С ТЕХ ПОР, КАК

Арло был польщен словами отца. Потом бросил взгляд на перевязанное тело Ады, все еще медленно истекающее кровью, и понял, что потерял то, за что боролся.
Капля мгновенно превратилась в некое подобие облачка со шлейфом, которое поднялось к потолку и там растаяло.
– Возможно, они думают так же, – сказал Флэндри. – Вы беспокоили их с тех пор, как ваши лодки вышли в море.
– Как это ужасно! – воскликнула Аймбри. – А может случиться и так, что он поможет нам разгромить этих карфагенян, например, став королем, он как-то заколдует манденийских военачальников, и завоеватели просто больше не смогут вести войну. Он, этот Всадник, сражается и с нами, и с карфагенянами, чтобы в конце концов самому стать победителем. Да, надо остерегаться этого Всадника пуще огня, ведь цепь ведет прямо к нему.
Наконец они снова заговорили о предстоящей экспедиции. – Мы должны убедить тебя помочь нам, – сказал голем дневному коню, – только представь себе: люди из Мандении захватят нашу страну, и тогда ты уже нигде не скроешься от них. Жители Мандении будут повсюду!
Леонса повернулась ко мне. Она мягко улыбнулась, как бы извиняясь за слабость и уязвимость ее мужчины; То, что она сказала, для нее было простым замечанием, не имеющим решительно никакого значения:
– Ах, это, – Абрамс катал в зубах сигару.
Если мерсеяне становятся так агрессивны… Хотя, были ли они виновны? Никто не знал. Вот почему эту докладную спихнули к Начальнику Разведки Земной миссии. Взрыв атмосферных помех был уловлен в Хайпорте в стороне от заданной направления.
– Говорить с тобой, презренный человек? – Он сплюнул на пол, но на лбу у него выступили капли пота, а взгляд беспокойно заметался по металлической камере.
– У тебя есть машина времени? – выдохнул я.
– Я обсужу этот вопрос с вашим начальством, – сказал Хоксберг. – Но, джентльмены, ведь у нас дружеский вечер, забудьте дела и выпейте пару-другую стаканчиков, а?
– Что, кобылка, ты пытаешься шутить с нами? – осведомился холодно вожак кентавров. – Ну смотри! – Кажется, терпимость кентавров по отношению к лошадям все-таки имела какие-то свои границы. Король Арнольд моментально пожаловал острову Кентавров автономию, заметив при этом, что на практике это ничего не значило, хотя кентавры, очевидно, думали иначе. Но все равно, это был какой-то цепкий кентавр!
Шерринфорд пожал плечами и заговорил в своей знаменитой лекторской манере:
– Сомневаюсь, – сказал Флэндри. – Наиболее вероятно, он просто случайно оказался там, потому что перевозил мерсеянских советников, и стрелял в меня потому, что я мог иметь приспособления, которые навели бы меня на догадку о том, что происходит там, внизу. – Флэндри засомневался, прежде чем продолжить: – Мерсеяне, как и мы, редко берут на себя ведущую роль в любом деле, а если и берут, то почти всегда как личности, как самостоятельные офицеры, а не как представители своего народа. Никто из нас не хочет провоцировать подобный ответный удар.
– Ты владеешь тайнами Хтона, – сказала Боль. – Хтон – чудесен, Хтон любит нас всех. Помоги нам победить Хтона.
Аймбри решила помочь ему. Она пошла вдоль длинного стола, принюхиваясь к напиткам, но не остановилась пока ни на одном.
Это было большим преувеличением – грива дневного коня была похожа на гибкую белую проволоку, которая прекрасна на ощупь, но все-таки не сгибаема без усилия. Ведь грива и хвост лошадей предназначены природой для того, чтобы отгонять назойливых насекомых, а для этого они должны обладать известной жесткостью. Но дневной конь польщенно кивнул – похвала явно была ему приятна. Он обожал Хамелеон, когда она была очаровательной глупышкой, но еще больше она, очевидно, нравилась ему, когда была в нейтральном состоянии. Сейчас она воплощала в себе все черты обычной женщины.
