РЫБА, НАПОЛОВИНУ ЧЕЛОВЕК

Но Повелитель Зомби не ответил. Он просто неподвижно стоял на месте, смотря на жену невидящим взглядом.
Аймбри подумала, что заметное поумнение Хамелеон – вещь весьма своевременная. Она хоть и знала, что все это одна и та же женщина, но все-таки ей трудно было поверить, как быстро изменилась женщина-красавица с тех пор, когда кобылка возила ее на север Ксанта в разведку. Другая Хамелеон нравилась ей несколько больше.
– По закону ты, как и твой отец, мертв. Согласно Галактическому Кодексу Атон умер в $ 400. Мертвые не наследуют.
– Совсем нет! Здесь вовсе не Италия! – рассмеялся историк.
– Он может быть также и кентавром, – поддержала его королева Ирис, – те, кто когда-то составлял свод наших законов, не могли предвидеть, что корону Ксанта когда-нибудь наденет кентавр!
– Да, ты, очевидно, везешь мусор на свалку! – заметил другой обитатель Медного города, глянув на Хамелеон.
– Прекрасны и твои сны, – ответила она. – Хотела бы я знать их полностью...
Аймбри пришла в замешательство, поскольку не поняла, где же ее седок мог увидеть этот след. Она совсем не собиралась заниматься поисками дневной кобылки, тот белый конь был чертовски приятным малым. Она свернула налево.
– Сейчас прольется чья-то кровь! – яростно зарычал карфагенянин и нанес очередной удар, который, впрочем, не дал никакого эффекта.
Он нахмурился;
Теперь сентикор придумал иное: своим рогом он брызгал водой на еще горевший костер. Но костер горел слишком ярко и находился далеко от рва – лишь несколько капель попали в огонь и с шипением испарились. Это было поистине адское пламя!
– Ты многое сделал, чтобы преодолеть интеллектуальную пропасть между вами, – заметил я. – В случае с Леонсой тебе было проще. Ты заполнил эту пропасть сексуальными наслаждениями.
– Не желаешь? – спросил Абрамс.
"Хтон!" – крикнул он про себя. Но и бог отверг его. Ответа не было.
– Да, – печально согласилась она, вместе с тем осознавая, что это признание автоматически исключает ее из рядов доставляющих дурные сны, – я пошла неверной дорогой.
– Мы любили друг друга, и я с удовольствием наблюдал за ней, когда она легко передвигалась по дому, делая свои дела, постоянно напевая нежные мелодии.
Контакт! Гидрант включился, руда пошла...
Ошеломленный Арло пытался ее опровергнуть:
– Что мне делать? – тихо спросила Аймбри неподвижно лежащего у нее на спине голема.
Эти сухие слова помогли ей избавиться от давящего ужаса. Барбро покраснела, потом ответила с вызовом:
– Если все, что ты мне только что рассказала, правда, ночная кобылка, – торжественно сказал Повелитель Зомби, – я немедленно выезжаю в замок Ругна. Доставь меня туда побыстрее!
– Будет лучше, если ты все это узнаешь, – отозвался Хамфри к удивлению кобылки. – Перво-наперво, мне нужно постоянно быть в курсе всех продвижений людей из Мандении. Вот для того мне и нужно применить эти вот волшебные глаза! – И волшебник вставил ключ в замочную скважину какого-то железного ларца и резко выдернул этот ключ – на первый взгляд, в высшей степени странный способ открывать ларец, но Аймбри ни на минуту не забывала, что перед ней все-таки волшебник, который может позволить себе не все делать так, как делают обычные люди. Внутри ларца оказался набор белых глазных яблок. Хамфри опрокинул ларец – глаза выкатились из него и тут же зависли в воздухе.
Какой основательный подход ко всему! Аймбри внимательно осмотрела все бутылочки и флакончики, мучительно стараясь припомнить, все ли из них были вынуты из сумки Хамфри при ней.
– Оно по-прежнему здесь – должно быть, – но, тем не менее, вне поля нашего зрения. Почему бы вам не взглянуть самому? Я, честно говоря, сам еще не до конца в это верю.
– Очень любопытно, – сказал Арло. Он уловил те же самые излучения. – Наверное, тайное оружие Хтона.
