, а хриплый оглушительный рев заполнил, казалось, все окружающее пространство.
"Другой способ..."
– Прошу прощения, – сказал Вениамин. – В мои годы многое забываешь. Тебе, Утренний Туман, пришлось бы по-миньонскому обычаю убить своего отца, окажись он здесь, чтобы твоя жена-мать Невзгода не ушла к нему. И тебе, Арло, тоже пришлось бы убить его, чтобы к нему не ушла твоя сестра Досада. А вы, миньонетки, должны были бы убить друг друга, чтобы завладеть им. А ведь все это время Атон продолжает любить свою законную жену Кокену, которая не покидает пещеры, хотя сейчас существует технология, ослабляющая действие озноба. Такое разделение – единственное решение: элементам нашей обширной семьи, как кислороду и фтору, нельзя давать соединяться. – Вениамин вздохнул. – Простите, если я кажусь бесчувственным. Я никогда не испытывал особого уважения к миньонским законам чести, хотя дорожу всеми вами без разбора, словно вы – мои дети. Так давайте будем счастливы вместе, поскольку долговечность нашего семейного воссоединения, а также... – Он умолк. – Где Афар?
Поисковый полет не обнаружил ничего, кроме обычных Тигерийских торговых судов и рыбацких лодок. Да, случалось, моторы глохли. Поставки матчасти были такими скудными, что наземные службы не могли даже обнаружить все признаки механической перегрузки (когда, дьявол их забери, в генштабе растрясут свои затекшие задницы и поймут, что это никакая не оперативная помощь дружественному народу, а война?). И при столь ярком светиле, как Саксо, находящемся в настоящее время в пике своего энергетического цикла, никакие модуляционные ухищрения не помогают установить постоянную связь с такой высоты. С другой стороны, расчет на то, что разведывательный корабль надежен и содержит несколько вспомогательных систем.
Бедокур улыбнулся:
Наконец он принял решение. Сегодняшний вечер, по его мнению, не представлял большей жертвы с ее стороны. За месяцы его отсутствия она находила достаточное утешение со своими любовниками (как еще может благородная дама без особых талантов коротать время на Земле?!). Но в злобе и гневе она способна убить его. Так что нужно держать закрытым забрало, которое называется притворством. Не обращать внимания на то, что лежит позади. Но перед забралом ожидает тебя открытая насмешка, такая же опасность для человека, стоящего у власти, как пустота и радиация – для космического путешественника.
Арло улыбнулся, заставив Боль поморщиться.
– Понимаю. Но если вы не возражаете, я все-таки лучше соображаю сидя.
Теперь гарпия могла быть довольна: на поле боя осталось около пятидесяти трупов жителей Мандении. Но в то же время около двадцати жителей Ксанта было убито, и человек сорок – ранено. Столкновение было коротким, но очень кровопролитным и стоило жизней многим людям. Все произошло точно так, как в тех снах, которые Аймбри доставляла людям во время Последней Волны. Теперь же поле битвы осталось за победителями – за воинами Ксанта, и горечь потерь как-то затушевывалась сознанием того, что враги разгромлены и бежали.
– Но как же я смогу жить без моего тела? – огорченно спросила Аймбри. Она вдруг ясно, во всех деталях, припомнила страшные мгновенья падения в Пустоту и, почему-то, появление Хамелеон. Но что было между этими двумя событиями?
– Что? А, да, думается, тот самый, мой дальновидный друг. – На татуированном лице сверкнули выпуклые глаза. Зеленая рука почесала живот, выпирающий из-под расстегнутого мундира. – Я немного знает об этом, здесь ничего не слышано о Старкад, говорили только, что из-за него вы, земляне, и приехали сюда.
Досада выжила, но Арло это ни в чем не убедило. Она была прекрасна, и под ее изумительной женской внешностью осталось много от девочки-проказницы, что и отличало ее от остальных миньонеток. Эта девочка пленила его. И все же она принадлежала ему не больше, чем рабыня, прикованная к стене ему в утеху. Люби она его так, как он любил ее, она бы наверняка умерла. Но... она хотела именно этого, какой бы ни была причина, и хвея сияла.