– Я не понимаю, – протестовал Элвих. – Что такое эта Земная Империя? Комок звезд? Старые, пресыщенные, развращенные люди, которые не хотят ничего, кроме того, чтобы сохранять завоеванное для них их отцами. Зачем вообще обращать на них внимание? Почему бы нам не распространяться вдали от них, вокруг них, пока они не будут поглощены?
– Мы не практикуем публичных повешении. За кого ты нас принимаешь?! – После паузы он добавил: – Неужели ты думаешь, что мы могли бы сохранить человечество в течение этих жестоких десятилетий только с помощью сладкой водички проповедей?
Чет быстро придал королю сидячее положение. Дор дышал, но совершенно ничего не мог промолвить. Глаза его продолжали оставаться широко раскрытыми. Аймбри сновидением пыталась проникнуть в его сознание, но оно было затуманенным и почти пустым.
– Веселенькое местечко. Вот именно ради этого я и прибыл на Роланд.
Он лелеял надежду, что дом Манассиса останется нетронутым. Константинополь слишком велик, в нем много храмов, где можно было награбить богатую добычу, чтобы варвары ломились в каждую дверь.
– Вполне. Мы могли бы получить средство для полного покорения космоса.
– Я принесла плоды из сада Арло. Ему лучше?
Им нельзя было дать разойтись: одно, по определению, не могло существовать без другого. Их нужно соединить, свести вместе, превратить в прямую линию, в единственное успешное будущее.
Стимуляторы оказывали свое действие. Брехдан почувствовал прилив энергии. Что может он упустить сегодня?
– У нас он есть, – ответила русалка, – доставьте раненого на берег возле нашего протока. Сейчас Моррис принесет туда эликсир!
А когда он обернулся к рыжеволосой девушке, приехавшей вместе с ним, улыбка вновь появилась на его лице.
– Если ты украл ребенка в том лагере, где множество машин, – донесся до них ее прекрасный голос, – то эти люди наверняка с дальнего юга, и они, возможно, отнесутся к пропаже не так покорно, как фермеры.
Он машинально стал утешать ее. С тех пор, как он вернулся из боя, у них было мало времени, чтобы побыть вдвоем. В Юджанке на него свалилось очень много работы у Райденауэра. Она настолько поглотила его, что он буквально возмущался, когда должен был отрываться для поездки в Хайпорт. Персис была смелой, умной и веселой, дважды вставала между ним и катастрофой, но ей не приходилось сталкиваться лицом к лицу со смертью. Ее жизнь никогда не была и не могла быть похожей на его.
– Я это заметила, – согласилась Чем, – но я должна сделать одну вещь – я сейчас заберу мою подругу Сирену и отвезу ее в безопасное место!
– Я должен убить чудовище, – ответил Арло.
– Я теперь король! – сказал Бинк с удивительной решительностью. Он добросовестно впитал все, что поведала ему Аймбри, и теперь весьма рационально использовал переданную ему информацию. Раньше на Бинка в Ксанте мало кто обращал внимание – ведь он не был волшебником, а потому был обойден общественным вниманием, и, как оказывается, совершенно напрасно. Аймбри чувствовала, что даже Хамелеон, Гранди и дневной конь не возлагали на Бинка далеко идущих надежд, но теперь стало очевидно, что он еще покажет себя. Век последних королей Ксанта был не долог, но в период кризиса каждый из них выказал вполне достаточно находчивости и благоразумия. Но сколько же суждено было продолжаться этому кошмару, когда какое-то непонятное заклятье с завидным постоянством уносило все новых и новых королей волшебной страны?
– Я же сказала, что выживу. Ведь я на четверть человек, – и она потеряла сознание.
– Мандения существует в разных временных измерениях, и она очень велика, – терпеливо сказал голем, – временное измерение насчитывает тысячи лет, а размеры территории намного значительнее, чем наш Ксант. Нам нужно знать, из какой эпохи и какой части вашей страны ты прибыл сюда. Тогда Икебод сопоставит твой рассказ с теми книгами о жителях Мандении, которые есть у него, и тогда мы уже сможем кое-что узнать о нашем противнике!