– Это такой сделанный из бамбука веер, который, когда его раскрываешь, являет перед тобой какой-нибудь рисунок, – пояснило привидение, – веер обладает способностью уверить тебя в том, например, что тебе холоднее, чем есть на самом деле. Особенно эффективно и легко достижимо, когда на веере нарисована покрытая снегом равнина. Кстати, точно такие же веера располагаются во всех местах Ксанта для того, чтобы периодически насылать холодные и теплые ветры, они собираются время от времени и решают, кто из них будет главным, и делают это в соответствии с оговоренным порядком.
К его изумлению, топор напрочь разрубил связку, расчленив сегменты. Отлично? У гусеницы, такой крепкой в других отношениях, сочленения оказались явно слабым местом.
Он ощущал их взгляды, они, как пули, впивались ему в спину. Действительно ли удастся ему выбраться отсюда? Возможно. В конце концов посольство – не полиция и не военный центр и не приспособлено технически к насилию, хотя, правда, все-таки совершает насилие для подавления других. Опасность лежала за его пределами. Конечно, уже сейчас за этим местом наблюдали. Двиру каким-то чудом удалось пробраться незамеченным.
– Да, отец мой, – воскликнул Элвих. – Я думаю, что понял.
Утренний Туман прижал к себе Невзгоду с такой страстью, которая при других обстоятельствах наверняка стала бы для нее убийственной. Но на лице миньонетки застыла блаженная улыбка: тафисы выедали внутренности места, и он умирал, передавая ей изысканную агонию.
Чтобы осознать это, Арло потребовалось какое-то время, поскольку, кроме родителей и Бедокура, он редко видел других представителей своего вида. Другие были на картинках в ДЗЛ, поэтому Арло знал, что они существуют, – но те были одеты.
Из «одежды» на нем были только вышитая бисером сумка, крепко схваченная ремнями, чтобы не болталась, и кривой меч, вложенный в ножны на спине. Служил Ферок боцманом (довольно высокий чин для мужской особи на курсовикянском корабле) и, без сомнения, был любовником Драгойки. По натуре импульсивный, задиристый и по-собачьи преданный, он нравился Флэндри.
Она наклонилась и легонько поцеловала его.
Она действительно подарила ему свободу. Ему только требовалось время, чтобы поверить в это.
Аймбри сделала еще рывок – и вот они уже на отмели. В отчаянии водяной снова заморозил воду, но это теперь было бесполезно – лошадь и Хамелеон преодолели ров. Они со своей позиции наблюдали, как водяной – наполовину рыба, наполовину человек – в бешенстве бил рыбьим хвостом по льду. – Вот что значит женщины! Провели-таки меня! – неистовствовал он. Затем, взглянув на лед и пар, дело рук своих, он принялся кричать, что никогда в жизни не доверял всякой химии и тому подобной чепухе.
– Царапина саламандры убивает, – сказал Арло. – И дыхание дракона тоже.
– Но раз она все время оставалась с тобой, значит, между вами существовали какие-то узы, привязанность.
– Я его действительно убил... и пережил двойную месть Вениамина и Хтона. Уроки такого рода мне больше не нужны.
Аймбри не совсем понимала, к чему клонит волшебник, но решила на всякий случай промолчать, поскольку сочла, что это некие особенности человеческой логики. В конце концов, Хамфри сам все расскажет, если что-то узнает.
Айрин повернулась к Аймбри:
Конь остался щипать траву, а Аймбри поскакала в замок. Хамелеон уже с нетерпением ожидала ее, горя желанием как можно быстрее встретиться с мужем. Теперь Аймбри хорошо понимала Хамелеон, так как и у нее самой появился друг.
Она вздохнула.
Карамзин посмотрел ей вслед. Шлем не мешал ее гибкой походке. Сложнее было уложить внутрь ее гриву. Все остальное одеяние состояло из меча и кинжала.
Энсин Доминик Флэндри из Имперских Войск Военно-Морской Авиации остался живым благодаря удаче, а возможно, своему умению. В девятнадцать лет, когда твои закодированные молекулы едва успокоились после присвоения первого офицерского звания, было естественно думать, что благодаря последнему. Но если бы отсутствовал хоть один из факторов, которые он использовал, чтобы спастись, ему не пришлось бы размышлять об этом.
