С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Ада упала, словно сломанный сталагмит. Затылок хрустнул о каменную стену. Она лежала почти так же, как и тогда, когда он нашел ее, но на этот раз не плакала.
– Я подчиняюсь приказам, – сказал Руней.
– С ним случилось то же самое, что и с королем Трентом! – в ужасе воскликнула Чем.
– Арло! – крикнула Боль. – Ползет Змей Мидгарда.
– Да.
Тут Аймбри вдруг вспомнила, как сильно король Трент любил свою жену, оставшуюся в Мандении, и ту печаль, которую это впоследствии вызывало у Ирис, которой суждено было стать королевой.
Брехдан прошел меж розовых кустов ко входу и восхитился этим полузабытым буйством аромата. Раб принял его плащ, дворецкий, такой же высокий, как он сам, объявил присутствующим о его прибытии. Обычная группа гражданских лиц в фантастических одеждах, атташе – в мундире. Ага! Там стояли новенькие. Лорд Оливейра Ганимедский, имперский посол к Его Высочеству Ройдгуну, поспешно двинулся навстречу. Это был тонкий суетливый человек, чьи поступки однажды привели Брехдана в смущение и удивление.
Внезапно Арло прозрел смысл своего возбуждения. Теперь он знал, куда вставить восставший орган! Он ринулся было к ней, не понимая, готов ли он доставить ей удовольствие, или нанести боль, или то и другое вместе. Но камни держали его крепко, и бедра обожгла сильная боль. От ярости он едва видел Аду, однако желал ее с такой силой, о существовании которой и не подозревал. Да, теперь он знал, что делать, – когда ему подвернется случай.
Истечет какое-то время, прежде чем сообщение пройдет по каналам. Абрамс открыл ящик стола, достал магнитные шахматы и задумался. Вообще-то он не был готов играть. Однако Руней Скиталец слишком захвачен матчем, чтобы отказаться от предложения, окажись у него свободная минута; и черт побери, если какой-то сын мерсеянской матери собрался выиграть в земной игре!
– А разве эти бобы есть нельзя? – поинтересовался вдруг дневной конь, который до того молча стоял в стороне.
Дор примирительно улыбнулся: – Я постараюсь не рисковать жизнью. Я не буду лезть там в самое пекло. Я в любом случае должен находиться рядом с войсками. На меньшее я не согласен.
– Но вам ведь нужно будет захватить с собой ваших зомби! – не поняла Аймбри.
Сам Хасбинбад, предводитель карфагенского отряда, появился у передней линии своих войск, облаченный в полные боевые доспехи и с оружием в руках. Он был приятной противоположностью тому пестрому и разношерстному сброду, которым ему приходилось сейчас командовать. Аймбри не могла слышать того, что он говорил своим солдатам, но слова его сразу же подействовали на карфагенян. Они мгновенно выстроились фалангой, прикрыли свой строй щитами и снова стали переправляться через реку. Воины Ксанта были удивлены таким маневром, но кое-кому из них этот способ построения был уже знаком, и название манденийского строя – фаланга – эхом прокатилось по рядам защитников баррикад. Люди из Мандении теперь были неуязвимы для стрел.
– Но согласно твоим рассказам, Джек, друг мой, в будущем человечество откажется от науки и сохранит только минимум технологии, необходимый для поддержания жизни на планете. Люди еще больше углубятся в себя, в мистицизм… Я правильно понял тебя?
– Чтобы вы его уничтожили? – раздраженно проговорил Арло. – Убирайтесь отсюда!
Леонса выбрала дорогу, которая пролегала среди полей, дремавших под утренним солнцем. Затем они поехали по извилистой тропе и оказались в лесу, который всколыхнул в душе Хэйвига воспоминания о лесе Моргана. Запах свежескошенного сена смешивался с ароматами прелых листьев и сырого мха. Было тепло, но свежий ветерок шевелил листву и заставлял плясать солнечные зайчики в траве и на лице. Вверху между веток шныряли белки. Глухой звук копыт отдавался в тишине леса.
Глаза ее стали затуманиваться слезами, и королева отвернулась туда, где стояла кровать мужа.