Арло задумался. Предложение было весьма привлекательным, хотя не исключено, что она, опять его дразнила. Его удар не достигнет цели – или окажется поводом для смертельного ответа. Именно так дрался Атон, и даже в игре он был опасен. Зато так можно проверить, понимает ли она что-нибудь в драке. Если он нанесет сильный удар, быстро поставит блок и одновременно отпрыгнет, игра будет стоить свеч.
Поначалу Абрамс взял в помощь Флэндри. Но вскоре от мерсеян пришло приглашение: «Для лучшего понимания между расами, а также в знак гостеприимства не желает ли энсин Флэндри совершить поездку по планете в сопровождении нескольких молодых мерсеян, чье звание примерно соответствует его?»
– Формально… и только по определенным процедурным вопросам. Он ведь обладает прямым Имперским мандатом. Это дает ему полномочия заключать с Мерсеей временные соглашения, которые станут определяющим фактором в дальнейшей политике.
– Может быть, – сказал архивариус, – но у Хамелеон иногда бывает очень пытливый ум, я очень его ценю!
Все короли разом переглянулись.
Наконец жители Мандении сообразили, что они подверглись нападению. Они стали отступать за реку, прикрываясь щитами. Причем во время переправы несколько людей из Мандении, оступившись, упали в реку и наглотались воды, тоже превратившись в рыб.
Что-то еще беспокоило ее. В комнате стояла одна кровать, хотя Хамелеон, как было доподлинно известно, была замужем. Где же ее муж? Аймбри перевоплотилась в другой образ. На этот раз она сама была кентавром, стоявшим возле кровати. – Хамелеон, я должна передать тебе одно сообщение, – такими были ее слова.
– Поговори с ними, – приказал Шерринфорд. – Спроси, будут ли они разговаривать со мной.
– Вечные чернила! – восхитилась королева, – значит, любая подпись на любой бумаге останется нестираемой и несмываемой? Ну тогда почему этот кувшин поставили сюда вместе с напитками?
С этим Арло спорить не мог. Более того, он мог бы призвать на помощь несколько миньонеток, зная, что теперь они ему подчинятся, но боялся встревожить этим Хтона. Он полагал, что обилие сообщений, поступающих изо всех пещер, полностью займет Хтона и пещерный бог не обратит внимания на действия Арло, пока они кажутся безобидными и не выходят за рамки скандинавского мифа. Рагнарек – дело не простое! И поскольку Хтон не мог войти к нему в мозг без его ведома, утечки информации быть не могло. Атон и Досада также находились в безопасности: Хтону придется наблюдать за ними глазами животных. Все будет выглядеть как обычная заготовка мяса.
Флэндри отчетливо ощущал ее глаза и тело, заключенное в тонкую, слегка фосфоресцирующую пижаму, когда она села в кресло напротив. Он напрягся.
Представления продолжались. Брехдан вскоре рассудил, что никто, кроме Хоксберга и Абрамса, не заслуживал особого внимания. Помощник последнего, Флэндри, выглядел довольно сметливым, но был слишком молод и невысок в чине.
– Вольно, – коротко сказал Энрике, седой, остроносый, костлявый, точно пугало. Мундир висел на нем, как на вешалке.
– Молчи, а то у меня уши болят. А еще лучше и не думай – от этого болит голова у тебя. Бегом! Вперед!
– Боюсь, не очень долго, – сказал Хэйвиг. – Самое большее, день или два. У нас впереди еще много дел…
Ксест носил изысканную зелено-голубую светящуюся хвею – символ многолетней дружбы с Арло.
Неужто коварная атака ночью, перед рассветом, когда сон особенно крепок? Оба предводителя куда-то исчезли, может, погибли. Ночной кобылке это совсем не понравилось. Неужели этот предводитель карфагенян так вероломно...
– Мои начальники в Хайпорте могут сделать это лучше.
Хэйвиг вернулся в комнату. Возле стены лежал умирающий Мориарти. Домашние, слуги и ученики Дукаса сбились в кучу. Некоторые из них были ранены в перестрелке. Бардас лежал мертвый.
