ЗНАЕШЬ, НАШ ТОМ

– Хорошо, вы делаете прогресс. – На этот раз ее рука задержалась на его руке.
– Аймбри упала в кратер, в черную дыру Пустоты, – объяснила Хамелеон, – она убила-таки этого негодяя Всадника, сняла с него магический амулет и отнесла его к кратеру Пустоты, чтобы освободить нас всех из заточения в тыкве, но сама она спастись не смогла!
Она побежала за ним.
Аймбри стояла на месте, обдумывая ситуацию. Змея ужалила ее, но масса лошади была достаточной, чтобы яд рассосался по ее телу и потерял опасную для жизни концентрацию. Если укус был слабым или доза яда, впрыснутая змеей, недостаточной, то Аймбри выживет в любом случае. Но в любом случае ей придется помучиться и, очевидно, перестать идти по следу.
Хасбинбад рассмеялся. Даже если бы он ответил, то из-за все увеличивающегося расстояния Аймбри все равно не услышала бы его ответа. Но все равно ночную кобылку беспокоили два вопроса: как карфагеняне все узнавали и откуда они узнали то, что после Арнольда еще кто-то должен быть королем? Казалось, что обе стороны – и жители Мандении, и жители Ксанта – знали о пророчестве, согласно которому должно пробыть у власти именно десять королей, пока манденийское вторжение не закончится. Но, как часто случается в подобных случаях, ответ на этот загадочный вопрос был скрыт где-то в глубокой тьме.
– За последние несколько дней я многому научился и кое-что узнал о телепатии. Вам надо ее усилить, а не подавлять. Миньонетки должны быть объединены. – Он оглядел пустые туннели-воздуходувки. – Прежде всего я хочу организовать безопасную базу для военных действий.
– А мы, люди, заселили десятую часть галактики за триста лет, – сказал Арло. – Почти в три тысячи раз быстрее, к тому же нас сдерживало отсутствие незанятых планет. Это вам что-нибудь говорит?
Он докапывался до истины. Час за часом, по мере того, как они пролетали сквозь владения Мерсеи, он сидел, склонившись над листом бумаги с карандашом и калькулятором, и усиленно работал. В их полете не было ничего драматичного. Он просто проходил в тех районах, где, предположительно их враги редко появлялись. С какой стати существам, у которых биологические потребности очень схожи с человеческими, уходить от тускло-красной карликовой звезды к беспланетному голубому гиганту или гаснущему Сефейду? У Флэндри было достаточно времени для работы.
Яд гусеницы оказался сильнодействующим. Арло пробивал себе дорогу к сознанию, изнуренный удушающим жаром, – но по-прежнему не двигался по собственной воле. Теперь отказали даже ноги. И глаза.
Аймбри снова наслала на них приятный и расслабляющий сон, чтобы перед дорогой все они смогли хорошенько отдохнуть и набраться сил. Сама же ночная кобылка, подождав немного, рысью поскакала к гигантской тыкве, нырнула в нее и вскоре была уже в Медном городе.
Далеко в туннеле Досада подняла суматоху. Она с пронзительным криком прыгнула в озеро, подняв во все стороны брызги. Звук прекрасно распространялся в туннеле: по-видимому, ловушка гусеницы обладала отличными акустическими свойствами.
Он сидел на земле, задыхаясь, пока наконец не пришел в себя. Почувствовав сильный голод, он взял кусочек овечьего сыра и ломоть хлеба. Жадно пережевывая, он с удивлением подумал, что ест пищу, самую обычную для этого периода времени и места на Земле. Пищу, которую ел сам Христос, если, конечно, он существовал. Никогда на Земле не переводились ученые, считавшие, что Христос – это просто миф, вроде какого-нибудь Озириса-Митры. Предположим, что его не было. Вернее, был, но совсем не таким, каким его изображают церковные книги, не живым воплощением Создателя Вселенной. Была бы жизнь на Земле лучше, если бы люди не следовали его заветам?
Тем временем четверо жителей Мандении, которым посчастливилось спастись, карабкались на возвышенность.
Аймбри стала внимательно рассматривать следы на земле. Цепочка отпечатков лошадиных копыт вела куда-то между гор.