Отлично. Пусть напрягут все свои силы. Арло обнаружил, что может править, дергая поводья в ту или иную сторону, поскольку удила были вдеты камнетескам в пасти. Он сам почувствовал боль, переданную ограниченным сознанием животных. Арло повернул к пещерам-воздуходувкам, где разбили свой лагерь миньонетки.
Зрение для них не было основным чувством, каким оно являлось для него. Глаза под водой не могли видеть далеко. Следовательно, с его точки зрения, они были близорукими, и оптические центры в их мозгу обладали пониженной способностью обработки информации. С другой стороны, их способности к восприятию тепловых кинэстетических ощущений, умение обонять, осязать и испытывать другие менее знакомые ему чувства были невероятно утонченными. Воздух на поверхности для них был враждебной средой, как для человека вода. Они могли сдерживать, но не были способны победить инстинктивный страх перед ним. Они ощущали космос скорее как зависимость, чем как пространство. Для них было ясно, как божий день, что он безграничен, но конечен. Экспедиции, которые совершали кругосветные плавания, только придавали больше веса и проницательности этому пониманию.
Атон, прищурившись, взглянул на него, и Арло тут же вспомнил, что его отец – полуминьон. Насколько сильна его телепатия?
– Верно! Здесь ветер, и водятся животные. Вероятно, возможно и размножение. – Она подняла голову, откинув назад светлые волосы. – Я хотела бы увидеть твою мать.
– Знаете, различные культуры, различные конструкции… – Обычные объяснения были встречены обычным же притворством – что, мол, они верят. На воздушном судне не было установлено никаких шпионских приспособлений, за исключением одного, которое он и ожидал увидеть. Он нашел его с помощью простого приема, подождав, пока останется один на борту, и затем просто спросил. Метод обнаружения наполнил его восхищением. Но затем он наткнулся на каменную стену или, точнее, увяз в болоте. Дни тянулись за днями, длинные тридцатисемичасовые мерсеянские дни. Он терял их один за другим, вынужденный посещать Замок Афон, где Хоксберг и его штат проводили совместные конференции с марионетками Брехдана. Обычно они проходили по просьбе мерсеян, которым нужны были разъяснения по самым банальным вопросам о Старкаде. После очередного объяснения он не мог уйти. Протокол запрещал. Он должен был сидеть и выслушивать монотонные разговоры, справки, обращения, споры по совершенно несущественным пунктам – это было понятно и ребенку. Да, эти зеленокожие обладали способностью делать переговоры бесконечными.
Она из тюрьмы – это был единственный намек. Преступница, отвергнутая себе подобными. Но конечно же не из-за того, что ее настроение так быстро меняется?
Джером вздохнул.
Тем временем голем издал какой-то свистящий звук. Похожий звук раздался откуда-то из самого дерева. – Дерево говорит, – повернулся Гранди к Аймбри, – что тот конь ожидает нас внутри, в гуще листвы.
Силуэт высокого худого Шерринфорда переместился к двери, изготовился к броску. Дверь бесшумно приоткрылась, и в фургон потянуло холодным воздухом, насыщенным влагой, свежестью и ночными шорохами. Теперь на небе появился Оливер; свечение обеих лун казалось неестественно ярким, а беспокойное северное сияние стало бледным и прозрачно-голубым.
– Я считаю своим долгом продолжить службу.
Атон и Досада сидели на ней верхом; один у головы, другая – у отрубленного конца.
«Но выбрось из головы теоретические выводы перед лицом конкретного и вспомни о саламандре». Арло не отваживался поднять на нее руку. Тварь была размером с его ладонь, но ее смертельный яд мог убить за несколько минут. Мальчик не рисковал перепрыгнуть через нее, потому что она прыгала не хуже его. Можно отбросить саламандру в сторону палкой, но у него не было ни палки, ни камня, да и времени, чтобы их найти.
– Но вторая половина все-таки расселилась по континенту, – заметил Шерринфорд.