– Знаете, различные культуры, различные конструкции… – Обычные объяснения были встречены обычным же притворством – что, мол, они верят. На воздушном судне не было установлено никаких шпионских приспособлений, за исключением одного, которое он и ожидал увидеть. Он нашел его с помощью простого приема, подождав, пока останется один на борту, и затем просто спросил. Метод обнаружения наполнил его восхищением. Но затем он наткнулся на каменную стену или, точнее, увяз в болоте. Дни тянулись за днями, длинные тридцатисемичасовые мерсеянские дни. Он терял их один за другим, вынужденный посещать Замок Афон, где Хоксберг и его штат проводили совместные конференции с марионетками Брехдана. Обычно они проходили по просьбе мерсеян, которым нужны были разъяснения по самым банальным вопросам о Старкаде. После очередного объяснения он не мог уйти. Протокол запрещал. Он должен был сидеть и выслушивать монотонные разговоры, справки, обращения, споры по совершенно несущественным пунктам – это было понятно и ребенку. Да, эти зеленокожие обладали способностью делать переговоры бесконечными.
Его нос что-то обнаружил. Какой-то новый запах – знакомый, но непривычный. Наверняка животное – неизвестного ему по пещерам вида.
– Или королеве, – вставила Аймбри, – следующей по очереди должна править королева Ирис!
Но дневной конь был не на шутку обеспокоен: – Что-то я не вижу здесь никакого моста! – упрямо повторял он.
– Для этого может потребоваться целая жизнь, – согласился Хэйвиг. – В историю человечества вошло что-то новое. – И немного погодя он добавил: – Впрочем, подобное уже было. Разве мог палеолитический охотник понять неолитического земледельца? Разве могут сравниться человек, живущий под божественной властью короля, и тот, что живет в свободном государстве? Я не всегда понимаю тебя, Леонса.
Всадник нахмурился: – Значит, ты не хочешь говорить! Но это противоречит условиям нашего договора! Впрочем, мне не верится, что мой конь оказал тебе эту услугу от чистого сердца. Женщины дурачат мужчин, кобылы тоже сводят жеребцов с ума! Должно быть, ты ему понравилась, и он решил тебе помочь!
– К черту все это, кобылка! Какие у тебя вопросы? Задавай!
– Да… Я… Видно, у меня это осталось еще с детства, которое прошло среди дальнопоселенцев, но, знаешь, глядя на звезды, я не могу думать о них как о газообразных сферах, чьи энергетические параметры давно измерены, а планеты исхожены. Нет. Они маленькие, холодные, волшебные. С ними связана жизнь каждого из нас, а когда мы умираем, они шепчут нам что-то даже в могилах. – Она потупила взгляд. – Я, конечно, понимаю, что это чушь.
Пар шипел в радиаторе. На лбу Джека выступили капельки пота. Он стиснул свой стакан так же крепко, как я свою трубку. Но, несмотря на напряжение, голос его был ровным.
Флэндри переключился на внешний обзор. Мерсеянин шел зигзагами среди звезд. Иногда он исчезал, но непременно появлялся вновь. Это было чисто космическое судно, раздутое посередине, словно сдвоенная груша. В звездном свете легко было различить его вооружение… В дыхании Драгойки послышались шипящие звуки.
Абрамс пожал плечами.
Всадник быстро упал и откатился в сторону со своим обычным проворством. Было видно, что он не ожидал от кобылки такого напора и такой ярости. Он недооценил ее так же, как и она не принимала в расчет дневного коня, полагая, что внутри тела не могут более скрываться никакие черты и невыясненные способности. Всадник же привык к покорным карфагенским лошадям, которые терпеливо переносили все выходки своих седоков, потому что полагали, что так оно и должно быть. Теперь Всадник стоял на четвереньках, а Аймбри уже нацелилась снова, чтобы добить врага окончательно. Всадник был уже утомлен и потому двигался еле-еле, да, теперь он был во власти ночной кобылки.
Девочка не возражала. Ее тело было совершенно расслаблено.
– За то, что я пытался выручить Империю из беды?
