НЕТ, НИЧЕГО,

Все так и получилось – лошадь с женщиной на спине перебегала от одного источника звука к другому, потолки и колонны трещали, но дальше этого дело не шло.
– Миньонетка никаких законов не нарушает, – заявил он. – Она сохраняет верность унаследованному ею супругу – любого поколения. Даже порку, которую ты ей задал, она выносит лишь по моему указанию и лишь в моем присутствии.
– Ну, что ж, – громко произнес я, – земля приветствует твое появление, Джон Франклин Хэйвиг. Надеюсь, жизнь будет для тебя приятной.
Через ручей перепрыгнуло существо с двумя руками, двумя длинными, когтистыми ногами и целиком, до самого хвоста, покрытое перьями. За спиной у него колыхались большие сложенные крылья. На лице, лишь наполовину человеческом, блестели огромные глаза. Если бы Айох мог выпрямиться, он, пожалуй, достал бы юноше до плеча.
– Мы любили друг друга, и я с удовольствием наблюдал за ней, когда она легко передвигалась по дому, делая свои дела, постоянно напевая нежные мелодии.
Неожиданно земля у них под ногами затряслась; колонны задрожали, и от них начали отскакивать порядочные куски камня. Откуда-то сверху начал сыпаться песок. Обе – женщина и лошадь – испуганно задрали головы. Что это может быть такое?
– Вот в том-то и вся проблема, – решительно сказал Джером. – Мы, кентавры, не приемлем...
– Всегда полезно иметь еще одну торговую базу в районе Бетельгейзе. Старкад в этом отношении не идеален и по расположению и по характеристикам, но нас устраивает. Если в то же время мы стараемся получить заслуженную благодарность, то это называется – мы нарушаем баланс. – Он пронзил его взглядом. – Реакция вашего правительства была обескураживающей.
– Король Арнольд, вас можно уважать и преклоняться перед вами уже только за то, что вы сейчас сделали!
Нет, вероятно, что-то не так. Если силы Жизни зависели от свечения, от него зависели и живые силы Хтона. Возможно, в темноте борьба стала бы равной. И все-таки это плохо.
– Да, нужно возвращаться, – согласилась с Аймбри Хамелеон, хотя голос ее звучал как-то ненатурально.
Перед пилигримами не стояла финансовая проблема. Эта эпоха была эпохой процветания. Каждый из жителей мог разделить пищу и кров с пилигримами, получая за это только рассказы бывалых людей, много повидавших на свете.
– А что делать! – рявкнул Красицкий. – Большая часть мира, в том числе и этот континент, находится в состоянии варварства и дикости. Мы не можем снабжать всех материалами и другими средствами к жизни. Вокруг нас кишат дикие монголы. Они могут нахлынуть, как торнадо, если мы снимем наши защитные линии. Наши солдаты охраняют рабочих от бандитов. Эти люди должны быть благодарны нам за все то, что мы делаем для них.
– Мне безразлично, из чего ее тело и что там у нее с мозгами! – воскликнул карфагенянин, облизывая пересохшие губы. – Я собираюсь доставить ей райское наслаждение, но только после того, как покончу с тобой!
Можно убить несколько созданий поменьше – лфэ, присоску, но это лишь усугубило бы отвратительную вражду, породившую битву. Мир ценой убийства вообще не был миром! Арло мог разве что подавлять сражающихся, не причиняя им вреда, пока не был бы достигнут взаимный компромисс.
– Это жестоко, но не более, чем сны, которые доставляют ночные кобылки! – возразил Хамфри.
– Поделом тебе, – он привлек ее к себе, и она без сопротивления, как и прежде, покорилась.
Ни один доктор не мог бы перенести своих профессиональных неудач, если бы у него не было удач. Джек Хэйвиг был несомненной удачей. Пусть я не смог помочь ему как врач, зато помог как человек. Опыт позволил мне увидеть это. Я понял, что мальчик очень страдает.
Послышалось шуршание раздвигаемых занавесок, легкое дуновение, и в пещеру вошла Досада.
– Все, что я знаю, я знаю из снов, которые доставляла спящим, – туманно ответила Аймбри на поставленный вопрос.
– Ты, кажется, по уши увяз в моем деле. Давай поговорим начистоту. У меня нет желания прослыть сукиным сыном. У меня все же есть свидетельство о рождении.
– Это просто сказочно! – пораженно воскликнул собеседник. – Я должен записать себе это для памяти. – Так вы сказали, что вас зовут Аймбри? Кажется, на видимой стороне поверхности Луны есть одноименное с вами море? Как это все увлекательно!
– Ты не знал? Один из наших основных опреснителей вышел из строя. Ваш командующий был настолько великодушен, что поставил нам недостающие части.
– Да, ваше величество!
Барбро бросила винтовку и рванулась к Джимми.
– Мне уже четырнадцать. Я умею читать.
– Ее орбита ведет к столкновению с Саксо. Это произойдет через пять лет. Такая большая масса, летящая из бесконечности, несет энергию трехлетней звездной радиации, которая в течение нескольких секунд должна как-то разрядиться. А Саксо – это F5 и недолговечна, так как менее, чем через бегагод, начнет расширяться. Нестабильность уже, должно быть, нарастает. Удар – и Саксо станет новой звездой. Взрыв.