– Насколько я понимаю, звездные пришельцы вдохнут жизнь в Землю, – сказал я неуверенна
Всадник заставил ее проехать назад, через проход Фокса, и затем повернуть на запад вдоль южной кромки гор. Аймбри все еще пыталась показать свой нрав, но скоро ощутила, что бороться с уздечкой и шпорами ей явно не под силу. Но с другой стороны, Всадник не использовал эти ужасные инструменты до тех пор, пока сама она не нарывалась на это! Аймбри просто проклинала себя за слабость и неспособность к сопротивлению. Она чувствовала, что начинает уже привыкать к тому, что ей приходится повиноваться этому страшному человеку. Если она показывала свой нрав, то боль сразу же ставила ее на место, подчиняясь же, кобылка получала даже похвалы от наездника. Он был настолько спокоен, уверен в себе, а Аймбри чувствовала, что она становится обычной забитой скотинкой. Да, самым лучшим сейчас было просто подчиняться, до тех пор пока она не найдет способа выпутаться из этой ужасной истории.
И даже если человечеству предназначено счастливое будущее, где дорога, которая ведет туда? Помнишь, однажды я высказал мнение, что Наполеон должен был выполнить свою миссию – объединить Европу, собрать ее вместе. Но Гитлеру этого нельзя было позволить. Нельзя было допустить его победы. А как мне рассматривать Ээрию?
– Может быть, – медленно заговорил я, – ты мутант? Мутант до такой степени, что чересчур отличаешься от обычного человека?
Теперь ничего не поделаешь. Идти через горы придется в любом случае. И Аймбри вскачь бросилась бежать, выдерживая направление к северу. Она скакала мимо переплетенных между собой стволов деревьев, кустарников, оплетенных вьющимися растениями, стараясь не касаться их – кто знает, какую опасность таят они в себе! В конце концов она примерно знает, чем все это может закончиться – подобные штучки тоже бывали в тех сновидениях, которые она доставляла. Размышляя об опасностях, Аймбри не заметила, как добралась до гор.
– Да. Он говорит, что он сумасшедший полностью, а отец – наполовину. Только, кажется, он имеет в виду совсем не то, что мы. Но Бедокур всегда говорит мне правду, хотя и по-своему, а он сказал, что отца посадили в тюрьму за любовь к миньонетке. И еще он сказал, что моя бабушка была миньонеткой, и я – четверть-миньон. Разве можно посадить человека в тюрьму за то, что он любит свою мать? Я люблю тебя...
– Я еще не изучил все технические и научные детали. Именно поэтому нам нужно в будущее. Физики говорят о математическом эквиваленте путешествия в прошлое и о возможности летать со сверхсветовой скоростью. Они надеются разработать теорию, которая поможет создать такой корабль. Может, у них это получится, а может, и нет. Я знаю, что в Полярис-Хаузе это не получится. Но, может, выйдет в далеком будущем или на другой планете, вращающейся вокруг другого солнца. Но это не меняет деда. Корабль может лететь и с небольшой скоростью, если команда состоит из путешественников. Вы понимаете меня? Путешествие может длиться столетиями. Но для нас путешествие в будущее, даже если мы перемещаемся в пространстве, занимает минуты, часы… Наши дети будут иными. Но они будут там! Мы начнем для человечества путь в бесконечность!
– Это невозможно до тех пор, пока Всадник разгуливает на свободе, – пояснил Хамфри, – мне кажется, что единственный способ заставить этого человека прекратить заколдовывать людей – это попросту уничтожить его, но даже он уже не в состоянии изменить того, что натворил. Его талант ограничен какими-то рамками, он односторонний, как одностороннее движение на дороге. Он не волшебник в полном смысле этого слова!
– У меня нет брата!
– Жаль, что ты родилась не в нашей цивилизации, – сказал он, – у тебя склад ума, как у служащего Военно-Морской Авиации.
Он шел на бреющем полете, едва не срезая головы тигерийцев, пока не пересек реку, доки и не увидел широкое пространство леса между собой и заливом.
– Да, да, да. Они могли бы убить тебя.
– О да, я все еще еду на тебе! – сообщил дух. – Для меня ведь состояние твоего тела не имеет никакого значения!