Бум! Бум! Обстрел усиливался. Но пока враги, казалось, били наугад. Они, видимо, задумали поскорее навести ужас и устроить вселенский пожар.
Затем он занялся математикой и философией… и едва не повредился рассудком. Знакомство с их наукой напомнило ему те дни, когда он легко постигал все премудрости – они раскрывались перед ним, как цветок. Он не мог не оценить то, чего достигли здесь. Потому что здешний народ (он не хотел называть по-курсовикянски «сираво» в их собственном доме и, конечно же, никогда не назовет их ситроллями) жил в совершенно иной концепции вселенной, не похожей на его. И хотя у них имелись свои недостатки, например, не было металла, они не знали огня, если не считать вулканических выбросов, стекло у них считалось драгоценным материалом, астрономия находилась в начальной стадии развития, законы движения и гравитации, распространения света были скрыты от них окружающей водой – они сами, своим путем дошли до идей, не просто разумных, но прямиком ведущих в глубины знаний, которыми не обладал человек до Планка и Эйнштейна.
– Ну, отчасти! – сказала Аймбри. Она моментально стала бесплотной, нематериальной, и рука собеседника прошла сквозь нее.
– Да, конечно. Тогда нам нужно установить источник, из которого это колдовство исходит, – рассудил Повелитель Зомби, – очевидно, волшебник Хамфри сможет сделать это. Но сейчас не до того, поскольку более важное дело – остановка вторжения, о котором эта ночная кобылка по имени Аймбри мне любезно все рассказала. Я боролся со вторжениями в Ксант и раньше, во время своей прошлой жизни. Это очень трудная борьба, для нее недостаточно сил одних лишь моих зомби, но вот если они будут сражаться под защитой – как его? – который кольцом окружает Ксант?
– Нет, он бы не сделал этого!
– Разве вы не правите там, в будущем?
– Что с тобой. Железный Коготь? – спросил Арло. Общаться с пещерными животными он мог без слов, посредством Хтона, но Кокена велела ему почаще разговаривать вслух. Иначе, предостерегала она, он забудет язык своих предков.
Хтон наверняка знал, в чем дело, но не мог передать свое знание непосредственно. Арло подождал, пока войско пройдет, а затем крадучись двинулся следом. Он мог бы разыскать докторам Бедокура и расспросить его, но Бедокур находился далеко, и к тому же Арло предпочитал разведать все сам. Если бы взять в плен одну из незваных гостий!..
На лице Всадника заиграла торжествующая улыбка: – Знаешь, кобылка, я хочу предложить тебе неплохую сделку. Ты расскажешь мне, как тебе удалось бежать, а я взамен возьму тебя в качестве своей лошади. Таким образом ты будешь избавлена от жестокости карфагенян, а потом, когда я поймаю наконец своего жеребца, я отпущу тебя на волю. Мой конь, а не ты, должен быть на привязи. Верно я говорю?
– Король Трент болен, – проговорила Хамелеон.
– Ты владеешь тайнами Хтона, – сказала Боль. – Хтон – чудесен, Хтон любит нас всех. Помоги нам победить Хтона.
Между тем у него появилась возможность. Арло тихо вошел в туннель и отрезал амазонке отступление, держа дротик наготове. Он не сомневался, что сумеет одолеть ее, ведь он как-никак мужчина, а она – женщина.
– В апартаментах секретный материал, – добавил Флэндри, – не выходите и присмотрите, чтобы другие не вошли.
Им пришлось проскакать по нескольким озерам, но сделать это удалось до того, как солнце начало всходить. Едва копыта Аймбри застучали по твердой земле берега озера, она тут же задействовала свое шестое чувство, которое раньше использовала для поиска людей, которым она должна была доставить то или иное сновидение, и старалась сосредоточиться, чтобы определить, где сейчас находится Хамелеон. Ночной Конь всегда говорил ей, где находится ожидающий сновидения человек, но Аймбри сама могла находить людей, которых она хорошо знала или которые думали о ней. По крайней мере, так считала сама кобылка, прежде никогда не пробовавшая определять местонахождение человека, которого она не знала.
