ПЕРИКУПА, РУТЫ И РОЗ

– Часто знание чего-то уничтожает того, кто им владеет, – ответил Хамфри, – кое-какие ответы я могу найти и сам, но ситуация от этого не изменится, могут даже возникнуть новые вопросы, на которые снова придется искать ответы. И так до бесконечности. Но вообще я не могу с определенностью предсказывать то будущее, составной частью которого сам не окажусь, а разгадка, кто именно наложил заклятье на королей, кроется как раз именно там. Ответы на все эти вопросы могут казаться правдивыми, потом они станут ложными, потому что интересы разных людей без конца сталкиваются друг с другом!
Машины порхали вокруг, как светлячки. Их машина приземлилась на выступ, выпустила Алисию и Хоксберга и отправилась на стоянку. Они прошли мимо кланяющихся рабов, мимо стражников, отдающих честь, в переднюю с колоннами, где наряды гостей напоминали скользящую радугу, и двинулись в бальный зал.
– Аймбри, слышишь – я люблю тебя! Я освобождаю тебя! Забери свою половинку души! Стань собой!
– Да неужели, – послышался раздраженный голос оскорбленного спригана, – ну-ка, кобылка, взгляни-ка на меня!
Наконец впереди на фоне звезд – маленьких волшебных звезд, которые шепчут нам слова утешения, когда мы мертвы, – поднялись великолепные шпили. Они въехали во двор замка, где, не колеблясь, горели свечи, плескали фонтаны и пели птицы. В воздухе стоял запах цветов брока и перикупа, руты и роз – не все, что принес в этот мир человек, ужасно. Истинные Обитатели во всей своей красе ждали у входа, чтобы поприветствовать их. За стройными рядами встречающих играли в полутьме пэки; среди деревьев мельтешили дети; веселье сливалось с торжественной музыкой…
– Я не знаю, – ушла Аймбри от ответа.
Арло обратился внутрь, и там был Хтон – его друг, как и прежде.
– Хорошо, хорошо, – виконт не встал с кресла, лишь повернул к нему худое лицо. Он сидел расслабившись, элегантно одетый, голос у него был довольный: – Кто это прибыл?
– Нет, нет, Ксения! – воскликнул он. – Я такой же смертный, как и ты, клянусь. Случилось нечто странное. Может быть, я смогу объяснить тебе позже. Но поверь мне, моя дорогая, я всего лишь человек и ничего больше.
В какой-то момент Флэндри охватило искушение. Он бы многое отдал, чтобы как-то ответить ей. В нем говорили вовсе не принципы, не прошлые лекции о том, чтобы стараться не оскорблять местные обычаи и привычки, и, конечно же, не разборчивость. Если на то пошло, ее непохожесть делала Драгойку еще более пикантной. Но он не мог предугадать, что ей придет в голову во время близких отношений.
– У меня только одно желание – убить Всадника, как только я встречу его где-нибудь, – сказала Аймбри раздраженно, – к тому же я совсем не уверена, что он раскроет нам свою тайну, как ему удается заколдовывать людей. Однажды ему уже удалось меня обмануть, но теперь-то уж ему ни за что не удастся поймать меня на удочку! – и ночная кобылка резво взмахнула хвостом, отгоняя назойливых насекомых.
Говоря все это, Аймбри вспомнила, что нарушает данное волшебнику обещание не разглашать подробностей его падения, которые он считал позорными, хотя Аймбри ничего позорного не могла в этом усмотреть. Очевидно, тайный враг специально выждал момент, пока Хамфри останется один, а затем нанес свой коварный удар. Аймбри вполне справедливо полагала, что позор в данном случае лежит не на старике Хамфри, а на подлом предателе.
– Кто они, Джон? – спросила Ксения. – Чего они хотят? Где твой святой?
– К тому времени я уже уеду, – сказала Драгойка, – у «Стрельца» есть еще срочный груз, и Сестринство хотело бы использовать преимущество перемирия, пока оно еще не закончилось.
– Да, да, да. Они могли бы убить тебя.
Разыгралась ссора, после которой Элинор сбежала по лестнице в слезах.