Аймбри остановилась. Ей тоже не нравилось происходящее. Но ведь должен же быть какой-то выход из ситуации, поскольку, как она знала по опыту, безвыходных ситуаций просто не бывает. Это была просто оборонительная тактика волшебника Хамфри. Волшебник не любил слишком назойливых посетителей, поэтому и окружил себя эффективной системой защиты, через которую мог пройти только умнейший, находчивейший и наиболее проворный визитер. Аймбри понимала, что король Трент ни за что не послал бы их сюда из-за какого-нибудь пустяка, поэтому они должны во что бы то ни стало преодолеть все препятствия! Жаль, что дым уже рассеялся и больше не было возможности снова пройти сквозь стену. Был бы дым – было бы намного легче. Но зато уже наступал вечер, скоро сумерки окутают землю, тогда проблема решится сама собой. А пока единственное, что оставалось делать – это быть проворными, следить за тем, чтобы очередной кусок, отколовшийся от камня, не придавил их. Обе они поступили достаточно неразумно – нужно было сначала дождаться наступления темноты, и лишь после этого идти в замок, тогда не было бы у них на пути всяких водяных да сентикоров.
– Если бы мы еще знали, что это за цепь такая! – сказала Хамелеон. – Что-то я нигде не видала здесь никаких цепей!
«Хороший оппонент, этот Абрамс, – думал он, – слишком хорош для меня, он определенно тот, на ком следует сконцентрировать внимание… или нет? Разве истинно компетентный шпион выглядит грозно? Он может быть… да… у них это называется подставным лицом, прикрывающим кого-то или что-то; опять же, может быть, он хочет, чтобы я о нем так думал».
Город с устремленными в небо шпилями и изящно закругленными куполами был пуст. Невидимый барьер ненадолго задержал их. Они двинулись вперед во времени, пока не увидели в воздухе корабль. Тогда они остановились.
– С тобой все в порядке, Голди? – обеспокоенно сказала ночная кобылка, поднимая голову к кроне эвкалипта.
– Боб, но ему же всего восемнадцать лет, – запротестовала Элинор.
– Это была не месть, – сказал Хэйвиг, поджав губы.
– Я знаю это, – ответил Конь. Аймбри не понимала, почему Белый Конь потерял всякую осторожность, придя сюда. Что-то случилось? Нет, наверное это потому, что все животные из Мандении не так умны. Всадник сам говорил об этом днем, вспомнила Аймбри.
– К-к-р-р, – Лэннэво стер пену с подбородка. – Их здесь немного, мало кто путешествовал туда. Они или остались в космосе, или умерли. Был один Ральго Тамуар – мой дружок по казарме в дни учебы. Он там часто бывал. А как он мог врать! Но он удалился в одну из колоний, сейчас вспомню, м-м-м… как же ее?
– Их недостаточно. Не хватает оборудования. Нет ни одного вооруженного космического корабля. Почему мы не поддержим их как следует?
Сверхозноб являлся на самом деле видоизменением обычного озноба. Он мог возникнуть только после появления озноба в Хтоне в $я426, ибо внегалактические существа преуспели в технологии излучения гораздо больше, чем Хтон. Ключ к усилению озноба до неодолимо смертельной мощи находился в самой волне озноба, и Хтон не мог выявить его тайну. Он активизировал все свои основные конуры и ждал новой волны озноба.
Но звезда Карл Великий – это тип F9. Она на сорок процентов ярче Солнца, еще опасней в коварной ультрафиолетовой области и уж совсем дико ведет себя, когда расшвыривает во все стороны мощные потоки заряженных частиц. У планеты эксцентрическая орбита. В разгар короткого, но бурного северного лета, когда Роланд приближается к периастрию, суммарная инсоляция превышает земную более чем в два раза; в середине же долгой арктической зимы она чуть ниже средней по Земле.
– Ну да, мей, меня интересует все, что касается Бетельгезийского сектора, – сказал Флэндри. – В конце концов, он граничит с нашей Империей, я уже служил там на Старкаде и, смею верить, еще послужу. Поэтому я был бы благодарен вам за все, что вы захотите мне рассказать.
Византийцы, говорил Хэйвиг, были полны суеверий. Магия, гадания, амулеты от дурного глаза, предзнаменования, приворотные зелья… Ксения же увлекалась астрологией. Естественно, ее увлечение было безвредным, она составляла гороскопы, интерпретируя их так, как ей казалось интересным. Часто ночами они вместе ходили наблюдать звезды. О Боже, как она была прекрасна в лунном свете! Он постоянно боролся с искушением преподнести ей телескоп. Хотя бы маленький. Но это было слишком рискованно.
– Благодарю тебя, дорогая. – Он поднял оружие. – Подойди, пожалуйста, сюда.