Арло рассказал Аде о миньонской крови, делавшей его отчасти телепатом. Сейчас он сообразил, что именно эта способность и позволяла ему общаться с Хтоном. Пещерный бог был всемогущ в своих пределах, но обычный человеческий разум оставался к его мощи глухим. Кокена вообще не воспринимала Хтона, а Атон этого не хотел. Но Арло был связан с Хтоном с момента зачатия и развивал телепатическую способность одновременно с человеческой речью.
Ксест носил изысканную зелено-голубую светящуюся хвею – символ многолетней дружбы с Арло.
Лэннэво набрал воздуха.
– И конечно, остановить волну завоевания, – добавила Горгона. – Мне кажется, что тут я смогу быть полезной, если мне удастся только как следует взглянуть на них!
Почему? Ведь она по обычаю миньонеток ушла к своему отцу Атону. Или, во всяком случае, неизбежно уйдет. Почему она вернулась к Арло, как бы ни тосковал он по ней? Конечно, не для того, чтобы его убить: его хвея по-прежнему сияла в ее волосах голубым светом. Неужели она отреклась от неодолимого зова предков и возвратилась к своему брату? Или ее отверг Атон? Какая, впрочем, разница, если она все равно вернулась!
– И нашего кормчего ксеста тоже, – добавил Вениамин. – В самом деле, минуло уже тридцать четыре года с тех пор, как мы выиграли Рагнарек, и ксесты заслуживают всяческих похвал.
Королева Ирис встретила их в замке Ругна. – Вы знаете, я както предчувствовала это. Всякий раз, когда нам удается организовать оборону, что-то случается с королями. Я все оплакивала моего мужа, в то время мне следовало бы оберегать его последователей. Вы оба должны сейчас же отправиться к Доброму Волшебнику Хамфри, теперь он должен стать королем. Не позвольте ему вас просто так отфутболить, на этот раз старому ворчуну придется-таки надеть корону! Я же сама извещу привидение Милли, если меня не опередила какая-нибудь ночная кобылка, и сама позабочусь о том, чтобы в замке все было спокойно. Скажите Хамфри, что дело серьезное – ведь он последний из мужчин-волшебников в Ксанте, он должен немедленно надеть корону, и без всяких там отговорок!
– Как это прекрасно с твоей стороны! – донесся до нее напоследок голос Арнольда.
– Сколько времени ты там была? – спросил он.
Атон знал, где расположен сад, но ни разу там не бывал, поскольку путь в сад был сопряжен с многими опасностями. На этой тропе Хтон Атону не помогал, как будто бог хотел, чтобы там бывал один Арло. Само собой Арло исследовал все туннели и отыскал туда безопасный путь, который не зависел от ноши Хтона.
Арло удалился в мир ДЗЛ – сад своей души. Он оставил в стороне мифы об Эдипе и Электре в поисках менее болезненного и все-таки подходящего чтения. Обрамление для его судьбы, сокрытое в недрах этой мудрой книги.
Голубая молния брызнула из руки-инструмента противника. Абрамс отпрянул назад. Сгусток энергии заискрился и зашипел на двери. Абрамс поставил средний луч на своем бластере, не переставая себя успокаивать, и выстрелил. Разбитое оружие противника стихло. Тогда враг использовал свою нормальную руку, чтобы схватить оружие, лежащее на сейфе. Абрамс атаковал противника через дверной проем, одновременно переставляя бластер на тонкую стрельбу. Луч был настолько интенсивным и на таком близком расстоянии, что перерезал ноги пришельца. С грохотом и лязгом враг упал.
Дверь его дома была заперта, ставни опущены, и сквозь щели пробивался свет.
Она была тоненькой, как тростинка. Хэйвиг не знал ни одного живого существа, которое бы двигалось с такой грацией. Когда позволяли приличия, ноги ее танцевали, а не ступали по полу. Волосы у нее были цвета середины ночи и полностью закрывали ее нежную точеную шею. Кожа у нее была светлой и чистой, овал лица правильный, губы всегда чуть-чуть приоткрыты. И на лице выделялись глаза – огромные, бездонно-черные, под большими пушистыми ресницами. Такие глаза можно было увидеть только на мозаиках Равенны, на лице императрицы Теодоры Великой. Эти глаза было невозможно забыть.