Аймбри одолевали сомнения, но она не стала опровергать или критиковать предложение королевы.
– Я слушаю вас, ваше величество? – вопросительно сказала она, и Аймбри почудилось, что даже голос ее подруги стал каким-то скрипучим.
Над головами пролетел снаряд и разорвался возле Горбатого Моста.
Атон стоял справа от отверстия, подняв обоюдоострый топор, слева стояла Досада со сталактитовым дротиком в руке. Он займется пастью, она – глазами, а Кокена оставалась приманкой в углу пещеры. Перед самым ударом Атон и Досада переглянулись, чтобы согласовать нападение, и застыли вдруг в долгом тоскующем взгляде – в присутствии Кокены, которой оба устыдились.
– Да ладно, Флэндри шаркнул ногой и покраснел.
– Спасибо, – сухо сказал Руней. И через минуту продолжил: – Я не спрашиваю о ваших военных секретах, но хотелось бы знать, каким будет следующий шаг союзников Земли?
– У нас на Земле Ольги Ивановой есть такая же баллада, – ответила Барбро. Слова самые обычные, но в голосе ее ощущалось беспокойство. – Одна из народных баллад. Никто не знает, кто все это сочинил, но обычно их поют для ритма в хороводах.
– Тогда… вы продвигаетесь вперед очень смело. – Она потянулась в своем скафандре. – Я бы тоже могла. Скажи мне, что это за штука, которую вы преследуете во времени?
Все остальные, что пришли с ним, включая и проводников, уже исчезли. Уоллис имел с ними лишь короткую беседу, не скрывая своего пренебрежения.
Аймбри стала серьезнее. – Ночные Силы, – повторила она более внятно, – точнее, Ночной Конь. Он определяет, какие сны и кому следует послать. Он и послал это сообщение.
– Когда в последний раз ты видел своего наставника?
– Пока я буду с Атоном, – с подъемом проговорила Досада, – ты будешь с Кокеной. Возникнут две законные генетические лестницы, и никто не будет исключен.
Удивленный таким к себе отношением, призрак завис в воздухе.
Наконец они добрались до плантации, на которой произрастали гигантские тыквы. – А теперь, – обратилась кобылка к дневному коню, – мы должны идти шагом. Постоянно держись за меня и не бойся ничего, что бы ты там ни увидел. Если ты потеряешь связь со мной в тыкве, то останешься там навечно!
– Боюсь, что нет, – Флэндри подумал о том, почему райские мотивы были так распространены в наземных культурах Старкада. Было бы интересно узнать. Если бы не эта проклятая война, люди могли бы сюда приезжать и по-настоящему изучать планету. Тогда и он мог бы присоединиться к ним.
«Странно, – размышляла какая-то отдельная его часть, – что при нашей тысячелетней истории, при всех наших социодинамических теориях природа власти остается все-таки загадочной. Если я буду осмеян, то можно будет и удалиться в свои владения. Но ведь и Земле я нужен».
– Ты же знаешь, наш Том – истинный янки, – со смешком сказала она. – Он не разрешает мне обсуждать с врачом социальные проблемы, касающиеся нашего сына. – Смех ее был каким-то тревожным.
Бинк, увидев приближавшихся людей с копьями, раскрыл книгу. Он пытался прочесть заклинания.
Если только полностью не очистить какой-нибудь участок пещер от животных. Это бы лишило Хтона восприятия и позволило миньонеткам нанести неожиданный удар – из этой непрозрачной области.
– Должно быть, это был все-таки кто-то из Ксанта, – убежденно сказала Аймбри. – Очевидно также, что это был волшебник. Он наложил на короля заклятье и скрылся!
Хоксберг оттолкнул ее.
Добрый Волшебник замолчал. Когда королева Ирис увидела, что он закончил говорить, она тут же задала свой следующий вопрос. – Но почему никто до сих пор не подозревал о волшебном даре Бинка? – искренне удивилась она. – Тогда бы его еще раньше сделали королем.
– Но после Бинка королем Ксанта должен стать кентавр по имени Арнольд.
– Сейчас я все узнаю, – закричал Гранди, – быстрее материализуйся!
