СТАТЬ СЕГМЕНТАМИ

– Так вот, мне нужно получить полный и обстоятельный ответ, каким он должен быть по всей форме, – снова начал Арнольд, – ну Роланд, что ты скажешь?
Девочка зашевелилась. Когда она попыталась встать, с нее упали белые хлопья. Помочь ей Арло не мог. Все его существо было отдано борьбе с богом – борьбе, которую, как он теперь понял, ему не суждено выиграть. Хтон слишком могуч, Хтон – правитель всех пещер! Кто сражается с Хтоном, тот становится зомби.
Она не стала отвечать. Просто пожала плечами.
Он ощутил тошноту от расстройства. Несколько глотков пива успокоили его. Он никогда не был таким идиотом, чтобы вообразить себе, что совершит какие-нибудь эффективные открытия или будет иметь огромный успех на этой пирушке (это, конечно же, иллюзии, но ведь невозможно все просчитать). Что ему удалось получить – так это намек, который подтверждает, что ранние мерсеянские экспедиции на Старкад обнаружили нечто огромное и странное. В результате все оказалось засекреченным, покрыто тайной, как зимой снег покрывает Землю. Офицеры и команды, которые знали или догадывались об истине, убирались с глаз долой. Их убивали? Нет, конечно, нет. Мерсеяне совсем не походили на муравьеподобных чудовищ, какими изображала их земная пропаганда. Они когда бы не дошли до этого, несмотря на то, что были очень опасны. Чтобы заставить космических исследователей замолчать, им давали новое назначение или отправляли в ссылку. Она была для них настолько удобной, что они никогда бы не заподозрили, что это – ссылка.
– Не знаю. Думаю, что не один. Таких, как я, конечно, очень мало. Думаю, что в мире есть и другие путешественники во времени. Как мне найти их? – воскликнул он. – А если мы соберемся вместе, то что мы сможем сделать?
– Верданди.
– Что это такое? – спросил Арло, рассматривал некий инструмент с Ксеста. – Похоже на молот.
Айрин только вздохнула. Она ведь никак не могла отказать матери Дора побыть возле тела ее собственного сына!
– Не беспокойся, не буду! – заверила ее Аймбри.
– Что ты чувствуешь при этом? – спросил я и с удивлением обнаружил, что спокойствие вернулось ко мне. Хиросима вывела меня из равновесия на более долгое время. Может быть, в глубине души я и подозревал в Джеке что-то подобное.
…В соответствии с межзвездным законом и имперской политикой энсин Флэндри должен быть арестован и возвращен своему начальству на Мерсее… На все корабли, включая земные, прежде чем они подойдут к Старкад, должны быть допущены мерсеянские инспекторы… земляне, которые могут задержать этого преступника, должны лично и незамедлительно доставить его в ближайшее Мерсеянское представительство… государственная тайна».
– Отец! – страстно произнесла она.
– Разумеется, в разумных пределах. Например, от пиратов нужно избавляться. Ну хватит на сегодня. Уже полдень. Мне нужно проделать кое-какие измерения, а потом мы пообедаем. Считай, что ты не жил еще, раз не пробовал моего пива.
– Время уходит, – сказал Арло. – Нас ждет Рагнарек. Если мы не покорим Хтона до этого срока, над планетой пройдет волна озноба и даст Хтону возможность создать волну, соединяющую фтор с кислородом. Эта волна, известная как сверхозноб, уничтожит всю жизнь в галактике за пределами этой планеты – и, вероятно, здесь тоже, поскольку неорганический разум вряд ли нуждается в местной жизни. Он воспринимает нас как зловонную слизь, как чуму на священном теле галактики. Ни один микроб не переживет озноб. Жизнь навсегда вымрет.
– Да, больше не заманиваю, – печально вздохнула Сирена, – кентавр разбил мою арфу, а без нее мое пение звучит не очень хорошо!
Аймбри и Икебод ухватились за ее одежду, не давая ей погружаться. – Я не хотел бы показаться невежливым и ругать королеву, которая, без сомнения, потратила уйму времени и сил, чтобы организовать такой пир, но все-таки эти небольшие шутки тоже не всегда уместны!