– Очевидно, им выделят резервацию, – сказала Барбро и с недоумением взглянула на Шерринфорда, когда тот поморщился.
– Назад! – закричал Шерринфорд. – Ты вышла за пределы поля!
– Для того, чтобы смотреть на купающуюся Хамелеон? – теперь пустил шпильку Икебод. Да, положительно голем действовал всем на нервы!
– Там, вверху! – заорал Нагрим, показывая всеми четырьмя руками, когда они одолели очередной подъем. Впереди мелькала маленькая искорка. – О-о-а! О-о-а! Мы их растопчем или мы их разорвем на куски?
– Это только часть того, что мы осуществили, – сказала Хамелеон. – Хамфри выдал еще одно заклинание, которое сделало всю рутинную работу само. Так что теперь все в порядке. Аймбри, мы все тебя любим и все благодарим тебя, все мы жизнями обязаны только тебе, и наши надежды с тобой, и нам хотелось бы как можно чаще быть с тобой. Поэтому ты станешь настоящей дневной кобылкой, которая будет доставлять приятные дневные и вечерние сновидения, что ты уже успела научиться делать. Это все будет вполне законно и официально, отныне окончательно и навсегда. Какой бы сон мы ни видели, ты будешь присутствовать там, заодно и проследишь, чтобы каждое сновидение доставлялось вовремя и по адресу.
– Верно.
– Нет еще. Это что, свидетельствует о дружелюбном отношении мерсеян? Или просто мое присутствие, может быть, повлияло на Рунея? Хотя, если эти стычки будут продолжаться, вскоре начнется эскалация конфликта. И тогда все будут заняты своей чертовой работой – контролировать степень этой эскалации. А могли бы покончить с этим. Еще вчера было время остановиться.
– Все хорошо, спасибо, Аймбри, – ответил король, – только вот по своей семье я немного скучаю. Ты, случайно, не можешь изобразить мне во сне мое семейство?
– Но все-таки вы вели себя по-разному в этой ситуации, – проговорила Аймбри, радуясь, что держалась на расстоянии от Бинка. – Ты предупреждал его, что такое поведение добром не кончится, а он сразу бросился размахивать мечом.
Щеки Флэндри вспыхнули под шлемом. Он знал, как мало альтруизма связано с их походом. Ходили слухи, что Энрике открыто протестовал против предложения Хоксберга и покорился лишь тогда, когда виконт пригрозил ему перераспределением на Плутон. Абрамс, напротив, одобрял, потому что любой шанс добыть новые факты был для него хорош. Но он не был оптимистом.
Аймбри, снова застыв на месте несмотря на все свои колоссальные усилия, бросила взгляд на это копыто – и вот он, тот самый медный браслет, который красноречиво говорил, кто его хозяин и чем он уже столь печально знаменит.
– А я что делаю? – пробормотал он, не поднимая глаз от стола. – Я и любовью с тобой занимаюсь. И то, и другое я делаю с удовольствием. Но только не сейчас, ради Бога!
Тем временем тритоны – озерные водяные – приблизились к ним с поднятыми трезубцами. Хамелеон стала было выходить из воды, но, застеснявшись, снова погрузилась в нее – женщина не подозревала, что в данном случае скромность может оказаться для нее роковой. Аймбри, а за нею и дневной конь бросились в воду, чтобы защитить Хамелеон в случае опасности.
Арло с трудом перевел дыхание. В этой духовке пот, казалось, так и брызнул из его кожи. Но Кокена не покидала своего обиталища возле горящей стены, обогреваемой кипящим потоком. Разве что на минутку.
Аймбри снова сделала шаг. Справа послышался какой-то глухой рокот, который снова заставил их замереть на месте. Теперь затряслась уже другая, ближняя к ним колонна. Аймбри остановилась снова. Внезапно увесистый кусок откололся от этой колонны и упал прямо возле их ног, разбившись на мелкие куски.