Аймбри тоже не могла забыть шпор: – Даже самый маленький укол ими подобен укусу змеи!
Уоллис махнул сигарой.
– Да, – согласилась с ней Айрин, – а ведь нужно еще поскорее изловить Всадника!
Ада сидела, скрестив ноги, в том же туннеле. У нее и мысли не было бежать! Голова девочки склонилась, на теле блестел пот.
– Да, это очень удобно для общения, – вмешался голем, – ведь растения и животные здесь разговаривают на разных языках, а люди в состоянии общаться только на одном. В Мандении же все наоборот. Животные действительно не могут разговаривать на языках людей, но некоторые понимают его, как понимаете вы. Вы даже не можете представить, какое волнение охватывает даже жителей Мандении, когда они входят в Ксант и чувствуют, что тут творятся такие чудеса!
– Курсовики! – пронзительно вопила Драгойка у штурвала. – Всем стрелкам! Огонь! За Дженьевар ва-Радовик!
– Теперь я понимаю твои сомнения, – ответила Аймбри. – Волшебство – вещь намного более сложная, чем я прежде думала.
– Тебе нечего бояться, их там действительно нет! – заверила его Аймбри, – даже Икебод – и тот уехал в деревню после того, как его друг, кентавр Арнольд, потерял рассудок. Сейчас в замке остаются одни только женщины во главе с королевой Айрин.
Красицкий был спокоен. Он сказал, что оставил свой город и свою эпоху ради Французского Просвещения. Шепотом он сообщил, что его партнер Мендоза – гангстер. Вернее, он сказал «наемник», но смысл этого слова Хэйвигу был понятен. «Мне лично плевать на то, что какого-то еврейского плотника, страдающего манией читать проповеди, казнят на кресте, – сказал он, ухмыляясь. – Но ты относишься к этому иначе, да? Что ж, по крайней мере, среди нас появился один разумный человек».
– И ты знаешь, кто он?
– Никому бы такого не посоветовал! Клянусь, что я убью тебя только по указанию Хтона. Я – слуга, а не хозяин, не избранный. Ты будешь иным, чем я. Ты будешь первым живым хтоническим богом. Хтону больше не нужны частичные результаты. Ты должен поверить в свою судьбу, иначе все бесполезно. Приди добровольно к Хтону, ничего от него не скрывая ни в уме, ни в сердце.
– Хотя мастерство древних ваятелей давно утрачено, – говорил он, – посмотри все же, посмотри, как величественно его лицо с твердо сжатыми губами…
Тихая до того Северная Деревня должна была быть покинута своими жителями, поскольку манденийцы уже приближались к ней. То же самое касалось и деревни кентавров, расположенной к югу от Северной Деревни. Кентавры всегда приходили на помощь, когда нужно было перевозить слабых и немощных людей. В свою очередь, жители использовали свое знание магии и волшебства, чтобы облегчать продвижение кентавров, а также обеспечивали их всем необходимым – от еды до разнообразных инструментов. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Аймбри уже знала, что почтенные дедушка и бабушка Аймбри жили в Северной Деревне, кроме того, родители кентавров Чета и Чем жили в центральном селении, поэтому скорая эвакуация жителей всех этих районов была в интересах обитателей замка Ругна – как в чисто человеческом, так и в тактическом плане. Когда тут узнавали о том, что врагу надо сдать новый кусок территории, то лица у всех становились хмурыми, но это была суровая реальность, от которой никуда не денешься.
Сприган появился перед Аймбри. Он был ростом с обычного человека, только вот руки у него были несоразмерно большие и покрыты шерстью, а лицо приняло устрашающее выражение. Сприган сразу же зарычал, стараясь произвести впечатление.
Теперь путешественницы миновали область каменных Зодчих и направились в сторону области Кипящей Грязи. Аймбри и Хамелеон увидели, как зеленые и пурпурные грязевые болота кипели и клокотали, испуская фонтаны желтого дыма. Но копыта ночной кобылки даже не касались кипящей грязи. – Что это такое? – поинтересовалась Хамелеон.
– Лфэ? – теперь Боль встревожилась. – Ни малейшего воображения! Совершенно очевидные мысли, ответный удар станет для Хтона детской игрой!
