ОНА БЫЛА

Уоллис явно был доволен, хотя и пытался скрыть это. Он раскурил сигару.
В те дни, когда Абрамс не был задействован, он усердно работал со своими библиотечными материалами и интервью. Мерсеяне были очень любезны и помогали ему. Они завалили его книгами и периодическими изданиями. Офицеры и официальные лица говорили с ним часы напролет. Это было какое-то бедствие. Кроме того, он начал постигать основополагающие системы и структуры, но не обнаружил ничего ценного.
Но тут в дело вмешалась Аймбри. Она шагнула вперед, чтобы защитить короля. Достаточно одного удара задней ногой, и...
Аймбри одолевали сомнения, но она не стала опровергать или критиковать предложение королевы.
Брехдан отдал честь. Он не был уверен, хватило бы ему самому мужества, чтобы жить таким искалеченным…
Дневной конь неохотно последовал за ними внутрь ствола исполинского дерева. Хамфри снова при помощи заклятья освободился от силы, которая держала его на спине кобылки, а затем, спешившись, стал раскладывать свои принадлежности. Бутылочки, сосудики, пакетики, сверточки, книжки – эти разнообразные вещицы появлялись из его сумки в удивительном количестве до тех пор, пока на гладком полу пещеры не образовалась куча, которая вряд ли могла вместиться в такую сумку. Очевидно, эта сумка тоже обладала волшебным свойством растягиваться.
– В таком малом составе мы – острие клина вторжения. Главное войско – только уловка, диверсионная группа.
Аймбри и белый конь попаслись вдвоем где-то около часа. Когда наступила ночь, то белый конь заторопился на юг, подальше от людей из Мандении, чтобы почувствовать себя в еще большей безопасности. Видя это, Аймбри презрительно фыркнула. Без сомнения, было очень приятно находиться в обществе дневного коня, но сколько было у него глупых причуд! Ведь жители Мандении никак не могли поймать его, поскольку сейчас они находились за Провалом. И даже если бы им каким-то невероятным образом удалось переправиться через Провал, он мог бы запросто убежать от них, а густая чаща, обступившая сейчас обоих лошадей, задержала бы любую стрелу, если бы манденийцы стали стрелять в коня.
– Если прикажут, конечно, – поспешно добавил Флэндри.
– Запросто, – отозвалась Аймбри, – но тогда ты тоже станешь невидимым.
Аймбри поскакала по направлению к берегу. Через несколько минут русалка, видимо, быстро отыскав эликсир, с шумным всплеском вынырнула из воды возле самого берега, при этом хвост ее как-то незаметно расщепился на две равные части и превратился во вполне нормальные человеческие ноги. Она брызнула несколько капель на Икебода.
Зов стал настойчивее. Хтон действительно озабочен! Ада раздвинула ноги, усиливая его желание и прекрасно зная, как этого добиться. Такое приглашение способно обезоружить кого угодно.
Хоть созвездия и сменялись, но очень медленно. Проходили дни и ночи, пока они летели сквозь переходы, только однажды монотонность полета была нарушена и зазвучала «тревога». Силовые экраны, отражающие радиацию и межзвездные атомы, за микросекунду сняли недоразумение – камешек весом в пять граммов. Контакт его с корпусом был бы разрушительным; учитывая разность в кинетических скоростях, такие метеориты появлялись в галактике с частотой, равной примерно 10-50, и вероятность столкновения была слишком ничтожна, чтобы беспокоиться об этом. Однажды также прошел какой-то корабль в пределах одного светового года, и они засекли его след. Состав корабля указывал на то, что команда дышала водородом, это было судно имиритян, чья цивилизация практически не соответствовала земной или мерсеянской. Тем не менее этот признак жизни был объектом взволнованных разговоров. Так велик космос!
– Единственный честный человек на весь замок! – воскликнул Дор, но он сейчас уже не казался слишком удрученным. – На короля я всегда могу положиться!
Она указывала на юг. Море вспенилось от спинных плавников. Повсюду, насколько можно было увидеть, стали всплывать лодки с катапультами, с рыбами в упряжке.