– Да, переживать слишком долго она не станет! – вмешался король Трент. – Моя дочь – это сам огненный темперамент, подобно моей жене. О жена! О Ирис!
– О нет, ничего, – она откинулась назад, пригладила свое платье и стала смотреть на океан.
– Я не могла слушать, как их… превозносят. Так мне, по крайней мере, показалось. Извини, что я все испортила.
Он рассказал, как мог, но в 1951 году никакие слова не могли бы описать того дикого, феерического, возбуждающего, ужасающего, гротескного удара по всем чувствам, который наносил этот город в конце двадцатого столетия.
– Этого и я не знаю, – печально признался Хамфри, – во всяком случае, мои волшебные книги не дают ответа на этот вопрос!
Хоксберг выдавил улыбку.
– Козлы еще не объезжены, – предупредил Атон. – Стоит им разбежаться, и их не остановишь, так что особо не усердствуй. Тебе придется с ними поработать, чтобы они ориентировались на тебя.
– так что враг не использовал самого страшного оружия в этой войне (пока… если кто-нибудь сделает это, вмиг воцарится ад). Но здесь, в атмосфере, густой, похожей на суп, ударные волны способны разрушить город, у которого не было защиты против них.
Аймбри мчалась сквозь ночь Ксанта, как раньше, когда она несла очередную порцию сновидений клиентам. Но сейчас единственным ее грузом было то самое сообщение: «ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ВСАДНИКА!» Сама она не знала, что это означает, но король, по всей видимости, был в курсе. Ее сердце билось все сильнее от волнения по мере того как приближался рассвет. Раньше она всегда избегала восходящего солнца, этого ужасного существа; теперь же ей любопытно было взглянуть, как солнце будет разгонять тьму.
– Это тритоны, – пояснил Гранди, – держись подальше от воды, они могут быть опасны.
Гигант выстрелил. Раздался такой невероятный шум, что перекрыл рев двигателей, а перегородки разлетелись в разные стороны. Перекрытия обрушились на Флэндри. Он провалился в кромешную тьму. Спустя несколько минут Флэндри пришел в сознание, но продолжал падать в вечность, во мрак…
– Я поскользнулась. – У нее был довольно жизнерадостный вид.
А мерсеяне усиливают свой нажим. Мы в ответ не делаем никакой гадости, а только расширяем свое влияние. Как насчет того, чтобы заставить их ответить нам для разнообразия? Территория, которой они командовали, стабильно разрасталась. Она все еще удалена от Курсовиков на расстояние четверти планетарной окружности. Но, может быть, таким образом теперь нам удастся наладить связь с их передовым отрядом?
Истребитель рванулся назад. Флэндри последовал за ним, направив луч в ту же точку. Остальные четыре секции «Сабика» изрыгали смерть.
– Да, но не паршивый, – сказал товарищ по комнате.
Конрад повалил Ксению на влажный пол и стал расстегивать брюки. Анна стояла, слепая и глухая ко всему, над телом мужа. Затем она бросилась к дочери. Ганс свалил ее на землю одним ударом.
– Да, Всадник был там, – продолжил Гранди свой рассказ, – он сказал нам, что ему пришлось заставить какого-то кентавра возить его в то время, когда в замке Ругна началась вся эта заваруха. Мы не знаем, что случилось с теми сторожами, о которых нам рассказала Аймбри. Может быть, ими закусил какойнибудь дракончик. Какое счастливое для нас избавление! Этот Всадник захотел узнать, как Аймбри удалось убежать от него в прошлый раз...
– должно быть, всего два-три смертоносных рентгена прорвались сквозь всю защиту. Флэндри и Драгойка отпустили их скитаться в космосе. Пока трупы исчезали среди звезд, она пела им Песнь Скорби.
Аймбри и Чем оторопели, причем розоватые ушки Чем сразу стали пунцовыми, а Удар тут же завертел головой, поскольку слышать такое ему доводилось не часто. Вообще гарпии морально были так же нечистоплотными, как и физически, что было не вполне нормальным для Ксанта.
– Радуйся, что мы нашли хоть какой-то. К тому же, таким образом мы доставим наши новости значительно быстрее. – Флэндри перепроверил свои цифры. – Мы будем в пределах слышимости через час. Если он окажется мерсеянином, у нас есть шанс оторваться и скрыться от него. – Он поднялся.
– А каково твое мнение? Твое собственное, там, внутри, что ты думаешь? Давай, у меня нет магнитофона.
Здесь также находились четыре агента, одетые крестоносцами. Хэйвиг сразу узнал их. Мендоза, преступник из Испании двадцатого века. Хэйвиг встречался с ним в Иерусалиме. Мориарти, бруклинский гангстер девятнадцатого века. В руках наготове он держал небольшой пулемет. Ганс, ландскнехт шестнадцатого века, с любопытством наблюдал, как Конрад из Брабанта борется с Ксенией.