Готово! Двир вышел из комнаты и вновь взмыл в воздух, на этот раз уже не скрываясь. Перед ним выросло здание Адмиралтейства, мрачная гора с освещенными пещерами. И маяк, словно вулкан, изливал свой свет. Рокот машин слышался в небе, которое он рассекал. Двир чувствовал их излучение, как накал, звук, поднимающуюся волну. В это время он приблизился к запретной зоне и произнес пароль, данный ему Брехданом, – в нужном направлении.
– Конечно. Во-первых, Остина Колдуэлла, честного человека, твердого, как те индейцы, которые охотились за его скальпом.
– А когда Бинк вернется домой? – осведомилась Аймбри.
– Прошу вас... Я должна вам рассказать. Я... вот. – Вероятно, Досада что-то протянула Кокене. Арло силился воспринять окружающую среду, увидеть женщин глазами. Что это?
– Твои животные устали, – заметила она.
Вениамин качнулся вперед, споткнулся о кишащее тафисами туловище места и упал. Он приземлился на отчаянно вывернутую руку, и хрупкая кость враз сломалась. Но это было еще не самое страшное. Тафисы нетерпеливо облепили и его. Они действовали столь возбуждающе, что Вениамин сумел обойтись без вышедшего из строя стимулятора. Он рванулся, но бежать уже не смог.
– Надеюсь, во мне больше от Аврелия, чем от миньонетки, – сказал Арло. – Как я хотел бы познакомиться с этим отважным стариком!
Между тем сегменты мчались мимо, словно вагоны товарного поезда из ДЗЛ, заставляя с головокружительной скоростью мигать зеленое свечение стены.
– Черт побери! – сказал Абрамс. И нарочно, поскольку был по-своему религиозен, поправлялся: – Проклятие!
Еще мгновенье – и в подернутом жемчужной дымкой ясном небе широко раскинулась многоцветная, веселая и радостная радуга, закрывшая своими волшебными крыльями весь горизонт.
– Нет, с меня хватит! – зарычал сентикор. Подскочив ко рву, он во мгновение ока опустил в воду свой рог. Рог, который образно пылал, тоже погас, поскольку реальность все-таки штука неоспоримая. Но Аймбри удалось-таки явить сентикору новый образ: обгоревший рог шипел и испускал невероятное зловоние.
– Не было возможности, Фодайх, и приближался рассвет. Если бы кто-нибудь меня окликнул, мой ответ мог бы заронить подозрение. Мне приказали избегать ненужного риска. Мое решение тотчас уйти оправдано, поскольку, вернувшись в каньон, я не обнаружил своего корабля. Патруль землян, должно быть, наткнулся на него. Таким образом, я вынужден был добираться по суше до нашего тайного лагеря, из-за чего и задержался.
Несомненно, он мог бы остаться. Ему было больше тридцати лет, он был учителем. По правде говоря, он лучше служил бы стране, если бы остался. По крестовый поход был объявлен, полетели дикие гуси, и тень смерти нависла над крышами Сенлака. Даже я, человек средних лет, и то рассматривал возможность надеть форму. Но меня не взяли.
Пока Арло верил, он был обречен, как были обречены дело Жизни и любой здравый компромисс. Ему нужно было искать свою собственную судьбу, а не повторять чью-то старую...
– Ты не понял меня. – Я махнул трубкой. – Я спросил, изучал ли ты Ээрию последовательно, год за годом.
Флэндри двинулся. Ночной кошмар висел над ним. В глубине его сознания мелькнула мысль: «Абрамс был прав: не хотелось бы делать драму из этого; что с ним случится? Со мной? С Персис? С землей?»
– Заткнись! – воскликнул он в смущении и ярости. Хотя в отношении пола особого стыда у него не было и он гордился эрекцией, в данном положении она была ему ни к чему. Скорее она демонстрировала его невежество и напоминала о прикосновении и любопытстве пори. Как они сказали? «Сей уд пронзит...»? Он не владел уже собой.
– Он будет вполне законным наследником, – мрачно проговорила Ирис, – но вот только я одного никак не могу понять: как же может после него быть еще пять королей, когда самому Бинку суждено разорвать эту цепь?
Я смотрел, как кольца дыма тают в воздухе.