Все знали, что вчера прибыла «Праздная Маргарита» для того, чтобы посланник Его Величества совершил окончательную инспекционную поездку. В планах Флэндри было держаться в отдалении…
Экран погас. Пальцы Двира двигались с невероятной скоростью. Вновь появились цифры. Как! Все было засекречено?! Цифры несли в себе информацию о Старкаде, но он не знал, что они означали.
Тут-то и появился Гранди. Он был с полметра ростом, издали напоминал обмотанный куском полотна обломок дерева (из которого он, собственно, и был сделан), но он был очень подвижен. У каждого жителя Ксанта был какой-нибудь свой магический талант, но талант Гранди был просто-таки выдающимся.
– Передать нужно только мое сообщение, – Аймбри начинала терять терпение, было заметно, что сообразительностью эта дама не отличалась.
– Да, да, в далеком будущем нас ждет награда. Мы найдем бессмертие, мы войдем в число богов…
– Расскажи мне, – молила она. – Помоги мне!
– Так это ты? Но как?..
Житель Мандении сразу преобразился – его нижняя челюсть выдвинулась далеко вперед, из нее в разных направлениях торчали обломанные желтые зубы, руки и ноги карфагенянина скрючились до неузнаваемости, а тело стало непропорционально маленьким. Теперь мандениец, неспособный больше держаться на ногах и даже сохранять хоть какое-то равновесие, плашмя шлепнулся на землю, издав при этом какой-то чавкающий звук. Затем он как-то по-крокодильи полез в воду и неожиданно быстро поплыл, уверенно помогая себе невесть когда выросшим из его задней части мощным зеленоватым, покрытым чешуйками хвостом.
Я завидовал веем, взявшимся за решение этой задачи. Представьте: отыскать, а затем выковать твердый сплав из конфуцианского учителя, охотника на кенгуру, польского школьника, месопотамского крестьянина, западно-африканского кузнеца, мексиканского вакеро, эскимосской девушки… Даже на то, чтобы только собрать вместе этот причудливый калейдоскоп, потребовалось немало сил. А потом еще многим из них приходилось говорить, что они – путешественники во времени…
Чем была несказанно удивлена и обрадована.
Бинк на секунду отвлекся от наследства Хамфри. Вытащив свой меч, он рванулся к жителю Мандении через еще не рассеявшийся дым и достал его своим мечом.
– Послушай…
Он сделал глоток бренди.
Византийцы, говорил Хэйвиг, были полны суеверий. Магия, гадания, амулеты от дурного глаза, предзнаменования, приворотные зелья… Ксения же увлекалась астрологией. Естественно, ее увлечение было безвредным, она составляла гороскопы, интерпретируя их так, как ей казалось интересным. Часто ночами они вместе ходили наблюдать звезды. О Боже, как она была прекрасна в лунном свете! Он постоянно боролся с искушением преподнести ей телескоп. Хотя бы маленький. Но это было слишком рискованно.
– Не совсем так! Сейчас я законная королева Ксанта, – возразила Аймбри, чувствуя, что в ней нарастает гнев, – я убью тебя одним ударом копыта еще до того, как ты попытаешься претендовать на этот трон! – При этом ночная кобылка сделала угрожающий шаг вперед, давая понять Всаднику, что это не шутки.
– Я же сказала, что выживу. Ведь я на четверть человек, – и она потеряла сознание.
– А что, если их закадычный друг попросит? Как вы думаете, может, стоит попытаться?
– Для меня это будет нетрудно, – возразила Аймбри. – Я просто убью это чудовище одним ударом копыта.
– Хтон? – машинально позвал он, понимая, что это бесполезно. Случай с Адой послужил ему уроком: нельзя больше полагаться на своего друга-бога. Нельзя полагаться вполне. А если ненадежным оказывается какой-то промежуток времени, то ненадежным становится и все время. Он полагался на защищавшего его от пещерных хищников Хтона до тех пор, пока считал пещеры безопасным местом. Какое рискованное благодушие!
Арло не знал, как поступить. Дракон был слишком огромным и сильным, чтобы управлять им частью своего разума, но если сосредоточить на нем все внимание, повсеместно возобновится Рагнарек. Он должен остановить одновременно и битву, и чудовище – или потерпеть поражение.