Вскоре после этого он переместился вперед, в апрель 1204 года.
Нет, у чудовища не было времени выдохнуть на нее яд. Это микса – слизь Хтона. Однажды он видел ее на Атоне, когда тот хотел зайти туда, куда запретил ходить Хтон. По словам доктора Бедокура, так бог карал существо, наделенное мозгом и силой воли для сопротивления велениям пещер.
– Любое живое существо в пещерах, кроме людей, – исполнитель воли Хтона, – сказал он. – Не только гусеницы и камнетески, но и саламандры и псевдомухи. Надо полностью очистить один участок от всех живых тварей. Тогда мы сможем втайне готовить наши военные планы.
– Как раз наоборот. Я думаю о еде, веселье и женщинах.
– Свечение! – воскликнула она.
Сейчас у них было две возможности: выследить гусеницу или подманить ее, каждый со своими минусами. Гусеница могла отлеживаться в каком-нибудь узком канале за много километров отсюда, и им не удалось бы подобраться к ней сбоку. А если бы они стали ее подманивать, тварь была бы настороже и очень опасна. Вероятность отсечь нужные сегменты в этом случае уменьшилась бы, а вероятность самим стать сегментами – выросла бы.
«Полагаю, что они не могут, – среагировал Флэндри. – Пусть эта бойня продолжается, и в результате все кончится захватом, мерсеяне могут прорваться и даже отложить свои яйца на нашей главной базе».
Вдруг ее осенило.
– Да, сэр! Вы же обладаете свободой выбора, не так ли? Я имею в виду, что когда возникает чрезвычайная ситуация, вы можете принять необходимые меры без предварительного запроса в штаб-квартиру. Можете?
Десятисегментный обрубок... он шагал и действовал, хотя у него не было мозга гусеницы! Мозг Бедокура тоже управлял небольшим сегментом. То есть могли действовать и части гусеницы! Если ведущий сегмент все делает верно...
Но спасение пришло само собой. Коли речь уж зашла-таки о темноте, то могло ведь произойти что-нибудь такое, что заставило бы тьму окутать землю? Пусть ночь еще не наступила, но ведь могли наступить сумерки, тогда Аймбри смогла бы обрести свои волшебные качества и спастись. Силы Ночи там, где тьма, неважно какая – естественная или искусственная, поскольку ночь – это всего лишь тень, только очень-очень большая. Точно так же и день был одним большим световым бликом.
– Где может быть более безопасно, чем здесь, за этими стенами, куда не сможет ворваться ни один враг? А если я брошу свою лавку, мы все будем страдать от бедности и голода. А что делать моим слугам и ученикам? Они же не смогут поехать со мною. Нет, мой Друг, нам следует остаться здесь и довериться Богу, – с печальной улыбкой произнес Дукас. – Послушай, дружище, ты совсем не меняешься. Ты такой же, каким я увидел тебя впервые.
– Нет, сядьте. Я собирался разыскать вас. И я помню ваше имя, как это ни странно. – Хоксберг кивнул Райденауэру. – Продолжайте. Что за трудности, о которых вы упомянули?
Достигнув штопора (название происходит от предмета, упомянутого в ДЗЛ: спирали из металлической проволоки, используемой для вынимания пробок из древних бутылок), он остановился. Там была саламандра.
– Великолепно! – воскликнул я. – Такая месть.
Впереди беспощадно палило Саксо.
Выходит, у Досады есть человеческая совесть? Неужели она отказалась от наследия Миньона? Она права в отношении Кокены: раковина не заслуживает такого обращения!
– Поэтому мы и достали перчатки, – закончила Досада. – У миньонеток. – Она говорила так, словно сама не была миньонеткой, и ее слова звучали вполне естественно. – Вот.
– Вапорс сейчас посетила Хамелеон. Сейчас эта женщина проснется от ужасного сна. А затем вы отправитесь назад и снова предупредите короля!
– Ты храбро все приняла, – проговорила Аймбри.
– И пропущу все самое интересное? – вскинулась она.