– Да, я думаю, ты прав. Я возьму отпуск… – Уоллис сделал глоток из стакана и взял сигару.
– Но ведь у нас ничего нет! – в отчаянии сказала Аймбри.
– Не совсем так! Сейчас я законная королева Ксанта, – возразила Аймбри, чувствуя, что в ней нарастает гнев, – я убью тебя одним ударом копыта еще до того, как ты попытаешься претендовать на этот трон! – При этом ночная кобылка сделала угрожающий шаг вперед, давая понять Всаднику, что это не шутки.
В сущности, он знал об Арло уже давно. Когда-то змей был безобидным, хотя и громадным созданием, шнырявшим по своему лабиринту и питавшимся забредавшими туда животными. Затем на его мозг оказал воздействие доктор Бедокур: он вселил в змея неизбывную ненависть к людям, особенно с миньонской кровью. Змей был лишен рассудка, но обладал сильной телепатией: он мог отличить человека от миньона. Сумасшедший Бедокур сделал его злобным и так же поступил с пещерным волком. Воистину дети Локи!
– Сэр, – запротестовал виконт, – его обязательно надо держать под домашним арестом в посольстве, пока мы находимся здесь. Что случится с ним по возвращении, будет зависеть от того, как он служил, от его правительства.
– О да, я все еще еду на тебе! – сообщил дух. – Для меня ведь состояние твоего тела не имеет никакого значения!
– У тебя есть машина времени? – выдохнул я.
– Как и ублюдки, – пробормотал Арло. Но тут же подумал, что ему все эти формальности безразличны. – В таком случае пусть наследует Утренний Туман! Он – хороший человек, добропорядочный, со своей миньонеткой. А у меня и здесь есть чем заняться. – И он возобновил свои занятия с желанной Досадой.
Некоторые жители Мандении стали поворачивать назад, но коекто из задних рядов бросился в сторону, где находился Дор со своими товарищами и свитой. – Хватай его, – раздавались голоса, – это их король!
Хотя Аймбри пока не чувствовала слишком уж отчетливого действия яда. Онемение – но довольно слабое. Неужели с ней боролось ее тело? Было ли такое вообще возможно? Аймбри знала, что у нее нет иммунитета к змеиному яду, а его действие может еще и усилиться из-за жидкости, которая вылилась из раскушенной бутылки.
– Но ведь Гранди стоял на посту! – тревожно закричал кентавр.
Досада поспешила по тропе гусеницы к озеру китомедузы. Арло и Атон двинулись в обратном направлении в поисках удобного перекрестка. Теперь они молчали, чтобы не спугнуть добычу.
– Ты не знал? Один из наших основных опреснителей вышел из строя. Ваш командующий был настолько великодушен, что поставил нам недостающие части.
Кентавр снова вежливо вмешался:
Аймбри, заслышав шаги Всадника, отскочила в сторону – и тут же со всего размаха ударилась о стену. Ящичек Пандоры, о котором она давно забыла, выскочил у нее изо рта и покатился по полу. Но сейчас Аймбри ничего не видела, хуже того, она не могла дематериализоваться, поскольку шар из королевского арсенала испустил слишком много солнечной энергии, и свет еще не погас. Всадник злобно засмеялся и изо всех сил ударил Аймбри в бок. Да, как хитро он подготовил ловушку для нее, зная, что Аймбри наверняка придет расправиться с ним!
– Но если будет много дыма, то нам совсем не придется сражаться! – возразил ему Гранди.
В таком случае ему придется узнать девочку получше. И тогда смущение пропадет.
Флэндри был на Юджанке. Главный морской порт курсовикян раскинулся в Золотом Заливе, окруженном горами, с впадающей в бухту коричневой рекой Печаники. В Западном районе были штаб-квартиры Сестринства. Выше к северу, в Высоком районе, дома богачей разместились каждый на нескольких гектарах раскорчеванных, возделанных джунглей, где цветы, крылья птиц и ядовитые рептилии старались перещеголять друг друга своей расцветкой. Несмотря на свое положение – не только капитана «Стрельца», но и акционера родственной корпорации, владеющей всем флотом, и его главного представителя в Сестринстве – Драгойка жила в Древнем Восточном районе на Аллее Шив.