Выкинулся язык, на ощупь отыскивая добычу. Арло понимал, что он быстро найдет Досаду, если она попробует пробраться по этой твари. Но хвостовой сегмент гусеницы уже замыкал круг. Через минуту ей придется выбирать свою судьбу, как и всем животным, по глупости попавшим, сюда.
– Она назвала тебя своим любовником, своим возлюбленным, своим мужем, своим всем, – заметил Бедокур. – Но кое-что она опустила. Она не назвала тебя...
– Да. Хвея любила меня, поскольку я любила Атона, который любил ее истинную хозяйку. В цепочке привязанностей хвея видит не дальше одного звена. Умственное знание человека обо всей цепочке не воздействует на хвею, она должна приблизиться к каждому звену, чтобы понять его своим собственным, чисто эмоциональным способом. Любой разрыв цепочки способен ее убить, если разорвано ближайшее звено.
Хэйвиг стал медленно перемещаться вперед во времени. Когда за окном стало совсем светло, он остановился, аккуратно поправил перерезанный трос, чтобы не был заметен разрез, и стал ждать. Никогда еще время не тянулось так медленно.
Внутри ствол был похож на церковь, поскольку верхняя часть его, подобно колокольне, уходила ввысь и терялась там. Деревянные стены незаметно переходили в деревянный пол. Изнутри Баобаб не казался уже перевернутым вверх тормашками – может быть, это был тоже оптический обман.
– Айрин! – радостно воскликнул Дор, завидя жену.
– Теперь-то я понимаю, почему тебе так нравится разглядывать нимф, – не унимался Гранди, – ума у них нет, поэтому ум не отвлекает тебя от рассматривания более существенных деталей их тел!
Пройдя и эту местность, путешественники пошли дальше. Теперь перед ними открылась потрясающая картина – темное пространство во многих местах было пронизано сверкающими лучами света. Одни лучи, касаясь какого-нибудь предмета, мигом воспламеняли его и окутывали красным огнем, другие же, напротив, делали предмет белым и заставляли его превращаться в пар. Черные лучи обращали все в замерзшие субстанции, зеленые лучи, напротив, заставляли все встречное зацветать зелеными листьями.
Он кивнул:
Город с устремленными в небо шпилями и изящно закругленными куполами был пуст. Невидимый барьер ненадолго задержал их. Они двинулись вперед во времени, пока не увидели в воздухе корабль. Тогда они остановились.
– Ага, это указывает на то, что Всаднику не нужно физически дотрагиваться до своей жертвы, – заключил Бинк. – Он может находиться на небольшом расстоянии, может быть, даже вне пределов видимости. Это очень важная деталь – для наложения заклятья ему не требуется видеть объект. Он просто мог заранее прийти к Баобабу и спрятаться в одной из этих расщелин. Может быть, что он даже находился здесь тогда, когда вы были тут, выжидал момент, когда Хамфри останется один. Возможно, это все произошло сразу же, как только ты ускакала. Интересно, все ли заклятья Хамфри остались на своих местах?
– Неужели это правда? – с недоверием спросила она. – Неужели я действительно снова живу, как будто родилась второй раз?
– Я отправлюсь туда прямо сейчас! – воскликнула Аймбри. – Если короли все еще там...
– Красивые здесь места, – сказал Шерринфорд, когда они закончили ужин, но еще не разожгли костер.
Язык китомедузы крепче сжал его ногу и подтянул к выпуклости, окружающей рот, не обращая внимания на движение. Арло почувствовал прогорклые кишечные газы, парившие над ртом, услышал глубоко внутри урчание.
– Конечно! – с сожалением согласился Арло. В мифологии покачнулся еще один столп. А жаль, поскольку образ был по-своему привлекательный и Арло хотел как можно точнее следовать древнескандинавскому примеру, дабы убедить Хтона в своем якобы подражательном мышлении.
– Я не предлагаю идти на компромисс за счет жизненно важных интересов, – призывал Хоксберг, – и во всех случаях, какого бы согласия я ни достиг, оно должно быть ратифицировано здесь. Милорды, нам не следует долго отсутствовать, это могут заметить. Но если вы выслушаете…
Это ошеломило Белого: – О нет, этого я совсем не желаю!