Потому что, что? Как-то вдруг ум ее стал отходить от этой мысли, как осторожный путник отходит поскорее от края Провала, чтобы ненароком не свалиться туда. Но нужно было смотреть правде в глаза, эта встреча имела судьбоносное значение для всего Ксанта. А в чем тогда заключалась тут сама правда?
Он спокойно положил руку на воспаленный лоб Дора: – Нет, этот человек не в моей власти – он жив, а не мертв, не зомби!
Теперь он подумал о Хтоне. Он искал своего пещерного друга. «Хтон! Хтон!» "Я здесь, друг". Вот так – совершенная связь.
Но просто подчинения Всаднику было теперь недостаточно. Теперь уже ему нужна была еще и информация. – Говори, кто велел тебе передать это сообщение обо мне? – властно потребовал он.
Чтобы удержаться. Кокена уперлась о горячую стену. Арло подхватил ее под другую руку, боясь, что она упадет.
Скольжение Ады замедлилось. Более тяжелый Арло продолжал катиться. Он вытянул руку и, оказавшись рядом с Алой, поймал ее за ногу и подтянул к себе.
– Возможно, так бы оно и случилось, – признал Шерринфорд. – Но я все же предпочитаю выбирать свою судьбу сам.
– А теперь его нет, он временно не в себе, но есть иллюзия, которая меня обязывает меня играть отведенную мне роль – роль скорбящей преданной жены. Потому что все это правда. Брак по расчету, который оказался на самом деле вовсе не таковым – по крайней мере, для меня. А теперь я могу и должна делать все на благо Ксанта, потому что он на моем месте делал бы то же самое, и теперь я лишь через него самого могу реализовать себя!
– Обвинения и контробвинения. Возражения и контрвозражения…
– Может быть, правду?
– Используя чисто мерсеянскую боевую единицу против… э-э… города Тоборко, вы непосредственно втянули вашу планету в войну.
– Эй, птичка! – не удержавшись, окликнул гарпию Гранди. – Как насчет того, чтобы слетать на воздушную разведку неприятеля?
– Это еще хуже, чем кажется на первый взгляд. Это символично! Ты опустился на низший уровень, ибо такая, как она, не могла подняться до тебя. Этим ты уронил достоинство целой расы! – Голос его стал жестким. – Ты не понимаешь? Это всегда было проклятием белого человека. Он всегда был более интеллигентен, чувствителен и всегда открывался тем, кто ненавидел его. Он впускал в свой дом лживых лицемерных людей, и проходило много времени, прежде чем он убеждался, что доверился врагам, хитрым и жестоким. О да, да, я изучал твой век. Именно тогда произошло то, что готовилось десятилетиями, пришел в действие заговор, уничтоживший мир белого человека, открывший ворота монголам и Маури. Ты знаешь, что я считаю величайшей трагедией всех времен? Это когда два величайших гения, каких когда-либо создавала раса белых людей, возможные спасители их от нашествия славян и китайцев оказались в состоянии войны друг с другом. Дуглас Макартур и Адольф Гитлер.
– Из недостатков прошлого произрастают успехи будущего. Зомби – полная неудача, норна Верданди и я – неудачи лишь наполовину. Твой отец мог бы стать удачей, но он чересчур сопротивлялся. Твой брат Ас был еще ближе к цели.
– В двух часах бега рысью отсюда.
– Что случилось? – вскрикнула Воль, встревоженная и всполошенная чувственным вихрем, сопровождающим эту метаморфозу.
– Тебя будут чествовать, когда ты прибудешь. – Он поколебался. – Я не радировал, чтобы Федерация прислала за тобой дирижабль. Честно говоря, они, конечно, быстрее, но менее надежны, чем корабли. Двигатели у них слабенькие, а противопожарный катализатор для водорода еще только проходит испытания.
У него в голове возникла новая картина: искусно сработанный пояс или ремень, излучающий мощь.
– О, Хамелеон, добро пожаловать! – радостно сказала Горгона. Это была женщина средних лет, статная, полнота которой, впрочем, уже граничила с тучностью. Жизнь для нее, должно быть, была всегда подарком, безо всяких особых трудностей и забот. Лица ее не было видно, поэтому можно было не опасаться, как бы ее взгляд не причинил вреда посланницам короля. – Кобылка Аймбри, заходи! Проходите обе, не стойте там! Вам нужно отдохнуть! – продолжала Горгона.