Корих пылал уже где-то на краю планеты. Восход был золотым и аметистовым, усыпанный мириадами звезд.
– Пожалуйста, не надейтесь на меня слишком сильно, миссис Каллен. Я на этой планете единственный частный детектив, мне не на кого рассчитывать, кроме себя, а кроме того, я тут еще новичок.
Барбро кивнула. Пока он рассказывал ей об общем плане, который и так был слишком очевиден, чтобы его скрыть. Проблема заключалась в том, чтобы найти контакт с аутлингами, если те существуют. До сих пор они лишь изредка показывались одному, от силы нескольким жителям этой глухомани. И способность вызывать галлюцинации только помогала им. Они наверняка старались бы держаться подальше от любой большой экспедиции на их территории – с большой группой людей им, возможно, просто не справиться. А вот два человека, осмелившиеся нарушить запрет, скорее всего не вызовут у них никаких опасений. И это будет самая первая исследовательская группа, не только работающая, исходя из предположений, что аутлинги действительно существуют, но и оснащенная современными ресурсами инопланетной полицейской технологии…
Да, аргументы Сирены были не лишены смысла, Аймбри согласилась с ними.
Я дал ему книгу. Хэйвиг быстро просмотрел ее. Озабоченность исчезла с его лица.
Он не добавил, что прикроет их от разгневанного Совета, рискуя своим положением, в случае, если они совершат какую-нибудь катастрофическую ошибку. Это было само собой разумеющимся.
– Дневной конек! – крикнула Аймбри. – Все в порядке! Свои! Это Добрый Волшебник Хамфри прибыл со мной! Не пугайся!
Он настоял, чтобы пожать руку и Персис.
– А я думаю, что все-таки я глава миссии, – резко ответил Хоксберг. – Достаточно, командующий. – Он кивнул и потянулся. – Еще один стаканчик и спать. Боже всемогущий, как я устал!
– Если уйдешь, ты у меня пожалеешь, – предупредила Ада.
– Но я совершенно ничего не понимаю! – несколько раздраженно отозвалась Аймбри. – Ты еще и сама не королева Ксанта, а уже говоришь о своем заточении в тыкву. Ты назначаешь меня своей преемницей, хотя я уверена, что все жители Ксанта ни за что не захотят признать меня королевой!
Снова стал слышаться треск ломаемой манденийскими воинами стены замка. Судя по частоте и густоте звука, дело у них явно спорилось. Карфагенянам огнем и землей удалось ликвидировать все растения и засыпать ров на том участке, поэтому единственной их заботой теперь было крушить камень стены Ругна. Казалось, еще несколько минут, и им удастся проделать брешь. Да, с Всадником нужно было разделаться быстрее, прежде чем жители Мандении, проломив стену, ворвутся в замок и попросту растерзают тела королей – тогда уже и результат боя не будет столь важен. Аймбри вновь заторопилась.
– И как же телепатия работает?
– Как мило, нежно невеста обращается с ним! – прошептал тем временем Икебод на ухо Аймбри.
– Тогда пойду попасусь немного, – разочарованно протянула Аймбри.
– Ну, я надеялся задать очень много вопросов, Владыка.
Хотя Аймбри пока не чувствовала слишком уж отчетливого действия яда. Онемение – но довольно слабое. Неужели с ней боролось ее тело? Было ли такое вообще возможно? Аймбри знала, что у нее нет иммунитета к змеиному яду, а его действие может еще и усилиться из-за жидкости, которая вылилась из раскушенной бутылки.
Аймбри быстро явила ей сценку с отображением всего происшедшего.
– Но за что же лишать их чести и достоинства? – спросил он. – Они боролись, чтобы спасти свой мир вот от этого, – Шерринфорд махнул рукой в сторону города, – и я вовсе не исключаю, что, будь всего этого поменьше, мы тоже жили бы гораздо счастливее.