Вдруг Аймбри почувствовала, что Горгона соскальзывает с ее спины. Блита подхватила сестру Сирены, не давая ей свалиться на землю, но это было только полбеды – настоящая беда была в том, что они снова оказались в поле зрения Всадника, который не замедлил воспользоваться подвалившим ему везением и мгновенно заколдовал Горгону. Это длилось какие-то секунды, но последствия были ужасны. Теперь у Ксанта не было действенного оружия для борьбы с силами вторжения из Мандении. Все, что оставалось теперь делать – это надежно спрятаться до наступления темноты и надеяться, что волшебные растения вокруг замка Ругна все-таки не дадут Всаднику уйти из западни, в которую он так глупо попался. Аймбри снова была недовольна собой – ей нужно было предвидеть, что Всадник не преминет воспользоваться возможностью заколдовать любого, кого только можно, едва этот кто-то окажется в пределах досягаемости его взгляда.
– Сэр, я не верю, что Империя настолько глупа. Должны же быть какие-то меры предосторожности против неожиданного размещения мерсеянских войск. По крайней мере несколько боевых кораблей на внешней орбите. Мы может отправить на них людей. Они вряд ли догадаются, что это еще один корабль отправляется на Землю. Правильно?
– Сомневаюсь. Я уже научил Хтона необходимому: построению чудовищ. Я не могу расстроить их ряды теперь, когда перешел на другую сторону. Кроме того... в ДЗЛ написано, что боги потерпят в Рагнарек поражение.
– Этого и я не знаю, – печально признался Хамфри, – во всяком случае, мои волшебные книги не дают ответа на этот вопрос!
– Имеете в виду скалы Ханштейна? – переспросил Шерринфорд с вызовом.
– Ты храбро все приняла, – проговорила Аймбри.
Привидение тем временем испарилось. Видя, что его никто не пугается, оно наверняка решило, что утратило свою квалификацию и теперь уже ни на что не годится. Это чувство хорошо было знакомо Аймбри: нет ничего более обидного и унизительного для того, чья работа – страх, сознавать, что никто должным образом не оценивает его трудов и ни капельки его не боится.
– Не сметь! – закричал Шерринфорд. – Ради Бога, оставайся внутри!
Вениамин улыбнулся, и миньонетка улыбнулась вместе с ним.
– Нет. Ты не...
– Это единственный способ?
– Может, на Мерсее будет более привычно, – сказал Хоксберг, – там уже была промышленность, когда люди открыли ее. Мерсеяне так быстро освоили идею космических путешествий…
– Храбрый парень этот житель Мандении! – заметил Повелитель Зомби.
– Нам важно, чтобы враги не знали, кто ты такая на самом деле, иначе беды не предотвратишь. Пусть думают, что ты обычная лошадь.
– Ты прав, – согласилась Аймбри, – Гранди может прикинуться обычной куклой, а я буду изображать тупое бессловесное животное!
– Даже если деление непроизвольно? Когда, скажем, нога воспроизводит новое существо?
Вся жизнь постепенно исчезала. Люди, ксест и тафисы превратились в общую кашу: их жидкости текли по палубе, газы выходили пузырями. Когда распались белки, делавшие жизнь возможной, над вязкой кучей вспыхнул тусклый огонь.
Ответа не было. Аймбри быстро материализовалась и снова повторила вопрос, полагая, что Икебод просто не слышал ее голоса, поскольку и плоти у нее не было. Внезапно кобылка ощутила на своей спине что-то теплое и поняла, что это была кровь. Раненый архивариус был без сознания и истекал кровью. Только то, что он весил немного и скакали они в дематериализованном состоянии, спасло его от падения со спины лошади. Сейчас он был в таком глубоком забытьи, в какое он еще никогда не погружался. Дело обстояло намного хуже, чем предполагала Аймбри.
– Что?… – Хотя и воспитанный какими-то жуткими сверхъестественными существами, пленник все же оставался обычным подростком. – Тогда – Погонщик Тумана. – Странное ритмичное произношение английских слов только добавило загадочности. – Но это просто разговорное имя, не больше.
Флэндри забил еще один снаряд и выстрелил недалеко в море.
– Ты прав. Мне никогда не понять их.
– И они будут! – воскликнула Леонса. – Мы видели!
Сначала эскадрилья летела на гравитике. Расстояние, которое ей нужно было пересечь, измерялось несколькими световыми днями – в общем-то ничтожное, если лететь на сверхпередаче, но огромное при обычной скорости. Однако мерсеяне смогут уловить неожиданное распространение следов волн, исходящих с внешней орбиты. У них возникнет подозрение. А их силы в системе Саксо, не говоря уже о тех, что могли поджидать землян впереди, были вполне сравнимы с командой капитана Эйнарсена. Он решил осторожно пройти этот путь.