На его пути стоял человек. Он был ниже и худощавее Арло. И стар: насколько знал мальчик, шестьдесят с лишним лет. Доктор Бедокур.
Боль просигналила четырем полупрозрачным существам.
– Док, она подарила ему полдюжины ребятишек начиная с первого года семейной жизни. Но от меня у нее никого не было. И я решил, что ни одна женщина не сможет подарить мне ребенка…
– Эта скотина намного умнее, чем я думал, честное слово! Должно быть, присутствие такой очаровательной кобылы подстегнуло его воображение! Он никогда не уделял много внимания обычным кобылкам, насколько я помню. Но если вы убежали вместе, почему его не было с вами? Где он сейчас?
В широкий иллюминатор ему видны были изогнутость планеты, отблески океана, оставшегося западнее, лабиринт мегаполиса, уступающий место полям и одиноким замкам.
– Так иди же скорее, прячься, ведь если сторож проснется...
Молодая и красивая. Это как-то сразу ослабило его отвращение. Но второй вопрос вряд ли можно было обойти так просто.
Он в ярости ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. Боль без вреда для себя приняла удар, не в силах подавить улыбку чисто животного удовольствия. А ведь ей надо было убедить его логически.
Вот она, уверенность! Теперь все ее тело купалось в лучах солнца, грелось в них. Это тепло было удивительно приятным. Она казалась себе самой даже более оживленной, чем обычно. В этом наслаждении было что-то одобряющее. Кто бы мог в это раньше поверить?
Архивариус уже не слушал его – он старался сохранить равновесие, чтобы не упасть во время очередного толчка. – Все может быть! – сказал он, балансируя руками.
– Видишь ли, Хамелеон – человек, то есть воплощение Силы...
Но теперь Арло почувствовал некоторую неискренность отца и догадался, что тот что-то от него скрывает. Атон должен был удивиться, возможно, рассердиться, но не сделал ни того, ни другого. Вряд ли отец находился в сговоре с Хтоном. Так что же ему было известно?
– Удачно добрался? – поинтересовался Брехдан.
– Достаточно, – сказал он. – Вы, пойдемте выйдем и поговорим.
Она вздохнула.
– Я не хочу, чтобы моя жена стала свидетелем моего падения, – признался волшебник, – человеку моего возраста всегда присуще какое-то самомнение, а мое падение будет просто постыдным!
– Я что-то ничего не понимаю, – пожаловалась она. – Его ведь заколдовали!
Аймбри вздохнула и стала раздумывать, пытаясь восстановить картину происшедшего здесь. Могло, к примеру, случиться так, что Хасбинбад вообще забудет о существовании Провала, что происходило с заходящими в эти места людьми очень часто, и запросто свалится в пропасть, а король Бинк, преследовавший карфагенянина, мог бы тоже по инерции упасть вниз. Было видно, что схватка тут шла действительно не на жизнь, а на смерть, и кто-то, по крайней мере, один был ранен, и кто-то наверняка упал в каньон.
– Ну тогда все в порядке! Только не надо наводить на него дурных сновидений! Он все-таки очень хороший человек!
Айрин стукнула кулаком по камню, и голос тут же смолк. С виду могло показаться, что у этой дамы богатый опыт общения с говорящими предметами.
– В свое время я подарю Невзгоде другого сына. Вероятно, он унаследует у Пятых больше ума и правильнее рассчитает свои поступки.
– Да. Но только человек, который обладает складом ума, подобным моему, может использовать те заклятья, которые оставил Хамфри. Только эти заклинания способны сейчас остановить карфагенян. То, что Хамфри все-таки заколдовали, указывает на то, что это случилось до того, как он успел пустить эти заклинания в ход. Но ничего, я сам воспользуюсь наследством Хамфри и заставлю врага показать мне свое лицо. Его волшебство не подействует на меня, я уверен, но зато он выдаст себя. Вот почему Хамфри предполагал, что я смогу разорвать цепь теряемых нами королей. Но это если только сами жители Мандении не доберутся до меня.