Мысль об убитых слугах, о том, что их дети стали сиротами, оглушила Хэйвига. Его страдания усугубились, когда он услышал кашель Ксении.
– Это верно. Король Ругна отразил нашествие четвертой и пятой волн, я только не помню, что это были за волны, и сразу после этого начался золотой век Ксанта. Король выстроил этот прекрасный замок. Мы вот называем настоящее время серебряным веком, но я думаю, что сейчас все в Ксанте живут не хуже, чем было во время золотого века.
– Да, волшебной силы у нас сейчас действительно нет, к тому же и времени в обрез, – в отчаянии воскликнула Аймбри, – но нужно как-то сломить силу этой медяшки! И сделать это нужно как можно быстрее. Может быть, мне просто попробовать разорвать браслет? Я думаю, что мне удастся запросто расплющить его, стоит только разок-другой как следует ударить по нему своим копытом. А можно попросту попросить Удара разорвать цепь – силы ему не занимать, он в два счета справится с такой работенкой.
– Ну, что еще? Нужно ли говорить, что Двир и Флэндри действовали импульсивно, без моего ведома? И разве мы не поступим мудро, если не будем из-за них затрагивать честь целых планет?
– Почему же при этом он не заколдовал нас? – удивился Гранди.
Хэйвиг смотрел на него, на непроницаемого Хуана Мендозу, на полупьяного Конрада, грязного Бориса, неизвестную сумасшедшую женщину и думал: «Естественно. Нельзя же было ожидать, что дар путешествия во времени будет распределяться выборочно. Нет, им обладают люди самого разнообразного интеллекта и направлений ума. С какой стати я решил, что представляю собой нечто необычное, специфическое?»
Арло вздрогнул. Говорит! Зомби говорят только при непосредственном управлении Хтона. А он думал, что бог отсутствует.
– Но Хамелеон проявляет все то же самое, что есть у обычной женщины, – защищался Икебод, – все они сначала красивые и невинные, а потом становятся умными, но очень безобразными!
– Сэр, с конфликтом можно покончить. Вы, должно быть, получили доклады о наших условиях по мирным переговорам в районе Злетовара. Если бы Мерсея присоединила свои добрые услуги к нашим, можно было бы достичь общепланетной договоренности. А что касается баз на Старкаде, почему бы нам не построить одну большую вместе? Это был бы шаг к настоящей дружбе, не так ли?
Но любопытство коня сейчас, оказывается, носило несколько другой характер. – Дематериализоваться или проходить в Мир Ночи? – удивленно спросил он.
Оставался сталактитовый дротик, по-прежнему висевший на бедре. Если бы он смог заколоть эту тварь...
Леонса подбежала ко мне, обняла поцеловала. Меня окружил свежий аромат ее волос, к которому примешивался запах дыма.
– Только на следующей неделе. Он сейчас на севере, в Мандении. По-моему, он разрабатывает какое-то новое торговое соглашение с Онести или что-то в этом роде.
– Сэр, я выглядел бы странным, если не схватывал информацию на лету. Что мне нужно сделать, так это, как я понимаю, быть неуклюжим и грубоватым и вести себя так, будто мне все понятно и ясно.
В исторических фильмах он видел свинарники, но и они содержались лучше, чем каюта Брумельмана. Не обращая внимания на остатки кофе, германец наполнил три кружки жидкостью. Она обожгла их желудки. Свою кружку он наполовину опустошил уже первым глотком.
– Ну тогда все в порядке! Только не надо наводить на него дурных сновидений! Он все-таки очень хороший человек!
Это могло вывести из себя куда более искушенного человека. Флэндри вскочил со своего места:
Так что получи свое и веселись, облегчай совесть небольшим количеством разумного сарказма и никогда, никогда не дурачь себя – не воспринимай Империю серьезно.
Оставалась скорлупка корабля, поистине мертвая, – какой была и вся галактика там, где прошла волна сверхозноба. Остатки галактики со скоростью света разделяли эту участь. Последствия вынужденного взаимодействия между фтором и кислородом сделали процесс неизбежным.
Как Хамелеон попросила, так Аймбри и сделала.