– Доктор Бедокур – сумасшедший, – сказала Кокена.
– Да, но тогда другие карфагеняне сразу заметят, что случилось с первым, – возразила Сирена, – а эти люди очень сообразительны и быстро находят противодействие угрозе своим жизням. Но я, кажется, знаю выход. Волшебник Хамфри изготовил заново мою волшебную арфу перед тем, как стал королем. Эта арфа сейчас как раз при мне, мое волшебство тоже ко мне вернулось. Поэтому сначала я заманю их, а ты потом...
– Что-нибудь, что помогло бы мне понять теорию относительности.
Аймбри поняла, что уступать Всадник явно не собирается. Он, очевидно, тянул время, полагаясь на то, что карфагеняне сломают стену и вовремя освободят его. Да, очевидно, придется все-таки лягнуть его как следует! Может быть, лишь тогда, когда он почувствует боль и поймет, что все это не шутки и не блеф, то нервы его не выдержат? Аймбри стала приближаться к все еще сидевшему на троне Всаднику.
– Назад! – воскликнул Черный Китель. – Это...
Аймбри и белый конь попаслись вдвоем где-то около часа. Когда наступила ночь, то белый конь заторопился на юг, подальше от людей из Мандении, чтобы почувствовать себя в еще большей безопасности. Видя это, Аймбри презрительно фыркнула. Без сомнения, было очень приятно находиться в обществе дневного коня, но сколько было у него глупых причуд! Ведь жители Мандении никак не могли поймать его, поскольку сейчас они находились за Провалом. И даже если бы им каким-то невероятным образом удалось переправиться через Провал, он мог бы запросто убежать от них, а густая чаща, обступившая сейчас обоих лошадей, задержала бы любую стрелу, если бы манденийцы стали стрелять в коня.
– Контроль исторического развития? Неужели вы верите, что горстка людей способна делать это? Уоллис верил, но вы-то, надеюсь, нет? И не верите, что мы должны делать это.
– Откуда, черт возьми, я могу знать? Я уверен, что никто из их персонала на Старкаде не знает. Без сомнения, лишь небольшая горсточка высших чинов на Мерсее имеет представление о большой стратегии. Но эти ребята видят все в подробных деталях.
– Для того, чтобы смотреть на купающуюся Хамелеон? – теперь пустил шпильку Икебод. Да, положительно голем действовал всем на нервы!
– Надеюсь, не прикажут. На их месте я бы вспомнил, что «Королева Мэгги» была объявлена мерсеянским пилотом безоружным мирным судном. Я бы держал наготове свои силы и смотрел, что они будут делать. В конце концов Брехдан должен был убедиться в вашей искренности.
– Люби меня еще, Хтон! – крикнула она. – Я в восторге!
– Я… э-э… мне кажется, просто больше привык к ним, – ему не совсем удалась непринужденность.
– Вы римляне или карфагеняне? – спросил путешественников один из жителей Мандении.
– Просто обхитрил его с преждевременной утратой сил? – предположил Вениамин.
– Она вдвое старше, чем кажется, – спокойно сказал Бедокур. – Выглядит на двенадцать, или выглядела, пока не расцвела для тебя. А хронологически ей двадцать шесть лет – на целых десять больше, чем тебе.
– Выбора не остается. Ведь это Рагнарек. – Когда все это кончится, он, победив или проиграв, утратит свое небывалое могущество. Второе видение оповестило его об этом. Но на личном уровне он уже сделал то, что было суждено: Боль стала нормальной женщиной. Мог ли он изменять судьбу настолько, чтобы предотвратить ее гибель? Если нет, можно ли избавить от мучений Досаду?..
– Я позову нескольких воинов и позабочусь, чтобы он сдержал обещание не брать тебя под стражу.
Раздражение Арло боролось с любопытством.
Королеве Ирис снова каким-то образом удалось привести в действие волшебное зеркало, может быть, даже энергией одной из своих иллюзий. Зеркало сейчас было направлено как раз на людей из Мандении, поэтому Аймбри вместе с остальными могла наблюдать продвижение врагов во всех подробностях. Присутствие зрителей было для Ирис обязательным – ее волшебная сила действовала лишь в том случае, если за ней кто-нибудь наблюдал.