Райденауэр и его коллеги неотлучно находились в небесном храме, где проходили бесконечные переговоры с властями Звезды Давида. Ксенолог стонал, когда его незанятых людей приглашали на экскурсию.
– Хмм… Кстати о религии. Она стала католичкой или ты перешел в ортодоксальную веру?
– Я верю тебе. Я должен верить тебе, – Абрамс выпил и глубоко затянулся. Затем неожиданно сказал: – Слушай сюда, давай рассмотрим все обстоятельства, какие есть. Я думаю, что у тебя хватает природного здравого смысла (это видно по твоим глазам), чтобы понять, что у Брехдан нет ни малейшего намерения урегулировать ссору на Старкаде. Некоторое время я думал, что он рассчитывает предложить нам мир в обмен на что-то другое, очень необходимое ему; если бы дело обстояло так, он не выбрасывал бы столько средств на переговоры, а пришел бы к соглашению с минимумом затрат. Мерсеяне, в отличие от нас, людей, не получают удовольствия, упражняясь в искусстве спора. Если бы Брехдан хотел заключить сделку, Хоксберг был бы уже дома с предварительным докладом. Вместо этого говоруны Брехдана затягивают переговоры бесконечными увертками и неуместными вопросами. Даже Хоксберг уже по горло сыт этим. Вот почему, я думаю, Брехдан лично пригласил его со свитой в Дангодхан порыбачить да поохотиться недельку-другую. Частично потому, что это само по себе оттягивает время, а частично – чтобы успокоить чувства виконта «жестом доброй воли», – Абрамс очень точно спародировал Брехдана. – Меня тоже пригласили, но я отказался, сославшись на то, что хочу завершить свои исследования. Если бы Брехдан хорошенько подумал, он наверняка бы нарушил традицию и пригласил Донну Персис – как дополнительный стимул задержаться еще ненадолго в горах. Пока же он не побаловал своих гостей большим разнообразием. Ты ведь знаешь, у мерсеян на службе есть и земляне.
– К сожалению, такое развитие событий можно было предусмотреть, – сказал кентавр Арнольд, как только улеглись разговоры о том, кто должен теперь носить корону, – как человек, который много работал с разными документами, я могу твердо сказать, что я знаком с официальными правилами. У Ксанта должен быть король, знающий волшебство. А наше законодательство специально не подчеркивает, что королем должен быть обязательно человек!
– Ты шутишь, командир!
– Доктор Бедокур – сумасшедший, – сказала Кокена.
– Не обязательно все ответы Хамфри понимать буквально, – пояснила Горгона, – но в отношении того, о чем его спрашивают, они всегда верны!
– Ляг здесь. Устройся поудобнее, расслабься. Открой свой ум Хтону, – сказал Бедокур. – Не сопротивляйся: Хтон – твой друг. Хтон залечит твои раны.
– Что ты сделала! – гневно крикнул он.
– Надо бы мне было захватить еще что-нибудь из коллекции Хамфри, – сказал Бинк с сожалением. – Ну ладно, надеюсь, когда спадет вода, кое-что все-таки уцелеет.
Ксения к тому времени находилась в женском монастыре. Хотя она была здесь всего лишь гостьей, ее содержание было довольно строгим. Она встретилась с Хэйвигом в холодной комнате с кирпичными стенами под неусыпным надзором сестры-монахини. Ксения была одета в накидку из грубой темной шерсти и не смела даже коснуться руки своего посетителя-мужчины, несмотря на его щедрые дары монастырю. Однако Хэйвиг смог увидеть ее глубокие темные глаза, заметил, что, несмотря на все трудности и лишения, которые ей пришлось перенести, тело ее округлилось, наполнилось женственностью, а звуки ее голоса вернули его назад, в те счастливые дни, когда он, она и ее отец…
Арло уже распространил свое осознание на пещеры. Теперь усилил его. Он ощущал камень и мириады его трещин и разломов, обводные каналы и металлические жилы, слабые хтонические токи, бегущие по ним, и огромную сеть – то целое, что было самим Хтоном.