– Вот в том-то и вся проблема, – решительно сказал Джером. – Мы, кентавры, не приемлем...
– Направляемся на Афон, – сказал он. – Срочно. С этими людьми.
Внезапно Аймбри невольно вздрогнула. Ведь в замке сейчас наверняка было привидения Милли и двое ее детей, они, скорее всего, даже не подозревали, что кто-то заколдовал их мужа и отца. Нет, Аймбри просто должна была завернуть в замок и все рассказать, хотя рассказать она могла довольно немногое.
– Я не могу тебе сказать, – вымолвил он.
– Скажи-ка, – задал вопрос Гранди, когда страсти по озерным водам улеглись, – вы тут случайно не знаете Сирену? Она еще несколько лет тому назад обитала в одном из озер этой местности?
– Кто они, Джон? – спросила Ксения. – Чего они хотят? Где твой святой?
– Да, великолепная, превосходная идея, которая даст систему политических рычагов нашим домашним примиренцам на столько лет, на сколько Брехдан будет расположен дискутировать на эту тему. Я думал, мы здесь для того, чтобы решить проблему Старкада.
Гранди задумчиво покачал головой: – Теперь ты королева, тебе лучше знать. Но если к тому времени, как люди из Мандении окажутся у стен Ругна, у Ксанта все еще не будет короля...
– Что ты сделала? Кого-нибудь убила?
– Что мне делать? – тихо спросила Аймбри неподвижно лежащего у нее на спине голема.
– Нет, сэр, конечно нет. Я… я вас очень уважаю. – Внезапно мелькнула мысль: – Сэр! Вы ведь обладаете большей информацией, чем используете. Прямая линия с…
– Я скажу тебе, – вымолвил он. – Мы должны были прийти. Сам этот факт, каким бы бесполезным он ни выглядел, каким был далеким и чужим ни казался нам этот бедный народ, дает надежду моим внукам. Мы противостояли врагу, не позволяли никакому агрессору уйти безнаказанно, пользуясь случаем, который он нам дал, чтобы разгромить его. И мы еще раз доказали ему, и себе, и Вселенной, что, по меньше мере, так просто не сдадимся. Ведь мы были частью этой планеты.
Теперь он наконец ее понял, и ему стало не по себе. Верданди массировала его тело, возбуждая в нем некое желание, некую тайну. Наверняка она знала об этом больше мальчика и хотела от его тела чего-то большего, чем простое прикосновение. И потому, что он угадывал в себе мощное, тревожное желание, его отвращение усилилось.
– Да, – согласился Флэндри, – наверное.
– Я не боюсь смерти, – заявил Погонщик Тумана, хотя губы его при этом слегка дрожали. – Если я позволю тебе проникнуть туда, чтобы лишить нас всех свободы, мне все равно незачем будет жить.
Штопор добавлял проблем. Если наклонить дротик вниз перед собой, яд стечет на камень, которого потом коснется нога. Если же держать его над собой, капли упадут прямо на него. Но оказывается, можно нести дротик сзади так, что он ни разу не окажется над ним. Ядовитые капли падали на камень, и Арло понимал, что пройдет немало времени, прежде чем он отважится пройти по этой тропе. Ну что ж, норны подождут!
Аймбри одолевали сомнения, но она не стала опровергать или критиковать предложение королевы.
Вскоре после этого он получил два свободных дня, которые провел в обществе Леонсы, залечивая свои душевные раны. Период его тренировки и индоктринации затянулся, и уже наступила зима, так что он мог с удовольствием отдаться зимним видам спорта. Кроме того, он перечитал Историю Будущего, написанную Уоллисом, и сделал свои выводы в зависимости от того, чему он был свидетелем. Он даже обсудил некоторые проблемы с Вацлавом Красицким, который был самым ученым из нынешних правителей замка.
Это было логично. Аймбри поразилась, увидев выражение глаз дневного коня, который сейчас совсем не казался таким тупым. Его рассказ о Всаднике тоже был не лишен смысла, и все понимали это. Но какую цель преследовал Всадник, позволив им убежать из лагеря жителей Мандении, если знал, что после этого беглецы тотчас отправятся к королю и расскажут ему обо всем, что видели? Ведь он сам тоже был одним из врагов, он сам проигрывал, если король при организации обороны принял бы в расчет доставленную ему разведчиками информацию. Нет, здесь было что-то не так, и это не давало им покоя.