Аймбри стала продираться сквозь ветки, стараясь добраться до ствола Баобаба. Ствол старого дерева растрескался во многих местах, и через каждую такую трещину кобылка могла пройти достаточно спокойно. Аймбри вошла внутрь ствола дерева.
Он увидел узор из нитей внутри шара и сообразил, что эту картину вложил ему в голову ксест. Телепатия у ксеста оказалась сильнее, чем у миньонетки: он мог создавать непосредственные информационные изображения. А эта картина сообщала, что лабиринтдраконаохватывает всю планету.
– Летучие змеи! – воскликнул в ужасе Гранди. – Отгоняйте их! Я слышал о них: не вздумайте к ним прикасаться – некоторые экземпляры чрезвычайно ядовиты! Заговаривать с ними вообще бесполезно: они понимают только щелчок бича!
Боль мелодично рассмеялась.
Залпы прекратились. Драгойка закричала:
– Я нашла компромисс, – сказала Досада, – и хочу, чтобы ты знал. Нет нужды в чьих-то страданиях.
– Дерево не сможет распознать его, – ответил Гранди, – деревьям все люди кажутся одинаковыми. К тому же тут было темно. Кажется, незнакомец впервые побывал в этом месте. Это мог быть кто угодно: житель Мандении или житель Ксанта!
Я задумался и высказал ему свое желание узнать о своем будущем. Только теперь я понимаю, сколько бы ему пришлось рассказывать о моем будущем до дня смерти Кэйт.
– И вы оба намереваетесь быть среди первых исследователей?
– Это то, что примерно означает его имя Ивенфол, – ответил ксенолог. Он потянулся. – Я не ожидаю, что кто-нибудь появится в течение нескольких часов. Но будьте готовы, начиная с 15.00. Пойду посмотрю свои записи.
Этот бой вели не живые существа. Совсем нет! Они только обслуживали орудия, присматривали за машинами и умирали. Когда встречались такие массы, напряженности и скорости, роботы одерживали верх над живыми существами. Ракета состязалась в скорости с ракетой. Компьютер мерился разумом с компьютером в причудливом и сверхъестественном танце фаз. Группки людей и мерсеян управляли бластерными пушками, запускали ракеты, жгли, резали металл, как масло ножом. Но их шансы нанести существенный вред в столь короткое время были малы. Огонь заполнил просторы космоса. Гром сотрясал корпуса кораблей. Пол ходил ходуном, балки гнулись, электроды плавились. Флэндри и Драгойку взрывом швырнуло на пол. Они лежали в объятиях друг друга, оглушенные, все в синяках, истекая кровью, пока бесновался «шторм».
– Слишком уж часто об этом говорят, донна, все слова стали пустыми, я… мне очень нравятся некоторые древние изречения типа: «Лучшая крепость
Абрамс пожал плечами.
– Я приношу свои извинения за холостяцкий беспорядок. На Беовульфе у нас об этом заботились машины, и я так и не приобрел нужных навыков. А нанимать кого-то для уборки не хотелось: потом каждую вещь будешь искать по полчаса. Да и работать здесь гораздо удобнее, и не нужно отдельной приемной… А вы садитесь, садитесь.
– Просто как советник, который знает больше, значительно больше о тамошних жителях, чем кто-либо другой из бывших на местах. Не хотите поговорить с ним? Он поднял руку и позвал на англиканском, который Брехдан понимал лучше, чем это публично признавалось: – Макс, послушайте, Макс, не могли бы вы подойти на минутку?
– Тогда я должна уладить этот вопрос с Ночным Конем, – сообщила Аймбри. – Но, как мне кажется, никаких затруднений возникнуть не должно.
– Нет, сказал он ей по-курсовикянски, – что бы ни случилось.
– Ко времени Катастрофы – несомненно. Правда, я еще не проверял, однако могу вас заверить, что в 1970 году вы еще были живы и здоровы.
– Ты так и не спросил, как меня зовут.
– Нет, – раздался вдруг голос короля Бинка. – Это моя забота. Ведь я пользовался волшебными фокусами старины Хамфри. Пришло время выполнить еще одну мою задачу. Ты, кобылка, стой лучше в стороне!
– Как это захватывающе звучит! – признался конь.
– Да, он лжет, – подтвердил Гранди. Сейчас голем неподвижно лежал на спине лошади, изображая куклу. – Этот человек видит, что тут совсем не Римская империя или куда он там направлялся, но он хочет узнать, не обманываешь ли ты его, и всячески прощупывает тебя!