– Послушай, что я тебе скажу… Большинство из наших парней выросли там, на дальних землях. Мы не только патрулируем город и выезжаем по вызовам; мы, случается, ездим домой на праздники и семейные юбилеи. И если бы в этих местах объявилась банда, практикующая… человеческие жертвоприношения, мы бы наверняка об этом знали.
– Ну, что ж, – громко произнес я, – земля приветствует твое появление, Джон Франклин Хэйвиг. Надеюсь, жизнь будет для тебя приятной.
Дайана. Родные мрачные холмы и продутые ветрами долины, дома, греющиеся в оранжевом свете солнца, низкие деревья и соляные болота, гордость людей, приспособивших пустыню к своим нуждам. Откуда родом был молодой Флэндри и какие воспоминания он унес с собой в темноту? В неожиданном импульсе Абрамс опустил сигару, склонил голову и мысленно прочитал Каддиш.
Пояс силы Тора! Ксест говорил, что у Арло он есть, но его не было. Что он имел в виду?
– Владыка, правительство Его Величества будет возражать против таких утверждений.
– Я убью ее! – крикнул Арло, исполненный каким-то новым гневом.
– С таким же успехом можно предположить существование некоего тайного культа, возникшего там, в глуши, от изоляции и невежества. Может, эти люди скрываются и, когда возможно, крадут детей для… – Она с трудом сглотнула и опустила голову. – В конце концов, вы в таких вещах лучше разбираетесь.
– Ты можешь читать мои мысли... буквально?
– С ними находится и Всадник, это к югу от Великанского болота. Мы только не можем понять, каким образом ему удалось добраться до карфагенян так быстро. Для этого потребовалось бы по меньшей мере два дня, да и то при условии, что это был бы здоровый и сильный человек, хорошо знающий местность. Но Всадник, должно быть, пересек ненаселенную местность, чтобы поскорее туда добраться. Я тут проверил все по карте Чем: там все эти мухи, драконы, грифоны, разные карлики и великаны, не говоря уже о том, что есть просто непроходимые участки местности. Должен признаться, что я даже не в состоянии предположить, как Всаднику удалось так быстро преодолеть все эти преграды!
– Да, и в самом деле у меня тут, оказывается, полно работы. Интересно, сможет ли этот летающий ковер выдержать двоих? Мы, Хамелеон, могли бы с тобой...
Возле главного входа они лицом к лицу столкнулись с зомбичасовым. – Стойте! – прохрипел он, с видимым усилием напрягая источенную червями гортань.
– Вообще странно, как-то необычно, что и Ночной Конь, и волшебник Хамфри дали одно и то же предупреждение, – рассеянно нарушил тишину Икебод. Сейчас он говорил о предстоящих опасностях, тревожа товарищей по экспедиции: – Поскольку этот Всадник, по всей видимости, вождь вторгшихся из Мандении людей, то жители Ксанта должны и без того остерегаться его. Но к чему тогда выдавать очевидные вещи за пророчество?
«Но тогда и я умру!» – осознав это, вскрикнул Аула.
– Понимаю, – медленно сказал я. – Грандиозные, планы.
Любила ли она его? Может, ей просто нужны были мужчины. Впрочем, теперь это не важно. Главное, что он ее любил.
– Ох-хо-хо! Люди! Так скоро я не ожидал увидеть людей. Да еще таких великолепных. – Одна волосатая рука схватила руку Флэндри, другая потрепала Персис за подбородок. – Отто Брумельман – это я.
– Но мы-то с тобой – нет? – спросил Атон.
Так что Земле досталась гора Нарпа по договору с тигерийцами Юджанки. Мерсея осела в Кимрайге по договору с местными обитателями. (Самое время смеяться и аплодировать! Не появилось никакой культуры на Старкаде, имеющей что-либо общее с идеей договора между двумя суверенными державами). Конечно, мерсеянские ройдгунаты не сбивали разведывательные самолеты землян. Нет, боже упаси! Это делали только военные техники Мерсеи, помогая ситроллям Кимрайга сохранять целостность границ своего воздушного пространства. И конечно, земная Империя не подвергла партизанскому налету группу мерсеян, прибывшую на мыс Гром: просто земляне выполняли обязательства по охране границ своих союзников.
– Кто же это тогда?
Я не очень удивился. После того как он несколько месяцев назад был у меня, я все ждал, что он вернется, если он еще жив. Но только сейчас я понял, как мне не хватало его.