– Я ведь уже высказывал предположение, – пояснил он, оправдываясь, – что наши противники обладают телепатическими способностями.
Когда лорд Хоксберг прибыл в Хайпорт, Адмирал Энрике и верхний эшелон командования устроили официальный прием по поводу приезда высокого гостя и его свиты, как предусматривал протокол. Ожидали, что Хоксберг ответит тем же накануне своего отъезда. Эти мероприятия были скучны. Однако он пригласил различных офицеров на короткие встречи. Будучи проницательным и любезным гостем, он, таким образом, сгладил то презрение, которое неизбежно вызывал своими разговорами с переутомленными людьми и чрезмерным отвлечением вооруженных сил на службу безопасности.
– Аймбри! Не давай ему одурачить себя! – крикнул прямо в ухо ночной кобылке Джордан. Он все еще сидел на ее спине, Аймбри за это время совсем о нем забыла. Между тем привидение продолжало:
– Мы находимся с тобой на одной ступени знаний. Чему я могу научить тебя?
Барбро промолчала. Дни, проведенные в Рождественской Посадке, пока они готовились к отъезду, лишили ее последних сил. К причалу они прибыли на гидроплане, и теперь, глядя через купол такси, что везло их в пригород, она решила, будто Шерринфорд имеет в виду богатые леса и луга вдоль дороги, переливы светящихся цветов в садах, шорох крыльев в небе. В отличие от земной флоры холодных регионов, растительность арктической зоны Роланда каждый световой день лихорадочно растет и копит энергию. И только когда летний зной уступает место мягкой зиме, растения начинают цвести и плодоносить. В это же время выбираются из своих берлог впадающие в летнюю спячку животные и возвращаются домой птицы.
– Твой хронолог – это пример мышления человека двадцатого века. Кстати, что с ним?
Поскольку дело было важным, касающимся вопросов чести, Брехдан позволил взять своего сына за плечи. Их глаза встретились.
Свет фонаря отражался от гладкой поверхности кухонного стола. В печи, потрескивая, горели поленья. На печи стоял громадный кофейник. Хотя до ближайших соседей выло полдня езды на лошади в дом стоял среди деревьев, Олаф Торстад всегда принимал гостей после наступления темноты. То, что кто-нибудь увидит свет в окнах, не смущало его: пусть думают, что он страдает бессонницей.
– Не впутывайся в это. Останься со мной. Я скажу, что ты тоже была пленницей. Ненавижу, когда убивают женщин.
Когда его восприятие расширилось, он усвоил электрическую схему, представлявшую собой пещерное существо, и узнал, где сокрыты тайны Хтона. ЕеоО слились вблизи генератора антивзрывной волны, готовые разъединиться в виде молодых особей и атаковать выделяемыми ими едкими кислотами важнейшие контуры. Но сюда уже двигалось огромное существо-присоска – противодействие Хтона угрозе. Оно поглотит и переварит всю лужу ЕеоО до того, как она завершит цикл воспроизведения, – если присоска доберется туда вовремя.
Аймбри с любопытством повернулась направо: – Скажите, вы тоже зомби?
– Она и есть супруга. Супруга и к тому же мать, а для более удачливых миньонов – бабушка и так далее по восходящей линии. При обычном ходе событий она станет моей невесткой, то есть супругой моего сына, и так далее. После моей кончины, естественно. Так заведено на нашей планете.
– Вот то, что я мог бы с уверенностью назвать хорошим сном! – одобрительно сказал Повелитель Зомби, ободряя Аймбри. Любовь Джонатана и Милли началась за восемь столетий до этого, когда он был обычным зомби, а она – привидением. Так что можно было с уверенностью сказать, что не плоть пробудила эту любовь. И Аймбри, которая теперь тоже была смертным созданием, тоже могла понять это достаточно хорошо, во всяком случае, гораздо лучше, чем тогда, когда она доставляла сновидения. В физическом существовании было что-то особенно неуловимое, чего бесплотные создания понять никогда не могли.