"Но я дам тебе намного больше, – сказал Хтон. – Зачем бросать все ради одной девушки, скоторой ты не можешь быть счастлив?" Хтон был прав, Хтон был благоразумен, Хтон не угрожал. Хтон оставался его другом даже в несчастье. Но Арло уже сидел, крепко обнимая Досаду.
– Мои поздравления, – с трудом произнес Вениамин, сбившийся с дыхания из-за неумелого обращения с плетью. – Посланец с Миньона, ты прояснил наконец загадку веков: Природу Размножения Людей. – Он откашлялся и сплюнул: – Деление!
Вскоре она оказалась на равнине, уже в табуне других ночных лошадок, все они возвращались с дежурства. Стояла кромешная тьма. Земля была истоптана лошадиными копытами и сильно напоминала поверхность Луны. Вот и Хумерум, Нубиум, Фригорис, Нектарис, Аустраль – старые верные друзья, в честь которых были названы моря на Луне, в знак их постоянной ночной работы вот уже в течение столетий.
– Кроме того, теперь и они почувствовали страх перед нами.
– Что, сэр?
– Этому не бывать!
– Но я ведь уже признал, что это всего лишь предположение. – Он сощурился от дыма и взглянул на нее в упор. – Ты сама пришла ко мне, уверяя, что мальчика похитили, хотя официальная точка зрения была иная. Но твои выдумки про сектантов, которые крадут детей, это полная ерунда. Почему ты не хочешь поверить в существование аборигенов?
– А агенты Ээрии не могли нанести удар раньше?
– Посмотрим, как он это сделает, – проговорил с недоверием старый кентавр.
– Теперь лфэ, – сказал Арло. – Сможете ли вы разъединиться и преобразоваться в два или более существ в какой-нибудь необозреваемой пещере?
– Я сейчас попробую сбить кое-кого из них! – крикнул Чет, приготовив свой тугой лук.
Персис усмехнулась.
– Неужели ты думаешь, что шестьсот жителей Мандении, которые первоначально были в отряде, понесли такие потери, что их осталось всего пара сотен, и все из-за того, что они прошли по территории Ксанта? – удивленно спросил Хамфри. – Хасбинбад специально разделил свой отряд. Резервом как раз командует Всадник, но он, насколько я знаю, поручил командование вверенным ему отрядом своему заместителю. Вот именно этого отряда нам больше всего следует остерегаться, так как солдаты там не уставшие, в то время как наша оборона сильно ослаблена. Лошадей они использовали для доставки своих гонцов, и потому резервные жители Мандении знают обо всем, что происходило с первой частью отряда и что их может ожидать на пути продвижения вглубь Ксанта. Теперь это солдаты не только смелые и опытные, но и прекрасно разбирающиеся в обстановке!
Он долго раздумывая над этими словами.
– сказал он и добавил про себя: – После боя.
«Даже если спасут все до единого живые существа Старкада, – подумал Флэндри, – они будут не более, чем мельчайшая частица той жизни, что бурлила в этом мире».
Официальная гостиная была пуста. Не зажигая света, Персис реквизировала из бара полбутылки портвейна. Здесь, на веранде, было достаточно светло из-за большого окна, которое тянулось от стойки наверх. Свет был мягким и призрачным. Он ласкал ее щеку и локон и растворялся в шуршащей темноте. Его излучали звезды. Их было бесчисленное множество, белых, голубых, желтых, зеленых, красных, холодных и немигающих в кромешной тьме ночи. Дымчато и туманно светился Млечный Путь, а родственные галактики мерцали у предела видимости. Было ужасно красиво.
Арло уже распространил свое осознание на пещеры. Теперь усилил его. Он ощущал камень и мириады его трещин и разломов, обводные каналы и металлические жилы, слабые хтонические токи, бегущие по ним, и огромную сеть – то целое, что было самим Хтоном.
– Я уже слышал это раньше, – сказал Абрамс, – я не верю ни единому слову. Может быть, память об Ассирии, Риме и Германии живет в моих хромосомах, я не знаю, но ведь это факт, что если бы Мерсея хотела настоящей разрядки, она могла бы достичь ее сегодня. Мы больше не заинтересованы в экспансии. Земля стала толстой и старой. Мерсея же молода и энергична. Она желает обладать Вселенной. Мы стоим у нее на пути, поэтому должны быть съедены. Все остальное – это десерт.