Аймбри встретила кентавров на песчаном берегу. Кентавры переправлялись на управляемых энергией волшебства плотах, которые были очень искусно изготовлены. Было очевидно, что кентавры нисколько не стыдятся использовать волшебство там, где без него никак не обойтись. Всего кентавров было ровно пятьдесят, но зато каких – все как на подбор рослые, с блистающим вооружением и латами. Но Аймбри все-таки с сомнением подумала, смогут ли пятьдесят кентавров справиться с тремя сотнями жителей Мандении.
– Вы римляне или карфагеняне? – спросил путешественников один из жителей Мандении.
– Только две?
Но жители Мандении, которые оставались, за рекой, сейчас были заняты отнюдь не обдумыванием своего положения. Они быстро развели большой костер – у них, очевидно, была просто какая-то маниакальная склонность поджигать все, что им попадало под руку! – и теперь они совали свои стрелы в костер, давая им возможность загореться. Что с ними, неужели они решили уничтожить свое оружие? Было совершенно непонятно, для чего они все это делают.
Почувствовав его холодность, Хоксберг поспешил сменить тему разговора и перешел на банальности. Вскоре Брехдан извинился и отбыл еще до полуночи.
Щеки у Шерринфорда слегка порозовели.
Мужчина? Женщина? Любовь? Какое это имеет к нему отношение?
– Мы… я… – он видел страдание на ее лице и полностью осознавал, что значит сделать чувствительное существо чьим-то орудием. – Я виноват. Не слушайте ее. По пути…
Незаметно гном оказался у обрыва и почувствовал, что не в состоянии затормозить. Ужас охватил его, как только он почувствовал, что сорвался и летит вниз. Падая, он заметил на дне каньона острые камни, очертания которых становились все отчетливее. Нет уж, лучше пасть дракона, чем эти камни, и лучше армия, чем пасть дракона – но выбирать теперь уже было поздно.
– Но я не такой плохой человек, как ты думаешь, – продолжал убеждать ее Всадник, – я всегда хорошо обращаюсь с лошадьми, если и они хорошо ко мне относятся. Все, что я требую от них – это всего лишь полное подчинение!
– Да сколько угодно может там бродить! Изнутри тыква такая же большая и обширная, как весь Ксант. Достаточно сказать, что там умещаются все сны для обитателей Ксанта, причем каждую ночь приходит новый сон, и ни один не повторяется дважды. Тем же, кто живет внутри тыквы, Ксант кажется наоборот очень маленьким по сравнению с нашим миром, миром Ночи.
Сфера делала уже десять километров в час.
– Но человек с ранцевым вертолетом поднял бы на ноги всю экспедицию.
– Только будь осторожен, – предостерег Атон. – Хтон действует без лишних предупреждений.
– Да, нормально! – ответила Аймбри, мысленно ругая себя за то, что она снова думала о том, что так упорно гнала прочь из головы. Но почему это удовольствие вдруг породило в ней некое подобие чувства вины? Возможно, Аймбри, поскольку она была все-таки волшебной кобылкой, чувствовала себя так же, как чувствуют себя люди, которые плотно прижались друг к другу – некое чувство неловкости. Сначала обе лошади шли шагом, а затем, приноровившись, перешли на рысь. Теперь стук восьми копыт стал синхронным – два копыта одновременно ударяли по земле: бух-бух-бух!
– Видишь ли, Хамелеон – человек, то есть воплощение Силы...
Досада опустилась рядом на колени, как она делала и прежде.
– Ты прав, – поддержал его Гранди, – тем более, довольно уже и того, что она чуть не угодила в лапы озерных тритонов! Потому я сам пойду первым!
– Надо что-то сделать с твоими руками, – проговорил Атон. – Смотри, с них сходит кожа. На заживание потребуются недели.
«Марта, я скучаю по тебе».
– Зато я знаю, – сказал Траян, – ты хороша собой, и с каждым годом хорошеешь все больше и больше. Тебе не нравится доставлять людям горе, и эта душа способствует этому.
Несмотря на то, что на улице была ночь, в колонии водяных царило необычное оживление – все обитатели занимались рыбной ловлей. Кое-кто из них уже собрал довольно неплохой улов. – Где живет Сирена, как ее можно разыскать? – быстро спросила Аймбри.