«Ну что ж, начнем», – подумал Двир. Ничто уже не могло повлиять на его решение. Когда-то он испытывал страх, сердце его отчаянно билось, напоминая любимые образы жены, детей и их дома на далеком Танисе. Он проявлял отвагу, чувство высшего долга, радовался тому, что мог доказать свое мужество, проскочив у смерти между рогами – только так можно было почувствовать себя по-настоящему живым! Но все это ушло из его тела. Он больше не мог вспомнить эти ощущения. Лишь одно желание никогда не покидало его и ныло, как незаживающая рана – вновь ощутить все эти чувства.
Хэйвиг вспомнил бесшабашную девушку, которая поцеловала его во дворе, но ничего не сказал.
Хэйвиг и полдюжины его друзей стояли в утро Нового, 1077 года непрерывного существования Ээрии. Звезды ярко сверкали в западной части неба, но уже начали блекнуть на востоке. В призрачном свете виднелись кирпичи стен и башен, стекла окон, покрытые инеем булыжники мостовой. Необычайная тишина царила над миром, словно все звуки вымерли на этом морозе, который при дыхании пощипывал гортань и легкие.
Такое происходило везде, где условия были подходящие, а во вселенной существовало множество подобных планет. Но возникшие неорганические разумы были неподвижны: они могли думать, но не действовать. Что они и делали, пока не вторглись разрушительные личинки жизни. Химические процессы жизни уже преобразовали атмосферу всех планет, которые она заразила. До сих пор разъедающие свойства жизни препятствовали распространению неорганического существа по поверхности планет, теперь они принялись копаться в глубинах камня. Война между живым и мертвым разумом началась.
– Ускользнуть удалось немногим, – рассказывал он мне потом. – Но и тех мы поймали позже. Ведь из регистрационных книг Уоллиса мы знали о них все, так что нам не составляло труда узнать, куда они могли скрыться. Никто из них не был суперменом. Все они были либо хлюпиками, поставленными Уоллисом выполнять работу клерков, либо воинами, тупоголовыми, суеверными и жестокими. Уоллис никогда не старался дать своим людям разностороннее образование. Он развивал в каждом только то, что хотел взять от него. Ведь если человек образован, он начинает думать, начинает задавать лишние вопросы.
К тому же его беды отнюдь не кончились. Земляне дали радиограмму «Стрельцу», поскольку он был торговым кораблем, принадлежавшим Сестринству Курсовиков. «Стрелец» подобрал Флэндри. Но корабль этот был полной развалиной – какой-то разгильдяй с куриными мозгами осуществлял его содержание и техобслуживание на уровне железного века. Драгойка согласилась плыть назад, к себе домой. Но из-за отвратительного ветра им предстояло еще дни напролет барахтаться в море на этом проклятом корыте, пока они не свяжутся с кораблем, у которого передатчик в рабочем состоянии. Но это было еще не смертельно – per se [1 - само по себе (лат.)]. Флэндри не умер бы с голоду, он мог поедать здешний паек через пищеприемник своего шлема; биохимия Старкада была в значительной степени похожа на земную, так что большинство продуктов не отравили бы его, да у него еще были витаминные заменители. Правда, вкус, о господи… ну и вкус!
– Мне кажется, что это так. Вместе со Всадником были еще два жителя Мандении и лошадь их тамошней породы.
Жаль, в Империи осталось очень мало истинно бескорыстных исследователей. Человеческий дух утратил признание объективности внешнего мира. Может быть, из-за того, что Времена Бедствий огрубили цивилизацию? Или просто человек, увидев, что галактика не принадлежит ему и он не может укрепить то малое, что есть у него, потерял интерес к чему-либо, кроме себя?
– Хорошо, Джек. – Кровь бурными толчками неслась по моим венам.
– Я в этом не сомневаюсь. Один из духов, который живет в оставленном мною доме, в тыкве, просил меня передать привет своему другу, тоже духу, живущему в замке Ругна. Хотя я до сих пор еще не выполнила его просьбы!