– Сестра? – выдохнул он, устрашенный порядками на Миньоне и предсказанием пори. В этот миг он ненавидел Досаду и все-таки любил ее. Он знал, что в будущем станет неспособен сопротивляться ее уговорам, ибо как бы он ни сердился, ее любовь всегда будет этому рада. А чувство вины из-за их связи также подхлестывало: запретный плод сладок. Он был на четверть миньон, она – на три четверти, ловушка захлопнулась.
Но королеву невозможно было уже остановить. – Как же могут все-таки быть еще пять королей, когда и волшебников-то, имеющих право претендовать на этот пост, в Ксанте уже не останется? – продолжала недоумевать она.
На пешеходных дорожках Сенлака передо мной катились листья, догоняемые ветром. Они издавали звуки, подобные смеху, когда домохозяйки пытались сгрести их в кучу. За городом раскинулись поля, пустынные, темные, чего-то ждущие. Стаи ворон еще кружились над ними, зловеще каркая. Я сошел с шоссе и направился старой грязной дорогой, по которой автомобили ездили редко. Эта дорога вела меня в лес Моргана.
– Знаю, семьдесят лет! Но все-таки он должен знать это. Всадник очень опасен!
Нечеловека можно было озадачить подобным образом – чем-нибудь этаким земным, ну, например, периодической таблицей изотопов. Он ведь не знает ничего: ни какие свойства из великого множества указываются, ни стандартного порядка, в котором даны квантовые сила, ни того факта, что логарифмы – десятичные, пока «Е» явное, ни много другого, что ему нужно было бы знать, прежде чем он мог догадаться, что означала таблица.
– Хватит болтать, – оборвал он, – ты думаешь, меня хоть сколько-то интересуют твои грешки, когда такое творится?
Сценку эту Аймбри представила таким образом, что она из ее мозга непосредственно вошла в мозг Хамелеон, минуя тем самым вездесущего водяного. Этот парень еще не представляет всей глубины мастерства представления сценок и сновидений! В этой сценке Аймбри была в облике одетой во все черное женщины. Хамелеон была облачена в белые одежды. – Верь мне! – проговорила она Хамелеон, которая казалась немного испуганной. – Мы все равно переплывем ров, только не совсем обычным путем. Смотри за тем, что я делаю, и повторяй все мои движения, хорошо?
В отчаянии кобылка наблюдала, как люди бросали в огонь все больше и больше сухого дерева. Топлива в лесу было предостаточно. Теперь она не сможет перейти в нематериальное состояние!
"Ничего не выйдет, – предупредил Хтон. – Тебе не нужна сломленная женщина. Мучение – не твой путь".
– Не смотрите ему в глаза! Прикрывайтесь щитами! – закричал Хасбинбад так пронзительно, что его голос был слышен далеко от этого места.
– Это я должен благодарить тебя, кириос Манассис, за то, что ты показал мне все это, – ответил Хэйвиг.
Пояс силы Тора! Ксест говорил, что у Арло он есть, но его не было. Что он имел в виду?
– Ладно, пусть будет перемирие до утра, – согласился король, отступая назад.
– Ах да, я припоминаю, это я тоже видела во сне! Как все это ужасно!
СТАРКАД!
– Вот и все, – сказал он мне. – Теперь мне нужно только выписывать чеки.
Аймбри тотчас подумала, что пройдет еще какое-то время, прежде чем женщины успокоятся и снова смогут вести разговор в нормальной спокойной манере. Тогда кобылка быстро явила перед волшебником сценку, которая в обобщенном виде обрисовала перед ним сложившуюся ситуацию, показав палату в замке Ругна, где лежали потерявшие рассудок короли Трент и Дор, а рядом сидели их безутешные супруги. Итак, Ксанту нужен новый король.
Еще рывок – и они преодолели вершину холма. Оттуда, с вершины, открылась величественная картина страны Ксант во всей ее красоте и величии, похожая на расписанный яркими и сочными красками драгоценный ковер. Если оглянуться назад, то с вершины можно было заметить черневшую точку Провала. Если посмотреть на запад, то можно было различить поднимающиеся вверх столбы дыма – это горели очаги в Северной Деревне, там, видимо, приготовляли сейчас пищу.