– Нет, – вмешался Гранди, – двоих ковер не выдержит, это одноместная конструкция. К тому же мы не можем тратить целых два дня на путешествие в Северную Деревню или куда ты там собирался. Ты можешь отправиться туда только в том случае, если люди из Мандении захватят замок Ругна. К тому же главного моста через Провал все равно больше нет, а захватчики из Мандении теперь повсюду, а еще...
«Боюсь, что тебе придется, – подумал он. – Пусть недолго, если мы останемся жить…»
А почему, собственно, Арло должен удивляться? Хтон мог заставить единственную в своем роде хвею расти, скрещиваться и мутировать в пещерах. Увеличение размера чудовища и без того жуткой породы вполне в силах неорганического разума.
– Да, сэр, – сказал Флэндри. – Очень. – Он тщательно взвесил свои слова, они были искренними. – Прежде, когда я не знал хорошо тигерийцев, моя миссия была только служебным долгом. Сейчас же я хочу помочь им.
– Владыка Вах Инвори – моя защита. – (Сильный акцент, но разговорчив, слова и жесты точны, достойное приветствие говорит о том, что по чину они равны со своим начальником. Плотный, седые волосы, большой нос, военная выправка. Так это о нем докладывал курьер со Старкада, мол, будьте осторожны).
Свет из окон струился над его плечами. Кто-то крутился у его сейфа. Глаза адаптировались, и Абрамс смог различить отдельные детали. Этот некто, должно быть, походил на обычного рабочего в радиационной бронезащите, когда он проходил по территории базы. Но сейчас он выглядел иначе: одна рука его заканчивалась инструментами, шлем был отброшен, и открывалось лицо с электронными глазами.
О своих планах он рассказывал мне в 1964 году. Его политика заключалась в следующем: разделить эти двадцать веков так, чтобы его личный и официальный календарь – не слишком расходились.
– По-моему, тебе лучше отдохнуть. Тебя ослабили яд саламандры и потеря крови, которую мне пришлось выдавить.
Но как возродилось тут это название? За много парсеков от Земли и спустя сотни лет после того, как закончилось ее средневековье?
Арло забрался на него и взял поводья.
– Некто передает... тебе... агонию.
Выходит, у Досады есть человеческая совесть? Неужели она отказалась от наследия Миньона? Она права в отношении Кокены: раковина не заслуживает такого обращения!
Ребенок поднялся.
У людей из Мандении был в запасе целый день, чтобы прийти в себя, перегруппироваться и продвинуться на соответствующее расстояние. Очевидно, они не теряли времени даром. Рано утром они по главной дороге прибыли к Провалу. Очевидно, они сами старались не сходить с дороги, зная, что отклонение вправо или влево с более-менее безопасного пути грозит им встречей с неизвестными и опасными чудесами, которыми была прямо-таки нашпигована загадочная страна.
Нет, что-то угрожало не ему, а кому-то другому. Его отцу Атону? Нет, не ему. Его матери Кокене? Нет.
Миньон просигналил песету:
– Правильно. Такие случаи бедственны. Мы не вправе допускать беспорядочного размножения под каким бы то ни было предлогом. Поэтому – тафисы.
– Вернулся в двадцатое столетие, разумеется, в другой отель, и хорошенько выспался. А потом, что касается моих византийцев, я уже больше ничем не мог им помочь. Но я предупредил их, чтобы они не болтали о моей помощи. Пусть говорят, что они просто сбежали. Чтобы не привлекать к себе внимание, самое лучшее было предоставить их своей судьбе. Теперь мне оставалось позаботиться о себе.
– Ну и история! – удивленно воскликнул наездник, хлопая Аймбри по холке. Было видно, что история эта ему понравилась. Кобылке была приятна похвала, и она с удивлением поймала себя на мысли, что ей не безразлично, что думают о ней люди. – Скажите, пожалуйста, – продолжал человек, – как остроумно: шел себе великан, споткнулся, ударил разок ногой – обломил вершины у гор, ударил другой раз – проделал этот вот проход. Жаль, что немногие из нас, людей, знают эту историю. Помня о том, что бывает, если великан спотыкается и что при этом чувствуют окружающие, люди задумывались бы о том, что чувствует их окружение, когда спотыкаются они, причем спотыкаются не обязательно в прямом смысле этого слова!
– Он разыскал меня! – сообщила Аймбри.
– Хорошо, – согласилась девочка с легким вздохом. – До огненного языка. – Ее тон показывал, что она не понимает, о чем говорит.
Абрамс схватил парня за руку. Флэндри попытался освободиться. Абрамс удерживал его. Ярость пробежала по его халдейскому лицу.
"Неверно, – подумал Арло. – Хвея любит своего хозяина и любит того, кого любит хозяин, но не может просто так переходить от одного любящего человека к другому. Она, строго говоря, последовательна, а не параллельна. Ибо когда мужчину любит несколько женщин, рождается соперничество, разрушающее любовь – и хвею. Здесь что-то не так. Хвея должна была завянуть – но не завяла".
– Амнзия! – в третий раз выкрикнул Бинк, стараясь произносить заклинание слитно, не выделяя при этом отдельных звуков. В это время подошедший уже достаточно близко житель Мандении взмахнул мечом, но Бинк вовремя увернулся, и удар пришелся мимо цели.
– Как это прекрасно с твоей стороны! – донесся до нее напоследок голос Арнольда.
– Ну, сэр, я думаю… я не могу точно сказать. Меня там не было, сэр. Она рассказала вам о том, как мы улетели с Мерсеи?
– Нам лучше укрыться в каком-нибудь безопасном месте, – живо сказала Боль. – Я буду стоять на страже, пока ты... расширишься. Даже если Хтон об этом еще не знает, он быстро догадается, и твоя жизнь окажется в большей опасности, чем когда-либо прежде.
Арло глянул на трубку, потом на стрелы – и содрогнулся. Потом посмотрел на целительный кубик, пытаясь угадать, как тот действует. На том не было ничего, кроме кнопки на одной из граней. Арло приложил кубик к боку животного и нажал на кнопку.
Когда они взошли на башню, раздался второй взрыв. Он гремел значительно дольше первого. В воздухе Старкада прокатился ужасный грохот. Флэндри подбежал в парапету. Он посмотрел поверх крутых черепичных крыш, коньки которых были украшены цветами и резными головами монстров. К северу за этими старыми стенами изумрудной зеленью поднимался Высокий квартал, где сияли виллы. Ему был виден Столб Стечения, где сходились вместе Путь Гордости, Горный Путь, Солнце и Луна и Дорога Великого Востока. Из-за дыма столб казался еще выше.
– Вас и без меня много, справитесь как-нибудь сами! – отпарировала гарпия и снова познакомила всех присутствовавших с частью своего непечатного словарного запаса. На этот раз выражения были намного крепче предыдущих, даже плоды на перцовом дереве покраснели еще сильнее. Да, пожалуй, действительно, на что годились гарпии, так это острословие, да и то со своеобразным уклоном!
– Что ж, можно сделать и так!
– Ну, наконец-то, – спокойно сказал Всадник, – вот и кобылкакоролева собственной персоной!
– Ты не устала от этого? – спросил он.
– Но мне не приказывали перестать думать. Похоже, что Старкадское предприятие лишь отвлекающий маневр. Они разожгут здесь войну, втянут в нее наши войска, затем – бац, ударят совсем в другом месте.
– А я что делаю? – пробормотал он, не поднимая глаз от стола. – Я и любовью с тобой занимаюсь. И то, и другое я делаю с удовольствием. Но только не сейчас, ради Бога!
– Нет, Владыка, есть свидетельства, что он сверхосторожен по привычке. А те земляне, которые покалечили меня позже в джунглях, не смогли хорошо рассмотреть меня. Я как-то видел Абрамса в компании с другим, Хоксбергом. Это еще тогда навело меня на мысль, что он будет сопровождать делегацию на Мерсею, без сомнения, в надежде заняться шпионажем. Зная мои особые возможности и мое знакомство с методами работы Абрамса, Фодайх Руней почувствовал, что я должен лететь вперед и ожидать приезда землян.
– Мой отец Атон... женился на своей... матери?