Как раз тогда, после полудня, манденийцы на них и напали. Аймбри проклинала себя за то, что не предвидела этого заранее, хотя в глубине души все-таки знала, что ее способности не безграничны – читать чужие мысли она не умела, поэтому в любом случае было весьма сомнительно, что Аймбри могла бы заранее разузнать о том, что замышляют жители Мандении. Волшебство Аймбри заключалось в том, что она умела являть сны и сценки, в которых могла появляться сама, с тем, чтобы таким образом общаться с кем-то. Было бы, конечно же, неплохо узнать заранее о приближении жителей Мандении, но тут она была действительно бессильна. Хотя как лошадь, которой доверили вести отряд на войну, она должна была знать о такой вероятности. Только теперь Аймбри поняла, что теоретически она могла предвидеть такой исход событий – ведь карфагеняне находились к югу, поэтому на юге, куда направлялся отряд кентавров, они в любом случае должны были рано или поздно встретиться.
Мексиканца уже не было. Хэйвиг проскользнул в прошлое на целые сутки. Ему нужно было вдохнуть свежего воздуха, вытереть пот с лица, успокоиться. Наконец он пришел в себя я смог вернуться, чтобы просканировать во времени всю битву. Однако Мендозы он так и не смог обнаружить Видимо, мексиканец переместился далеко вперед, в эпоху Ээрии, чтобы вызвать помощь.
– Нет-нет, я еще слишком молода, а ты уже вырос из этого возраста. Однако когда ты проснешься у подножия горы в Кархеддине, у тебя будет настоящий пир…
Аймбри и Икебод ухватились за ее одежду, не давая ей погружаться. – Я не хотел бы показаться невежливым и ругать королеву, которая, без сомнения, потратила уйму времени и сил, чтобы организовать такой пир, но все-таки эти небольшие шутки тоже не всегда уместны!
Мозг Флэндри стал работать так лихорадочно, что он почувствовал каждый его отдел, где эта работа шла. Он должен ухватиться за этот шанс, который выпал ему после стольких бесплодных дней. Он обязан нейтрализовать усилия Тахвира, чтобы перехватить инициативу, на это у него всего пара минут. И в то же время он должен играть свою роль декадента, как советовал Абрамс (и надо сказать, ему нравилась такая жизнь, когда сопровождающие брали его в какие-нибудь увеселительные места). Декадента, но не глупца! Он быстро смекнул, что продвинется дальше, если они будут его немного уважать и его компания не наскучи им. Он старался выглядеть наивным, с широко раскрытыми глазами, трогательно желал совершить что-нибудь для матушки Земли и в то же время как бы находился под впечатлением того, что увидел здесь. Иногда он признавался себе, что едва ли это был надуманный образ. На уровне подсознания его волнение давало волю чувствам.
Но следующие манденийские стрелы полетели в Блиту. На этом суку было слишком мало листвы, чтобы защитить девушку, поэтому оставаться там было для нее слишком опасно. Но ведь это была не простая девушка, а девушка из Медного города, поэтому и тело ее было сделано из меди, и стрелы со звоном отскакивали, не причиняя ей вреда. Хотя кое-какой вред все же был – каждая стрела оставляла вмятину на теле Блиты, а это было ей не очень приятно. Разозлившись, Блита стала горстями швырять вишни в манденийских лучников, ослепляя их.
Обстоятельства затрудняли рассудительность беседы.
Как раз этого Аймбри вынести не могла. Сейчас она никак не могла ускользнуть от него, но она обязательно что-нибудь еще придумает! Не может же он все время держать ее в узде и под угрозой этих ужасных шпор! Улучив момент, она все равно сбежит от него – даже с еще более полной информацией, чем была у нее до этого. Вот уж действительно – бойтесь Всадника!
Ксест подошел и встал рядом с ним. Арло принялся бить по стене молотом, быстро рассыпая ее в пыль. Вскоре он пробил дыру, достаточно большую, чтобы через нее пробраться.
– Почему ты не подождала? – сердито спросил он. – Ты ведь могла убиться! Я говорил тебе, что здесь опасно!
После трапезы обе путешественницы были представлены волшебнику Хамфри. Он занимал сейчас крохотный кабинетик, весь заваленный старыми пожелтевшими свитками и переплетенными в кожу толстыми книгами. Там в беспорядке громоздились волшебные зеркала, разноцветные бутылки и флаконы и еще сотни других мелких предметов. Сейчас Хамфри склонился над внушительным старинным фолиантом. Он был похож на гнома. Лицо его было испещрено сетью морщинок, а на носу были водружены манденийского типа очки с толстыми линзами. Он и выглядел как раз на свой возраст. Как только спутницы в сопровождении Горгоны вошли в его кабинет, он даже не поднял глаз от книги – настолько он был поглощен чтением. – Кто там? – раздраженно спросил он.
Неудивительно, что Хтон отпустил его без борьбы. Арло уже дал ему ключ к победе.
– Он только что мог поступить так со мной. Мы уже ввязались, кстати сказать, в не очень благородную игру. Если он будет хорошо себя вести, он останется жив. Может быть. Вперед!
– Он не вернулся, – сказала Досада. – Жизнь проиграна, как ей и суждено в Рагнарек. Кокена заключена в свою пещеру. Что нам остается в эти оставшиеся часы?
Икебод птицей взлетел на спину лошади. Она сделала мощный прыжок, уворачиваясь от уже свистящего меча. Но сейчас она была на пространстве, которое было достаточно хорошо освещено, и потому была материальной и, следовательно, уязвимой.
– У нас получалось неофициальное интервью по ее просьбе. Ее рассказ был очень кратким. Но в нем тоже есть тенденция поддерживать ваши заявления.
– Входите в дом, – с трудом выговорил я. – Пойдемте умоемся, а потом я угощу вас чаем.
– Но как вы?..
– Если я остановлю камнетесок, мы себя выдадим, – сказал Арло. – Придется ЕеоО прыгать.
– Что? – удивленно воскликнула Хамелеон, свободной рукой убирая прикрывавшую ухо прядь волос.
– Вас засекут, ведь вы будете в пределах досягаемости в течение одного светового года. Более мощный корабль может настигнуть вас. И настигнет.
Флэндри напряженно смотрел на блестящую поверхность воды. Голубые спинные плавники, рассекающие ее, сходились к кораблю. И вдруг метрах в ста от правого борта поднялась подводная лодка. Небольших размеров, она была, без сомнения, построена здесь по мерсеянским чертежам – если вы хотите управлять войной на планете среди примитивных существ, вы должны научить их тому, что они могут делать сами для себя. Корпус ее был из смазанной жиром кожи, натянутой на каркас из подводного эквивалента дерева. Постромки тянулись вниз к четырем рыбам, которые тащили ее; он едва мог угадать их по огромным телам под водой. Палуба была уже на поверхности. На ней возвышалась огромная катапульта. Несколько дельфинообразных тел в прозрачных шлемах на головах и блоками питания на спине крались вдоль борта. Они поднялись на хвостах и плавниках, руки их тянулись к механизму, чтобы развернуть его.
Он попытался рассказать. Она попыталась понять.
– У тебя есть машина времени? – выдохнул я.
И тут же уперлась в него ногами и с силой оттолкнулась.
Аймбри и Чем оторопели, причем розоватые ушки Чем сразу стали пунцовыми, а Удар тут же завертел головой, поскольку слышать такое ему доводилось не часто. Вообще гарпии морально были так же нечистоплотными, как и физически, что было не вполне нормальным для Ксанта.
– Но вы не можете…
– Конечно, – продолжал Гранди, – тебе немного легче будет скрыться от людей из Мандении, если ты в конце концов снимешь с ноги эту медяшку!
Выходя, Аймбри столкнулась с Икебодом. Архивариус как раз собирался войти. Очевидно, король Арнольд вызвал и его тоже для какой-то содержательной беседы. Аймбри прекрасно поняла, почему именно архивариус потребовался сейчас старому кентавру – ведь тут, в Ксанте, он был его лучшим другом. К тому же у них были примерно одинаковые интересы и наклонности, оба они прекрасно знали Мандению. Никто из жителей Ксанта все равно не смог бы лучше Икебода посоветовать королю что-то такое, что оказало бы воздействие на самую слабую сторону завоевателей. Поприветствовав друг друга в дверях и не имея времени на более длительную беседу, Аймбри и Икебод разошлись.