Арло повел ее туда. Она нетвердыми шажками последовала за ним. Он гадал, как она смогла забраться так далеко без пищи, если не ела свечения. И как сама не стала пищей хищника. Большинство животных держалось поодаль от тюремных туннелей (те были чересчур жаркими и сухими), но она должна была пройти и через другие места. Пока она не показала и намека на знание пещер.
– А если попробовать дематериализовать стрелу? – предложил Гранди.
Когда Хэйвиг спрыгнул с лошади, девушка обхватила его руками за шею и крепко поцеловала в губы. От нее пахло солнечным светом, кожей, потом, дымом… и женщиной. Так он встретился с Леонсой Народа Ледников, Скуллой Вахорна.
В культуре Миньона есть одна особенность. Женщины живут веками, а мужчины обычно умирают в пятьдесят лет. Очевидно, за этот срок их ненависть обращается в любовь, садизм ослабевает, и когда это происходит, их казнят другие мужчины. Эта печальная, но почетная кончина известна под эвфемизмом «неосторожность». Но миньонетка не становится вдовой: она выходит замуж за своего сына.
– Да, в самом деле, – согласился с ним Икебод, – мы узнаем о вашем местонахождении, спросив растения, и таким образом будем знать, где вы. Только не попадите ни в какую опасность!
– Я не знаю, – ушла Аймбри от ответа.
– В таком случае, ему удалось найти способ покрывать большие расстояния за минимальное время. Сейчас он, вероятно, снова присоединился к карфагенскому отряду. Очень скоро я смогу это проверить сама. – Королева сделала глубокий вдох: – Кстати, расскажи-ка мне поподробнее обо всех произошедших за последнее время событиях. Если я уж взялась за эту работенку, то должна сделать ее на совесть. После того, как я справлюсь с этой задачей, я снова стану слабой женщиной, а мое ненасытное желание обладать властью будет удовлетворено, но сейчас мне об этом лучше даже и не думать!
– Может, мне стоит стать невидимой и тоже взять на себя роль часового? – предложила Аймбри.
– Я знал, что она так же любит древних классиков, как и ты.
Теперь и Хэйвиг мог задать вопрос:
Теперь гарпия могла быть довольна: на поле боя осталось около пятидесяти трупов жителей Мандении. Но в то же время около двадцати жителей Ксанта было убито, и человек сорок – ранено. Столкновение было коротким, но очень кровопролитным и стоило жизней многим людям. Все произошло точно так, как в тех снах, которые Аймбри доставляла людям во время Последней Волны. Теперь же поле битвы осталось за победителями – за воинами Ксанта, и горечь потерь как-то затушевывалась сознанием того, что враги разгромлены и бежали.
Надвигался рассвет. К счастью, это был ее последний вызов на сегодня; теперь она могла направиться домой, расслабиться и как следует подкрепиться. Она мчалась по земле, продираясь сквозь деревья и кустарники, пока не доскакала до того места, где росли тыквы. Аймбри мгновенно нырнула в одну из них. Это должно бы было наверняка удивить любого, кто не знаком с волшебством, поскольку известно, что лошади намного крупнее тыкв, но ведь все происходило в совершенно другом мире!
Красицкий выполнил свое обещание и сделал укол Ксении, но сделал неумело, и она вскрикнула от боли.
– Это так, – согласно кивнул дневной конь. Он, оказывается, вовсе не был так глуп!
Пораженный сприган стал тут же на глазах уменьшаться и вскоре уже был не больше лилипута. Он все-таки не собирался сдаваться – вытянув руку вверх, он щелкнул пальцами, и тут же с потолка на Аймбри дождем посыпался песок. Сзади послышался визг Хамелеон – очевидно, ей не понравилось, что песок попал в ее роскошные волосы.
– Ну что ж, ты был прав, – сказал я, выслушав его. – Это именно тот момент, когда каждый путешественник во времени, если он христианин, захочет оказаться в Иерусалиме. Почему ты не сделал этого раньше?
Часть команды вернулась к своим вахтам, часть – отдыхала, и теперь они остались вдвоем. Ее мех искрился серебром, а глаза были словно озера света.
Страсть овладела Хэйвигом. Пальцы его стиснули стакан, о котором он совсем забыл, и он горячо заговорил: