ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ

Они вступили на широкую равнину, которая вся была залита приглушенным лунным светом и по которой так удобно было скакать. Аймбри наслаждалась бешеной скачкой и чувствовала, что дневному коню тоже приятно мчаться во весь опор, поскольку лошадь ведь и создана для того, чтобы бегать. Аймбри на минуту отвлеклась, представив себе, что было бы, если бы плохие сны доставляли, скажем, драконы. И тут же содрогнулась, решив, что это дело все-таки лучше препоручить ночным кобылкам.
– сказал он и добавил про себя: – После боя.
– Он снова набил трубку и продолжил: – Я, например, всю свою сознательную жизнь тоже играл определенный образ. Образ рассудительного сыщика. И это, как правило, не сознательная поза, а просто образ, который лучше всего соответствует складу моего характера и профессиональному стилю. Но у большинства людей, независимо от того, слышали они про оригинал или нет, такой образ вызывает вполне определенную реакцию. Это довольно распространенное явление. В жизни нам нередко встречаются люди, которые в разной степени напоминают Христа, Будду, Прародительницу Земли или, если попроще, Гамлета или д'Артаньяна. Эти исторические, литературные или мифические фигуры концентрируют в себе определенные базовые аспекты человеческой психики, и, встречая их воочию, мы реагируем гораздо глубже, чем на сознательном уровне. – Тут его голос стал гораздо серьезнее. – Помимо этого человек всегда создавал образы или концепции, которые нельзя назвать личностями: чудовища, тени, дальние миры. Мир волшебства и чар – это раньше называлось колдовством, – мир получеловеческих существ вроде Ариэля или Калибана, свободных от немощей и забот простых смертных, а следовательно, чуть беззаботно-жестоких, игривых. Существа, что кроются в сумерках, пронзаемых лунных светом, не совсем боги, но они подвластны повелителям, достаточно загадочным и могущественным, чтобы Да, наша Царица ветров и тьмы отлично знала, какие видения подбрасывать отрезанным от больших поселений людям, какими иллюзиями окручивать их время от времени, какие песни и легенды пустить среди них. Интересно, сколько на самом деле она и ее подручные почерпнули из земных сказок, сколько придумали сами и сколько туда добавили люди уже здесь, сейчас, невольно подчиняясь ощущению, что живешь на краю мира?
– Что?! – Хэйвиг удивленно вскинул брови. – Мы не король и королева.
Аймбри и белый конь попаслись вдвоем где-то около часа. Когда наступила ночь, то белый конь заторопился на юг, подальше от людей из Мандении, чтобы почувствовать себя в еще большей безопасности. Видя это, Аймбри презрительно фыркнула. Без сомнения, было очень приятно находиться в обществе дневного коня, но сколько было у него глупых причуд! Ведь жители Мандении никак не могли поймать его, поскольку сейчас они находились за Провалом. И даже если бы им каким-то невероятным образом удалось переправиться через Провал, он мог бы запросто убежать от них, а густая чаща, обступившая сейчас обоих лошадей, задержала бы любую стрелу, если бы манденийцы стали стрелять в коня.
– Хм, – Хоксберг бросил зажигалку на стол и выпустил дым через ноздри. – Вполне возможно, что вас обоих оставили в дураках. Мы узнаем это, когда прозондируем Абрамса.
– Как? Почему?
– Я поняла, что ты имеешь в виду, – отозвалась Аймбри, – но все ночные кобылки способны дематериализоваться и являть разнообразные сценки. Может быть, волшебные создания способны обладать более чем одним талантом!
И добился успеха! Цветок пустил корни и разросся. Было очевидно, что условия, необходимые для его разведения, были, очевидно, в этой светлой пещере точно такими же, как и на родной почве. Один-единственный побег разделился на два, затем на четыре. Арло пересадил новые растения и вскоре собрал семена. Теперь все они лучились здоровьем – некоторые крупнее, некоторые зеленее, некоторые крепче других. Арло попробовал скрестить их с пещерным светящимся мхом, чтобы вырастить светящуюся хвею, единственное в своем роде растение во всей вселенной, и достиг определенного успеха. Неискушенность Арло мешала ему осознать, сколь замечательно его достижение и как оно отражается на способности Хтона управлять ходом жизни в пещерах.
– Кто ты? – спросила Боль, заподозрив какую-то уловку со стороны пещерного существа. Если Арло оказался в его руках...
– Так иди же скорее, прячься, ведь если сторож проснется...
– Мой лорд, но я действительно не знаю, – в голове у Флэндри зашумело. Что-то было не так.
– Минутку, не спешите! – вдруг твердо сказал Дор. – Айрин, ты заманила меня сюда специально! Я вовсе не собираюсь жениться прямо сейчас!
– Умница, – сказал Абрамс. – Заслуживаешь, чтобы тебя погладили и дали собачий пряник. Я думаю, твоя прекрасная леди сделает то же самое.
Это следовало понимать так, что других женщин в жизни сына мать считала неизбежным злом. В этом качестве позиция Хамелеон была типичной позицией матери, которая обожала своего сына. – А теперь, – снова отозвалась Хамелеон, – Айрин собирается явиться сюда, забрать мальчика отсюда, выйти за него замуж по гражданскому обряду. Все будет как положено. И все будут там присутствовать!
Бинк перешел в нападение, целя в левую руку человека из Мандении, поскольку доспехи не защищали ее. Хасбинбад отбил удар, но было видно, что он все еще озадачен неожиданно появившимся опытным противником.
– Некто передает... тебе... агонию.
Сирена, которая была известна своей тактичностью и способностью убедить кого угодно, тоже приняла участие в том, чтобы заставить людей покинуть вовремя замок, чтобы можно было избежать лишних жертв.
– Растения в пещерах не растут! Здесь нет солнца.
А Хтон находился рядом – некое нематериальное присутствие, мягко его обволакивающее. Место действия сместилось в лабораторию на поверхности Древней Земли – нерестилище людей.
– Хмм… Кстати о религии. Она стала католичкой или ты перешел в ортодоксальную веру?
– Давай посмотрим! – крикнула она и побежала к ближайшему проему.
Хамелеон покачала головой:
Очевидно, возглавить силы Жизни должен не он, а Атон. Ум, опыт и смелость значили гораздо больше, чем юношеский пыл?
Некоторые жители Мандении стали поворачивать назад, но коекто из задних рядов бросился в сторону, где находился Дор со своими товарищами и свитой. – Хватай его, – раздавались голоса, – это их король!
Змей проглотил миньонетку. Его челюсти вновь широко распахнулись, и пасть заполнила всю пещеру. С зубов капала кровь. Чудовище пыталось схватить Арло, но места для маневра не хватило, и оно промахнулось. В раздражении оно ударило головой о потолок, выбив его и утроив объем пещеры.
Аймбри тронула такая решительность, хотя она знала, что сентикор наверняка не оценит широту этой доброй натуры.
Металлический трос длиною в пять футов, прикрепленный к ноге, был прикован к кольцу, вмурованному в стену. Да, это был единственный способ удержать в заключении путешественника во времени.
– А тебе и не надо ничего тут понимать! – таков был ответ.
Атон повернулся к Слейпниру.
– Или мы, или он, – ответила она. – Мы – за живое, он – за мертвое: приближается Рагнарек. Все живые создания поддерживают нас – как человеческие, так и нечеловеческие, ксесты, лфэ...
– Я уверена, что он честно справится с этой задачей, – ответила кобылка, – но ждать неделю слишком долго. Короля нужно предупредить уже завтра!
– Другой способ! – отозвался Арло. Он с трудом поднял топор, чтобы, вонзив его в блестящую черную плоть, вырубить опору для ноги. Но тут же остановился: боль наверняка переключит внимание кита, а извергающаяся кровь сделает эту опору еще менее надежной, чем раньше. Что же придумать?
– Садись, – сказал Абрамс, похлопав рукой по соседнему креслу. Сам он развалился в своем, дым окутал его.
– Я не знаю, – сказал он, – боюсь, что какое-то время мы не сможем видеться. На меня пришел официальный приказ – посылают учиться в Академию разведки. Командующий Абрамс предупреждал меня, что кандидатам там приходится туго.
– Так Руней сам не имел отношения к первым миссиям на Старкад? – спросил Флэндри.
– Совсем нет! Здесь вовсе не Италия! – рассмеялся историк.
– Нет, он бы не сделал этого!
– Хватит! – Барбро, сжав кулаки, вскочила со стула. По ее щекам бежали слезы. – Как вы можете… такое… про этих тварей… Они же украли Джимми…
В глазах ее был ужас, когда она рассказывала мне свою историю.
– Затем, по окончании цикла, вы бы все похитили, чем всегда и занимались, – произнес переводчик. – Теперь этого не будет никогда. У нас должны быть ресурсы, когда нам выпадет Великий труд. Не забывайте о наших пушках.
– Тогда я поведу старую армию короля Трента к северу от Провала, чтобы перехватить жителей Мандении там! – воскликнул Дор.
Но что случилось с ее друзьями? Сфинкс мог запросто заметить и проглотить их. Ведь они остались на опасной половине лица, которую видел глаз сфинкса!
– Ты никогда не встречался с Вениамином!
Аймбри резко остановилась: – Никак не пойму, куда тебе нужно! – Ею начинало овладевать раздражение.
– Там, вверху! – заорал Нагрим, показывая всеми четырьмя руками, когда они одолели очередной подъем. Впереди мелькала маленькая искорка. – О-о-а! О-о-а! Мы их растопчем или мы их разорвем на куски?
Дайана. Родные мрачные холмы и продутые ветрами долины, дома, греющиеся в оранжевом свете солнца, низкие деревья и соляные болота, гордость людей, приспособивших пустыню к своим нуждам. Откуда родом был молодой Флэндри и какие воспоминания он унес с собой в темноту? В неожиданном импульсе Абрамс опустил сигару, склонил голову и мысленно прочитал Каддиш.
– С радостью. Мы делимся непроизвольно, когда случайно отрывается отросток. Ксест, естественно, восстанавливается, но и отросток воспроизводит нового ксеста. Получается двое там, где был один. Поскольку у нас перенаселение, возникает долг обществу. Мы же долги не одобряем. Поэтому и используем тафисов.
Со всех сторон раздался целый хор голосов, шумно выражавших одобрение только что услышанному – это были друзья, которые тоже видели этот сон.
Время летело. Конь без устали скакал вверх по склону, ни разу не споткнувшись. Барбро заметила отряд, спускавшийся мимо них к западу на битву с… С кем? С тем, кто закован в сталь и сожаление… Позже она спросит себя и узнает, как имя того, кто доставил ее на землю Древних Истин.
– Как хотите, – пробормотал землянин.
– Дождь?
– Поговорите со мной о себе. Вы слишком скромны.
– Поведение миньонетки конечно же из мифа об Эдипе – женщина последовательно сочетается браком со своим мужем, сыном, внуком и так далее по нисходящей линии. Но...
– Продолжай, Домманик.
– Ты права, – согласился с ней Гранди, – он наверное и говорить-то как следует не умел до тех пор, пока не очутился у нас.
– А не случилось ли со всеми прежними королями Ксанта чегонибудь такого...
– Док, вам этого не захочется. Поверьте мне.
Аймбри заметила, как пожилые люди уважительно относятся к разным званиям и титулам, тем самым подчеркивая значимость королевской власти, что было так важно для того, чтобы Ксант сохранил-таки свое существование!
– Я тебя не понимаю! – сказала Айрин.
– В этом я что-то сомневаюсь, – произнесла Аймбри, – только посмотри, как жестоки и свирепы эти жители Мандении! Если бы им снились хорошие сны, они не были бы такими ужасными созданиями!
Как бы отвечая на его мысли, она заговорила:
– Ну и любовник! – весело кричала она.
– Благодарю, племянник. Я оказался, так сказать, на передовой. По крайней мере, я побывал на поверхности этой планеты, где имел наилучшую возможность добраться до моего племянника Атона и перетянуть его на нашу сторону. И поскольку правительство далекой Земли воспринимало эту угрозу не слишком серьезно, пришлось действовать самостоятельно. Я был уверен, что добьюсь успеха, и добился бы... но оказался вовлечен в смертельное единоборство с сумасшедшим доктором Бедокуром.
– Я не спрашиваю у тебя никаких тайн, Джек, хотя ты знаешь, что мне в моей работе приходится выслушивать много тайных признаний людей, и я всегда храню доверенные мне секреты. Я прошу твоей помощи в разработке версии и программы твоего будущего поведения, которая помогла бы твоей матери избавиться от преследований.
– Миньон – запретная планета. Аврелий нарушил галактический закон, сперва тем, что отправился туда, а потом тем, что привез Злобу к себе домой. Так что...
Энсин Доминик Флэндри из Имперских Войск Военно-Морской Авиации остался живым благодаря удаче, а возможно, своему умению. В девятнадцать лет, когда твои закодированные молекулы едва успокоились после присвоения первого офицерского звания, было естественно думать, что благодаря последнему. Но если бы отсутствовал хоть один из факторов, которые он использовал, чтобы спастись, ему не пришлось бы размышлять об этом.
– Почему ты пришел ко мне? Ведь в эпоху Маури медицина получила хорошее развитие.
– Вы получите официальный меморандум, – вслух сказал он. – Это предварительный разговор, но я сам останусь здесь, чтобы посмотреть, к чему приведут наши попытки на переговорах. Вы можете заезжать ко мне в любое время.
– Виски приятнее. Кстати о приятном, у нас есть целый час.
Дневной конь прямо-таки зациклился на этом Всаднике!
Аймбри вспомнила двойное предупреждение остерегаться Всадника, и поняла, почему Всадник так беспокоил дневного коня. Она и сама испытала на себе эти ужасные шпоры! Но почему-то Аймбри чувствовала, что не от Всадника исходит самая большая угроза. С одной стороны, сегодня с людьми из Мандении Всадника не было. Должно быть, он находился где-то вместе с резервом, направляясь на север Ксанта, поэтому сейчас не представлял непосредственной опасности. – Хасбинбад тоже очень опасен! – сказала Аймбри.
– Некто передает... тебе... агонию.
Дневной конь призадумался. – Мне не хотелось бы появляться возле тех мест, где есть жители Мандении, – сказал он наконец, – они снова могут поймать меня! – Он топнул левой ногой, и медная пластинка, которая все еще на ней болталась, жалобно зазвенела. – Тогда, – продолжил конь, – мне от них уж точно потом не убежать!
Вскоре Аймбри окончательно убедилась, что людоед убежал уже на достаточно приличное расстояние, поскольку уже не было слышно топота его исполинских ног и треска вырываемых из земли деревьев, очевидно, мешавших ему бежать достаточно быстро. Кобылка вдруг подумала, что было бы, если бы великан сам открыл коробочку со змеями – напали ли бы эти чудища на него и как бы он повел себя в данной ситуации? Но времени на пустые размышления было мало, и Аймбри развернулась и рысью понеслась на полянку, где сидели сестры.
– Все это очень мило, но я не могу заниматься с тобой пустяками, пещерный мальчик. Веди меня к Хтону.
Арло поспешил вывести Аду из лабиринта, пока дракон не вернулся. Спустился с ней к безопасному потоку, где смыл ей отвратительную миксу с кожи и кровь с волос. После этого повел в свой сад.
Теперь-то она стала понимать все преимущества бытия плотью. Но были и свои недостатки. Так, раньше ей просто в голову не приходило внимательно смотреть по сторонам, чтобы определить удобный путь – она проходила сквозь все препятствия. Будучи дневной кобылкой, она уже не могла делать этого. Когда твердое встречается и сталкивается с твердым, получается вот что – и она снова ощутила шишку на голове.
– Пререкаться из-за того, что через каких-то пять лет превратится в облако газа? Стоит ли спасать таких идиотов?
Двир спустился в коридор, в котором гулко отдавались его шаги. И когда вошел в приемную, услышал шум работы в соседних офисах, однако он был один у двери, ведущей в хранилище. Двир никогда не был здесь раньше, но планировка не сохранилась в тайне, и ее можно было легко усвоить.
– К сожалению, в Мандении это широко распространенное явление, – сказал Икебод. – Сначала одна группа людей отбирает у другой группы все человеческое, потом просто уничтожает ее. В Ксанте между людьми и остальными живыми существами не существует четкого разграничения, ведь, к примеру, многие животные как друзья намного вернее и надежнее людей!
– Ты имеешь в виду – куда лететь?
– Да, пожалуй, так. Но мы здесь мало обращаем на это внимания.
Как только они вошли в страну драконов, один из ее обитателей не замедлил появиться. Аймбри, подойдя к нему, сразу же явила перед ним сценку, в которой один отряд людей истреблял другой отряд.
– Но ведь отчасти легенды про них так и пугают, верно? Хотя на самом деле ничего сверхъестественного в этом феномене нет. Его изучали и достаточно хорошо изучили много веков назад, еще на Земле. Научные микрозаписи в Рождественской Посадке содержат множество сведений о телепатии. У вас на Роланде просто не было пока повода ими воспользоваться, так же как данными о лазерной галактической связи и постройке космических кораблей.
– Не поймите меня неправильно, док, – сказал Хэйвиг. – В монастыре все было нормально. Однако там были слишком строгие правила, слишком много ограничений. Вы же католик и можете себе представить. Ксения любила своего Бога, и она любила читать. Книги были частью ее жизни. Но в ней был слишком силен дух классической античности, и у меня не хватило духа разочаровывать ее. Ведь в конце концов и я приложил свои усилия, чтобы она так рано познала реальный живой мир. А сейчас впереди у нее были лишь молитвы и служение Богу, и ничего, кроме смерти, не откроет перед нею двери монастыря. А ведь она родилась свободным ребенком, жившим под вечно ласковым солнцем.
– Э… в общем, не могли бы мы пригласить с собой донну д'Ио? – Флэндри почувствовал, что покраснел. – Ей, должно быть, очень одиноко, ведь Его Светлость с помощниками уехали из города.
– Но как же... Ведь душа-то ее вернулась ко мне.
– Тебе не нравится? Извини, пожалуйста! Ну-ка, попробуем теперь налево! – человек дернул другой ремешок, и боль пронзила левую часть рта Аймбри.
Аймбри было особенно приятно видеть, что Всаднику не удалось поймать дневного коня. Эту лошадь Всадник, очевидно, забрал у одного из своих подчиненных. Удастся ли ему доехать на этой лошади до самого замка Ругна в ночное время? Казалось, что вроде бы он не сможет, так как лошадь была уставшей. Но, с другой стороны, у жителей Мандении было вполне достаточно лошадей вплоть до того момента, когда королеве Ирис удалось их разогнать, и Всадник вполне мог воспользоваться в своих целях любой лошадью, хотя, как известно, дороги, на которых было наиболее удобно использовать копытных, были в Ксанте не самыми короткими и, естественно, далеко не самыми безопасными. А были вообще такие пути, по которым только человек и мог пройти. Поэтому на свой вопрос Аймбри так не смогла найти подходящего и убедительного ответа. Хотя, подумала ночная кобылка, самой большой и волнующей тайной было сейчас не то, как удавалось Всаднику путешествовать с такой скоростью, а как побыстрее расколдовать шестерых королей.
Он не походил на город землян и не светился лихорадочным светом в темноте. Наземный транспорт двигался по немногим авеню, или, если назвать по-другому, трубопроводам, а улицы были во власти пешеходов и ездоков на гвидхах. Население развлекалось главным образом дома, в старинных театрах и на спортивных аренах. Закрытые в этот час магазины были не похожи на торговые центры землян и со всеми своими коммуникаторами и системами доставки представляли собой предприятия, которые находились в одном и том же доме и на попечении одной и той же семьи в течение многих поколений. Если Тридайг «кричал», то Ардайг «шептал», обдуваемый соленым ветром. Освещенные тротуары вили свою паутину по направлению к холмам, в тихой мгле мерцали огни самолета; прожекторы, стоящие на Афоне, лишь подчеркивали его суровость. В небе светили два из четырех спутника – Нейхевин и Сейт. Залив под ними искрился и переливался.
– О нет, – Флэндри закрыл глаза.
Вдруг взгляд Аймбри скользнул в сторону и на мгновенье там остановился. Кобылка быстро поскакала исследовать, что это там могло быть такое. Это «что-то» оказалось запечатанным сосудом, содержавшим нечто желтоватое – то ли пар, то ли жидкость. Ага, решила кобылка, так это же еще одно заклинание из коллекции Хамфри, занесенное сюда бушующими водами. Бутылочка не разбилась. Что можно было бы сейчас сделать с этим заклинанием? Оставлять здесь сосудик Аймбри не хотела, но нести его в зубах тоже было не слишком удобно. Не только неудобно, но еще и опасно, поскольку во время возможной скачки Аймбри рисковала случайно разгрызть бутылку. Но, с другой стороны, кто знает, какие опасности могли встретиться ей на пути, поэтому лишнее заклятье не помешает. Подобрав наконец сосуд, ночная кобылка осторожно сжала губами его узкое горлышко.
– Да-да, сэр.
– Вообще-то никому. Но в этом и заключается особая прелесть этой привычки.
Аймбри решила попробовать этот способ. Зажав зубами оперение стрелы, Аймбри мгновенно дематериализовалась и осторожно подалась назад, потянув стрелу на себя. Стрела дематериализовалась вместе с ее телом, и потому без малейшего затруднения вышла из тела архивариуса, показав напоследок зловеще зазубренное жало, которое заблестело в свете Луны. Довольная Аймбри зашвырнула стрелу далеко в темноту. Все получилось как нельзя лучше: стрела была извлечена из тела архивариуса так, что он совершенно ничего не почувствовал!
– Ты опять оживил мифологию, – сказала она.
– Прекрати! – настоящий сентикор вздрогнул всем телом, как будто его рог и вправду обгорел.
– А следует ли принимать за факт то, что сила волшебницы слабее силы волшебника? – послышался несколько витиевато составленный вопрос Арнольда.
– Неужели, – встрепенулся голем, – сейчас мы это проверим!
– Как сказала Царица, мы сами возрадуемся, когда знамена Северного Мира вознесутся над последним городом человека…
Ада лежала в прежнем положении. Арло боялся на нее посмотреть. Его волновал не вид ее ран и крови, а то, что он совсем недавно узнал эту девчонку и, в сущности, виноват в случившемся.
Он стал говорить без лишних подробностей. Ее раскосые глаза внимательно смотрели на него, хотя на лице ее ничего не выражалось. В конце она сказала:
Хамфри тем временем печально посмотрел на них, одной рукой отодвигая горящий светильник. – Не может быть простого ответа на сложный вопрос, – сказал он, – но в любом случае над укреплением обороны страны надо трудиться не покладая рук. Надо использовать все имеющиеся в наличии ресурсы!
От этого вопроса на неспокойном лице Погонщика Тумана проснулась улыбка, и, хлопнув Нагрима по чешуйчатой спине, он сказал:
– Так, продвинься вперед на длину своего корпуса! Так, хорошо, теперь направо! Тут дверь. Быстрее, он собирается зайти сбоку!
Но, с другой стороны, присутствие прекрасного коня напоминало Аймбри о необходимости возможного продолжения рода, когда для этого наступит пора. Когда она была ночной кобылкой, то она была бессмертной и такая мысль ей никогда не приходила в голову. Но теперь она была обыкновенным животным, поэтому все законы материального мира распространялись и на нее. Теперь ей наверняка придется стареть и даже в конце концов умереть, и поэтому там, в мире ночи, никто уже не будет вместо нее выполнять ее работу и не сохранит ее имя за морем на Луне, если только у нее не появится очаровательный жеребенок. Обитатели материального мира вынуждены были давать потомство, чтобы сохранить свой род, и ей теперь придется делать то же самое. Теперь Аймбри почувствовала, что она и сама хотела этого.
Озеро было недалеко, в километре отсюда – в древних человеческих единицах измерения. Но пещерный хищник двигался с такой скоростью, что перехватить его не удалось. Им следовало бы вновь оседлать Слейпнира. Еще одна их ошибка, но в узком туннеле не было места, чтобы забраться на скакуна, если, конечно, не прыгать ему через голову.
– Честь и хвала тебе, что ты взялся за него, – сказал Дхек, – никто бы не смог так долго выдержать. – Его насторожил неожиданно ворвавшийся шум помех. – Что это?
Едва войдя в замок, она с ходу, задыхаясь, тут же выпалила свою новость:
– За саботирование официальной делегации. За попытку проводить свою политику. Вы и Абрамс подменили собой Его Величество? Ну, вам покажут…
– Потрясающе! Может, попробуем прямо сейчас?
Флэндри направился к двери.
Он уже знал о несчастье, конечно. Но лучше Элвиху не говорить этого. Не пришло еще время, чтобы галактика узнала, насколько серьезно Мерсея заинтересована в Старкаде. Его сын, конечно, осмотрителен. Но лучше, чтоб он не знал ничего. Тогда он не расскажет ни о чем, если земляне поймают его и подвергнут гипнозондированию.