– Да, конечно, я это знаю! – ответила Хамелеон. Она сделала запись в книге и поставила свою подпись, не забыв убедиться, что ее автограф при этом не превратился во что-нибудь ужасное. Затем Аймбри, подойдя к книге, с размаху припечатала страницу своим копытом, оттиснув при этом на белой бумаге карту поверхности Луны, вокруг которой вязью шли буквы: «Кобылка Аймбриум».
– Я перемотаю пленку на час вперед, – сказал мужчина в белом халате. – Медленный старт, но сейчас вы увидите...
Он сидел, развалившись, вместе с землянином и Тахвиром Темным, чей чин мейя соответствовал примерно младшему лейтенанту. Флэндри привыкал к смеси формальности и вольности, царившей между офицерами и рядовым составом в мерсеянской службе. Вместо взаимной отчужденности, которая была на земных кораблях, здесь старшие чины установили атмосферу задушевности, как если бы они вели партнера в бесконечном танце, не особенно его контролируя.
– Это все его хитрости, – темпераментно воскликнула Аймбри, – если жители Мандении и жители Ксанта обескровят друг друга, то он может прекрасно подчинить всех своей воле!
И тут он пылко заговорил:
– Но он как раз и должен умалчивать об этом, – сказал Повелитель Зомби, – мы должны это сами вычислить. Только тогда мы наконец-то сможем разорвать эту проклятую цепь и спасти Ксант!
Аймбри не стала воспринимать это всерьез. Она видела Последнюю волну, но это было так давно!
Арло уже видел, как Бедокур, задрав ноги, перелетает через ее плечо и падает лицом на каменный пол. Головоломное приземление! Но предчувствия обманули Арло – Бедокур на прием не попался. Вместо этого он дернулся влево, сделал шаг вперед, его правый локоть проскочил у Досады над головой, и она осталась ни с чем.
По сравнению со спиралью «спицы» были короткими, но Арло и с пустыми руками понадобилось бы минут десять, чтобы пересечь логово. Сейчас времени на это уйдет вдвое больше.
– Но ведь вас там убьют! – возразил кентавр.
Ни один доктор не мог бы перенести своих профессиональных неудач, если бы у него не было удач. Джек Хэйвиг был несомненной удачей. Пусть я не смог помочь ему как врач, зато помог как человек. Опыт позволил мне увидеть это. Я понял, что мальчик очень страдает.
– А там ты тоже был детективом?
Чья-то рука коснулась его. Он с трудом вынырнул из объятий беспокойного сна. Мягкая ладонь зажала ему рот. И в черноте камеры послышался шепот Леонсы.
– Я… Мне надо идти, – выговорил Тим с трудом и так тихо, что она едва расслышала. – Наше время еще не пришло.
– Я думала, мы пошутим после ленча, Джек, сладкий мой, – прошептала она. – Но почему бы нам не пошутить до и после? Мммм?
"Нет. Только неорганический разум".
– Сука, откуда ты знаешь?
– Неужели вы не понимаете? – настоял Хоксберг. – Я дипломат. Сопровождайте, если хотите, но вы не имеет права задерживать нас. Поезжайте, пилот.
– Может, на Мерсее будет более привычно, – сказал Хоксберг, – там уже была промышленность, когда люди открыли ее. Мерсеяне так быстро освоили идею космических путешествий…
Загадочный запах усилился. В пещерах всегда был слабый сквозняк, даже в тупиках, здесь же ветер дул со стороны каменоломни. Арло бесшумно ступал голыми ногами по теплому камню, нащупывая языком один из камней за щекой. Ради таких вот испытаний он и жил? Опасность, приключение, неизвестность, действие!
– Это так же верно, как и седьмой круг ада, – сказал Абрамс.
– Так для какого бегства? – Аймбри так и не смогла ничего понять. Может, бегство возлюбленных было каким-то обычаем в этой стране, о котором она до сих пор ничего не знала. Она отлично понимала, что бегство молодых – это тоже брак, только не легальный, тайный – сны на подобную тематику она тоже частенько доставляла по различным адресам.
– Совместная комиссия, земляне и мерсеяне…
Может ли он. Джек Хэйвиг противостоять будущему во имя маленького обожаемого комочка праха?
Арло продолжал идти. Любое изменение и характере движения могло стать роковым – если их положение уже не является безнадежным. Чихание, однако, не звук страха, оно могло бы сойти за...
Она содрогнулась и тихонько заскулила, как скулит собака по убитому хозяину.
– Автономный источник питания, – сказал мужчина в белом халате. – Разгон сначала медленный.
Ошеломленный Арло пытался ее опровергнуть:
– А почему ты не хочешь рассказать мне о деталях?
– А как можно нести хвею? Я тоже его люблю.
– А ты не знаешь? – с удивлением воскликнул он. – Но если ты не знала, за что меня арестовали, как ты могла освободить меня?
– Да, Гранди, нам тут действительно придется подчиниться, – сказал Чет. – Ведь Аймбри теперь наша королева, нам нужно исполнять ее распоряжения. К тому же она права. Сейчас нам нужно поскорее предупредить всех и увести их подальше, в безопасное место. И еще, нам нужно еще разыскать Удара и тоже увести его.
Добравшись до ближайшей к замку плантации гигантских тыкв, ночная кобылка моментально погрузилась в Мир Ночи. Сейчас она была одна, и потому разные ночные чудовища не стали тратить сил на ее запугивание, зная, что это все равно не принесет им пользы. Сейчас Аймбри держала курс на резиденцию Ночного Коня.
– Может, освободить пару сегментов от другой гусеницы?..
На лице Всадника заиграла торжествующая улыбка: – Знаешь, кобылка, я хочу предложить тебе неплохую сделку. Ты расскажешь мне, как тебе удалось бежать, а я взамен возьму тебя в качестве своей лошади. Таким образом ты будешь избавлена от жестокости карфагенян, а потом, когда я поймаю наконец своего жеребца, я отпущу тебя на волю. Мой конь, а не ты, должен быть на привязи. Верно я говорю?
Он бегло осмотрел коммуникационный офис. Люди сидели перед нагромождением измерительных приборов, как загипнотизированные. Иногда кто-нибудь из них касался приборов управления или обменивался несколькими словами с соседом. Электромагнитное радио не действовало за пределами корабля, но при включенной сверхпередаче для сообщения информации было достаточно малейшей модуляции, «Сабик» мог передавать и принимать мгновенно.
– Спасибо! Мы постараемся не повстречаться с ними! – поблагодарила за информацию Аймбри.
«Ну что ж, начнем», – подумал Двир. Ничто уже не могло повлиять на его решение. Когда-то он испытывал страх, сердце его отчаянно билось, напоминая любимые образы жены, детей и их дома на далеком Танисе. Он проявлял отвагу, чувство высшего долга, радовался тому, что мог доказать свое мужество, проскочив у смерти между рогами – только так можно было почувствовать себя по-настоящему живым! Но все это ушло из его тела. Он больше не мог вспомнить эти ощущения. Лишь одно желание никогда не покидало его и ныло, как незаживающая рана – вновь ощутить все эти чувства.
– Что? – произнес ребенок.
Но неожиданно Хамелеон блестяще решила эту проблему. – Скорее пройди через стену! – крикнула она. Но совет этот был бесполезным – сейчас был день, а не ночь, а днем волшебные свойства кобылки не имели силы. В подтверждение своих слов Аймбри явила перед женщиной образ измученной лошади, беспомощно тыкающейся в стену замка. Кобылка чувствовала как Хамелеон крепко вцепилась в ее гриву – она была впечатлительной женщиной и слишком близко принимала все к сердцу, даже если это происходило во сне.
– Суть такова: мы не можем позволить себе Рагнарек. Ваша победа так же дурна, как и победа Хтона. Неважно, кто побеждает, торжествует Зло. Необходим компромисс.
Старая монахиня нахмурилась и шагнула к ним.
В сущности, он знал об Арло уже давно. Когда-то змей был безобидным, хотя и громадным созданием, шнырявшим по своему лабиринту и питавшимся забредавшими туда животными. Затем на его мозг оказал воздействие доктор Бедокур: он вселил в змея неизбывную ненависть к людям, особенно с миньонской кровью. Змей был лишен рассудка, но обладал сильной телепатией: он мог отличить человека от миньона. Сумасшедший Бедокур сделал его злобным и так же поступил с пещерным волком. Воистину дети Локи!
– Да, трудно было найти правильное решение, – сказал он.
Вдруг Аймбри поняла, что этот человек нравится ей даже больше, чем его жена Хамелеон. Он был прекрасным человеком, без всякого самомнения, умным и практичным.
То, что они встретятся с подобными им, конечно, окажет свое воздействие. На этом сыграл Уоллис, сыграет и Хэйвиг. Но этого, конечно, мало. Кроме того, Уоллис обещал всем власть и величие, он утверждал, что каждый из них – творец будущего Что же мог сказать своим товарищам Хэйвиг, чтобы они прониклись ненавистью к Ээрии, поняли необходимость войны с нею?..
– У нас тут есть волшебный ковер волшебника Хамфри. Он когда-то одолжил его нам, но мы так и не вернули ковер назад. Если Хамелеон захочет вернуться в Ругна, она может воспользоваться им. Но мне кажется, что сейчас ей лучше немного побыть здесь!
Конечно, так оно и было. Как мог вести себя человек, ненавидящий этот дом, скучающий в школе, несущий на своих плечах тяжкий груз знания будущего?
– Таких, как я, вы все время держите в неведении, пока мы не примиримся с этой болтовней относительно того, что миссия Ээрии слишком важна для всего человечества, чтобы мы могли тратить свои драгоценные жизни на обычную гуманность. Верно?
– Если вы правы в своих суждениях и искренни, – Энрике стоял без движения еще некоторое время. Тишина угнетала все больше и больше. И тут он сказал все сразу: – Очень хорошо, энсин Флэндри. Обвинения против вас приостанавливаются, и вы временно переходите под мое командование. Вы вернетесь в Хайпорт со мной и будете ожидать дальнейших приказов.
Вода снова стала жидкой, но жидкой настолько, что перестала держать вес Аймбри и Хамелеон. Аймбри внезапно погрузилась с головой в воду.
– Конец лекции, – сказал он, – давай посмотрим, что тебя ожидает. Обычно я не говорю этого парням в твоем самонадеянном возрасте, но поскольку тебя нужно подбодрить… что ж, я скажу: если ты на вершине успеха, Господь, помоги противнику!
– А оно в состоянии расплавить метал?
– Это… – Внезапно корабль вздрогнул. Раздался грохот. – Выпущены ракеты! Мы открыли огонь!
Привидение тем временем испарилось. Видя, что его никто не пугается, оно наверняка решило, что утратило свою квалификацию и теперь уже ни на что не годится. Это чувство хорошо было знакомо Аймбри: нет ничего более обидного и унизительного для того, чья работа – страх, сознавать, что никто должным образом не оценивает его трудов и ни капельки его не боится.
Экраны еще работали. Флэндри увидел мельком «Умбриэль», прежде чем относительная скорость сделала его невидимым. Носовая часть корабля была изуродована, ствол орудия изогнут на девяносто градусов, и электроды напоминали застывшую морскую пену. Но он еще действовал. Так же, как и «Сабик».
Когда он вытащил скатомедузу, с нее свисало два тонких, прозрачных хвостика. Внутри каждого уже образовалась красная полоска – кровь из мяса перекачивалась в пищеварительный тракт паразита.
Причина, должно быть, в самом Арло, на что, похоже, и намекали норны. Наверное, изменился каким-то образом он и стал для хвей чужим. У цветов не было разума, они не могли рассуждать, а значит, не могли и лгать. Они реагировали лишь на то, что скрывал в себе стоящий рядом человек.
На экране полуженщина-полурусалка плыла в морях, которых не было никогда.
На экране появилось изображение. Абрамс, в отличие от человека с нетренированным глазом, мог различить индивидуальные черты среди негуманоидов так же легко, как и среди своего вида. Это было частью его работы. Руней не выглядел настоящим млекопитающим с террестроидной планеты. В нем было заметно происхождение от рептилий немного больше, чем у гомо сапиенс – слегка шелушащаяся бледно-зеленая кожа без волос и короткие треугольные позвонки, идущие сверху прямо от головы по спине до конца длинного тяжелого хвоста. Хвост, служивший противовесом его наклоненному вперед телу, вместе с ногами, походил на штатив, так что квадратная фигура Рунея словно бы сидела на этом штативе. Если бы не сложные костяные изогнутости на месте ушей и надбровные дуги, нависающие над блестящими черными глазами, его голова и лицо могли бы сойти за голову землянина. На нем была надета облегающая, черная, с серебром униформа. За его спиной на стене виднелись ружье с колокольным раструбом, модель корабля, забавная статуэтка – сувениры далеких звезд.
– Это я, успокойся, – проговорила Аймбри, – я лошадь, доставляющая людям сны. Только вот днем они начинают сомневаться в том, что видели ночью.
– Я слышала о нем, но не знаю его лично. Он нелюдим. Но зато я знаю Милли, она уже больше не дух. И вообще почти все наши привидения – народ приятный, за исключением, правда, одного духа, обитающего у нас лет шесть... – тут Хамелеон заколебалась, не желая, видимо, говорить о духах умерших людей не очень приятные вещи. К тому же женщина не могла подобрать подходящего слова, которым можно было бы определить суть этого духа.
– Но тогда... – Аймбри не нашла в себе сил довести эту мысль до конца.
Наступила темнота.
Хэйвиг решил явиться в образе пилигрима-скандинава, разумеется, католика, но менее твердолобого, чем французы, венецианцы, арагонцы и другие западноевропейпы, которые, подобно волкам, старались задушить умирающую империю. Конечно, лучше всего было бы предстать в роли русского – их было много в Византии, – но русские уже тогда отличались крайней ортодоксальностью взглядов. Хэйвиг не стал рисковать, боясь провала, и сразу отбросил эту мысль.
Она растаяла – женщина каждой своей клеточкой. Ее волосы сияли живым пламенем. Вдруг она вздрогнула и отпрянула.
Так были обойдены дальнейшие расспросы о природе размножения людей. Но в воображении Арло одно переплеталось с другим добыча руды на планетоиде и любовная история.
– Потому что он любит вас, – сказала Досада. – Я знаю, что и меня он любит. Но чтобы передать хвею от меня к вам... – Она в изумлении прервалась. – Вы должны любить меня!
– И впрямь настало время для сбрасывания покровов со старинных тайн! О да, откроем истину хотя бы перед самым концом! Ты – мой родственник, ты – наследник Старшего Пятого.
– В конце своей службы я больше времени думал, чем путешествовал, – сказал он.
Аймбри везла голема и манденийского ученого к тому месту, где находились захватчики. Ксант жил без нашествий жителей Мандении уже примерно полтора столетия, это было даже необычно.
Старая монахиня нахмурилась и шагнула к ним.
Аймбри тем временем вышла из зала, спустилась по широкой лестнице во двор, зашла на опустевшее теперь кладбище зомби, чтобы попастись на обильно произраставшей там сочной траве и немного отдохнуть. Как это ни странно, но самая лучшая трава всегда растет почему-то именно между могилами. Аймбри знала, что далеко ей отлучаться нельзя, поскольку она может понадобиться волшебнику Хамфри в любой момент.
В этой синхронности было что-то особенно притягательное, даже приятное – стук конских копыт как бы олицетворял норовистость обеих лошадей.
Их вновь остановили в холле и вновь им удалось пройти, обменявшись словами на ходу.
– Ты тоже беги, Чем! – воскликнула Аймбри, понимая, что теперь карта продвижения жителей Мандении уже больше ни к чему. – Поскорее убегай отсюда и посмотри, если тебе удастся найти где-то еще помощников, то веди их сюда. Может быть, какие-нибудь лесные чудища захотят помочь нам...
Арло знал, что все бесполезно. Химера не только питалась глазными яблоками и половыми железами – она поражала жертву со скоростью звука. Ножи, граватаны и даже взрывометы были против этой стаи бесполезны.
– Ну и что ж, – заговорил Хэйвиг, – я путешественник во времени, рожденный в самый поздний период.