– Я послал отчет с моим мнением в приграничную штаб-квартиру. Пока не получил никакого ответа. Во всяком случае, здесь всего шесть мерсеянских боевых кораблей не выше класса «Планета» плюс несколько невооруженных грузовых судов, которым велено помогать им. – Энрике хлопнул рукой по колену: – Да что я спорю с вами? По крайней мере, если бы вы хотели увидеть меня, вы бы остались на борту «Рискесселя».
Можно отнести ее в свой сад хвей – тайное место, о котором даже родители не знают. Ада сказала, что хвеи растут только на планете Хвея, но это неправда. В саду можно оказать ей помощь и накормить, пока она придет в себя – если это случится. А если нет – в реке полно китомедуз.
Но дневной конь упрямо мотнул мордой, давая понять, что он действительно ничего не знает.
Быстрее всех кораблей «Умбриэль» догнал своего гигантского врага; когда поля соприкоснулись, он вышел из фазы, как раз на столько, чтобы быть неуязвимым и чтобы его дополнительная масса не служила балластом. Мерсеянин, должно быть, пытался попасть в фазу и уничтожить его… но нет, тут подоспел «Сабик»!
– Не стоит тебе сейчас просыпаться, – ответила Аймбри Горгоне, – лучше набирайся пока сил. К тому же я уже знакома с Сиреной. Я смогу сейчас поговорить с вами всеми в одном сне. – Аймбри явилась во сне всем трем женщинам одновременно.
Карамзин первый выскочил в дверь. Топот ног, звон металла, крики, резкие звуки «гоп-гоп-гоп» отдавались эхом в разных концах длинного корабля. Драгойка сняла с плеча меч.
По планетным меркам расстояние было коротким, но оно оказалось длинным для пешего перехода, особенно с раненой ногой. Попав в собственный туннель, змей уже переориентировался. Времени не оставалось.
– За последние несколько дней я многому научился и кое-что узнал о телепатии. Вам надо ее усилить, а не подавлять. Миньонетки должны быть объединены. – Он оглядел пустые туннели-воздуходувки. – Прежде всего я хочу организовать безопасную базу для военных действий.
Он сделал глоток бренди.
– Что такое? – спросила она, томно потягиваясь.
– Хамелеон попросила меня, чтобы я занялась доставкой помощи в замок Ругна, – сказала Аймбри, – вас я тоже могу отвезти туда в любой момент.
– Кто тебе об этом сказал? В этом доме есть ружья, не так ли? Давай возьмем их и еще нескольких помощников. – Флэндри побежал по ступеням.
Но он мог ощущать, мог слышать. Кто-то гладил его во лбу. Нежное, прохладное прикосновение его матери Кокены: прохладное из-за ее болезни – озноба. Она находилась в своей жаркой пещере и ухаживала за ним, как в те давние времена, когда он был ребенком. Его выручили, здесь он чувствовал себя в безопасности, ему приятно было оказаться в центре ее внимания и давать ей понять, что он в ней нуждается. Она все отдала ради Атона, а теперь Атона теряла.
Арло становилось все жарче, а его ягодицам – холоднее. Он достиг стены и оттолкнулся под таким углом, чтобы попасть прямо на нее. Но девочка вновь миновала его, приведя Арло в бешенство.
– Вряд ли у него есть какой-то опыт, – нехотя выдавила из себя кобылка. – Когда он был еще ребенком, что-то около восьми лет ему было, король Трент уехал на отдых и оставил вместо себя принца Дора. Принцу пришлось призвать себе в помощь друзей, и в конце концов явился Повелитель Зомби и правил от его имени до тех пор, пока не вернулся сам король Трент. Тогда мы доставляли особенно много плохих сновидений, работать было особенно тяжело. Да и для всего Ксанта это было тяжелое время.
– Пойдем, – его лицо еще раз расплылось в улыбке, он взял сына за руку. – Пойдем, поприветствуем родственников.