Кентавры храбро вступили в бой, но пришлось им туговато. Манденийцы, используя пологие склоны предгорий, скатывали на боевые порядки кентавров бревна, заставляя их отступать в область землетрясений. Это было их большой ошибкой: едва кентавры ступили на эту землю, как раздался гул, земля разверзлась и мгновенно поглотила часть кентавров со всем их снаряжением. Резня была ужасной, хоть и короткой. Из устроенной жителями Мандении засады смогли ускользнуть лишь десять кентавров. Большинство же человеко-лошадей было убито людьми из Мандении еще до того, как они могли оказать карфагенянам более-менее достойный отпор.
Шпоры снова и снова вонзались в бока лошади. Аймбри измученно выкрикнула: – Мое задание должно было содержаться в глубокой тайне. Может быть, в этом был какой-то смысл, может, Хамелеон, получив от меня это сообщение, сама должна была передать его королю. Никто не должен был знать о том, что я связная между Ксантом и теми, кто в тыкве!
– Арло! – крикнула Боль. – Ползет Змей Мидгарда.
– Ты путешественник во времени? – таков был вопрос.
– Тем лучше, – сказал Арло, отрубая и его.
Снова раздался рокот, на этот раз уже ближе к ним и более отчетливый. – Не может быть, чтобы такое происходило в Ксанте, – сказал голем, – это странное землетрясение, возникает неизвестно от чего. У нас ведь волшебная страна, даже о землетрясениях мы можем узнать заранее!
– Ведь она как-никак твоя сестра, – невозмутимо продолжал Бедокур.
– Это естественный для них порядок, – продолжала Кокена, хотя он видел, что она страдает от дурных предчувствий. Кокена, дочь Четвертого с планеты Хвея, была исконно консервативной, истинным ребенком своего мира. Однако она сумела приспособиться к своему чрезвычайному положению – к любви полуминьона Атона. Она была терпима. – Миньонетка становится женой своего сына, а после него – своего внука, который является ее сыном, а после него – следующих своих потомков мужчин, хотя каждому из них она мать. Она рожает одних мальчиков до тех пор, пока наконец не состарится. Тогда она рожает девочку, которая и занимает ее место.
Джек страдал.
– Твои животные устали, – заметила она.
Так вот как Бедокур убил Аса!
– В таком случае, мне что-то непонятно, – продолжал Арнольд, – почему женщина, даже если ее талант и способность к волшебству общепризнанны, не может претендовать на звание единовластной королевы Ксанта?
– Хорошо, – пообещала она. – Я ведь не полный ноль, Ники. Если ты танцовщица из низшей касты, то быстро научишься выживать. Космос – другое дело, конечно. Но это первый раз, когда я что-то сделала для других, а не для себя. Очень хорошее ощущение. Страшно, конечно, но хорошо.
– Естественно! – сказал он чуть сердито. Он направлял сани по знакомым туннелям, страшась их запретной природы и наслаждаясь ей. Один из них – почти вертикальная охладительная шахта, куда движущийся воздух всасывался через входную трубу, и где он быстро расширялся и охлаждался. Это не была та ледяная река, где он играл с Досадой, а совершенно другое место. Стены и потолки были покрыты кристаллами, узорами инея, а пол представлял собой узкий ледник.
Наступила тишина. Я встал с кресла, чтобы открыть дверь, куда постучали. На пороге стояли три маленькие фигурки – клоун, медведь и астронавт – с бумажными пакетами в руках. Они запели старинную песенку, которую пели до них миллионы ряженых.
Флэндри был на Юджанке. Главный морской порт курсовикян раскинулся в Золотом Заливе, окруженном горами, с впадающей в бухту коричневой рекой Печаники. В Западном районе были штаб-квартиры Сестринства. Выше к северу, в Высоком районе, дома богачей разместились каждый на нескольких гектарах раскорчеванных, возделанных джунглей, где цветы, крылья птиц и ядовитые рептилии старались перещеголять друг друга своей расцветкой. Несмотря на свое положение – не только капитана «Стрельца», но и акционера родственной корпорации, владеющей всем флотом, и его главного представителя в Сестринстве – Драгойка жила в Древнем Восточном районе на Аллее Шив.
– Нет, если я смогу этого избежать. Разве у нас было недостаточно неприятностей? – Флэндри сел в кресло пилота. Судно взмыло вверх.