Они обменялись поклонами. Византийцы никогда не были скованы строгими правилами поведения. Это был пылкий народ, во все эры отличающийся врожденным вкусом и чувствам прекрасного. Однако отношения между людьми высших классов характеризовались утонченной церемонной вежливостью.
– Пожалуйста, не надейтесь на меня слишком сильно, миссис Каллен. Я на этой планете единственный частный детектив, мне не на кого рассчитывать, кроме себя, а кроме того, я тут еще новичок.
– Я не знала, что мой отец жив! – с болью вымолвила Досада. – Официально он считался мертвым, поскольку был сослан в тюрьму Хтона. Я встретила Атона, но моя убежденность помешала мне узнать его. Когда Арло рассказал мне, что его бабушка – Злоба...
Аймбри, воспользовавшись моментом, осторожно вылезла из огромного уха и стала спускаться на настоящую землю. Но копыта ее снова стали раздражать чувствительную кожу чудища, и снова оно стало просыпаться. Ведь сон этот был искусственным, поэтому сфинкс не слишком крепко заснул, любой слабый шум и то мог потревожить его. По идее, существо, обладающее такими габаритами и массой, должно иметь спокойный нрав, когда оно просыпается, но все же Аймбри сочла за благо не рисковать, и потому снова вернулась в ухо.
– Это верно, – сказал Гранди, – мы наблюдали за королем, но не обращали внимания на обстановку, и нас провели. Теперь нам снова нужно выбирать короля...
– Но ведь все мероприятие – это такой фарс!
– Кентавра Арнольда не стоит принимать в расчет, – сказал Гранди, – ведь его магия действует только за пределами Ксанта, к тому же он не человек!
Флэндри окинул взглядом капитана, его помощника, Персис. Слабость сменилась гневом. Но его мозг работал с точностью машины. Он опустил руку, в которой держал бумажку с сообщением.
– Прекрасно, прекрасно. Нам нужны такие люди, как ты. – Уоллис потер лоб и снова заговорил пронзительным голосом, в котором явственно слышалось недоумение: – Здесь так много людей. А все старые ушла. Куда? Я не знаю. Я смотрю с балкона и вижу только, незнакомых. Я знаю, что должен увидеть кого-то, кого зовут Хуан, Ганс… других… Но я не вижу их. Может, они мне приснились, когда я болел?
На восьмом году жизни он испытал новое ощущение. Два старших мальчика из другого района города решили, что будет весьма забавно, если они подстерегут кого-нибудь из детей по дороге из школы и поколотят. В Сенлаке еще можно было найти тогда пустынные места.
После этой тирады королева Ирис заснула еще более крепким сном, и Аймбри не позволила видениям войти в мозг королевы, чтобы она смогла наконец как следует отдохнуть. До этого кобылка и понятия не имела о глубине чувства королевы, да и вообще все, что ей только что рассказали, было для нее полной неожиданностью. Но тем не менее Аймбри была рада, что узнала все это. Действительно, люди намного более сложные существа, чем лошади, решила Аймбри про себя.
Его охватил холод. Под странным созвездием и румяным сиянием дул легкий ветерок. На небе стоял ближайший спутник – Эгрима, почти полная, вдвое больше Луны, видимой с земли. Ее отдаленные снежные вершины струили ледяной голубоватый свет.
Арло все рассказал девочке о пещерах: о реках, китомедузах, ледяных туннелях, гусеницах, сталагмитовых лесах, химере и Хтоне. Рассказал, как его отец добывает золото, гранаты и другие драгоценные камни и делает из них прекрасные кольца, которые доктор Бедокур переправляет наружу в обмен на одежду, орудиен книги.
– Растения в пещерах не растут! Здесь нет солнца.
Также очевидно Аймбри пришлось дать на все согласие. Она кивнула всем на прощание и рысью понеслась дальше, чувствуя некоторую усталость. Когда же это закончится?
– Поедешь со мной, – сказал Арло. – Я хочу осмотреть пещеры.