Проносясь в своей летательной машине над бескрайними сумеречными водами, лорд Маркус Хоксберг видел, как восток вспыхивал небесным сиянием, словно разноцветный живой занавес, где метеорами взрывались фейерверки. Сегодня вечером темная сторона вращающейся планеты была такой лучистой, что каждый метро-центр, видимый с Луны, мог утонуть в сиянии.
– Спасибо. Я бы с удовольствием послушал. – Шерринфорд откинулся на спинку стула и раскурил трубку. Если бы это предложение не возникло само собой, он бы специально направил разговор к такому же исходу.
– Наверно, я вела себя как полная идиотка, да? Помню, что я кричала, выла и билась головой об пол.
Айрин бросилась к Ирис и заключила ее в объятья:
Она продолжала бежать вприпрыжку. Ее сопровождал Ферок. Игураз лежал с раздробленным черепом. Ферок взял его оружие.
Вспыхнул луч фонарика. Он высветил металлический трос, затянутый на ноге Хэйвига.
– Не бойся, дневной конь, – успокоил его Икебод, – мне как-то приходилось пересекать этот каньон. Насколько я знаю, в стране, где мы с тобой родились, люди не верят в волшебные силы, но тут магия – такая же реальность, как, скажем, у нас в Мандении механика. Поэтому пересекать каньон совсем не страшно!
– Если несколько кораблей с палубными орудиями будут бить с близкого расстояния…
Флэндри с трудом повиновался. Казалось, все шло гладко, выше всяких ожиданий. Значительно выше! Хоксберг не был разъярен, казалось, он был рассеян, голос его оставался спокойным.
– Да, но вам об этом незачем беспокоиться!
– Брат, я думал, это мой сын, – с огорчением произнес Арло.
Дор примирительно улыбнулся: – Я постараюсь не рисковать жизнью. Я не буду лезть там в самое пекло. Я в любом случае должен находиться рядом с войсками. На меньшее я не согласен.
– Что это за дух?
– О, я не римлянин, но и не карфагенянин! – поспешно ответил архивариус. Затем, обернувшись к Гранди и Аймбри, он проговорил вполголоса: – Они принимают меня за единственного грамотного человека в нашей группе. Я думаю, что лучше будет попросту обмануть их, чем давать уклончивые ответы, которые могут в конце концов рассердить их!
После чего настал сверхозноб. Мгновенного воздействия на металлические и керамические части корабля не было, но все живое или органического происхождения принялось разлагаться. Деревянная обшивка рухнула и рассыпалась в пыль, пластмассовое оборудование расплавилось.
– Кого и где?
– Замаскировав свои следы, насколько это было возможно, я отправился обратно в Константинополь.
– Он разыскал меня! – сообщила Аймбри.
«Что же произошло? Все шло так последовательно, шаг за шагом. Собственно, я так и не решил, идти в разведку или нет, но как бы там ни было, я там оказался».
– Неплохо! – усмехнулся Черный Китель. – За час она разогналась почти до одного километра в час. В час пик это очень неплохо.
– Держался подальше от людей из Мандении, – ответил конь, – они заходили с юга, испугав меня. Я еще подумал, что это они меня разыскивают!
– Запросто, – отозвалась Аймбри, – но тогда ты тоже станешь невидимым.
– Я заключил с Хтоном сделку, – отважился Арло. – Пригрозил убить себя, если он не прекратит миксу.
– Джек, ты заболтался и ударился в слишком высокие материи. Кончай свои пророчества, милый, и обрати внимание на свой стакан.
– Я встречу наследника Элвиха и скажу ему, где вы находитесь, Протектор, – Чвиох поспешил удалиться.
Голем побледнел от страха: – Так и у тебя тоже есть коекакой талант! – пробормотал он и немедленно убежал.
– Вы были в секреториуме, – прошептал он.
– Не смотри, как я ухожу… обратно в землю, – молил Тим. – Это моя смерть… Скоро придет наше время… Вон, наш сын!
Снаряд разорвался совсем рядом. Флэндри швырнуло в палатку торговца одеждой. Он поднялся со звоном в ушах, весь в каких-то разноцветных лохмотьях. Вокруг были разбросаны тела. По булыжникам текла кровь. Из-под кучи камней ужасно стонали и выли раненые.
– Судя по облику в твоей душе, одолеть его будет нам нелегко, – перевела Боль ксеста. – Лучше избежать.
Арло задрожал, хотя в саду было тепла.
– Что случилось?
Сверхозноб являлся на самом деле видоизменением обычного озноба. Он мог возникнуть только после появления озноба в Хтоне в $я426, ибо внегалактические существа преуспели в технологии излучения гораздо больше, чем Хтон. Ключ к усилению озноба до неодолимо смертельной мощи находился в самой волне озноба, и Хтон не мог выявить его тайну. Он активизировал все свои основные конуры и ждал новой волны озноба.
Добравшись до ближайшей к замку плантации гигантских тыкв, ночная кобылка моментально погрузилась в Мир Ночи. Сейчас она была одна, и потому разные ночные чудовища не стали тратить сил на ее запугивание, зная, что это все равно не принесет им пользы. Сейчас Аймбри держала курс на резиденцию Ночного Коня.
– Нет, – ответила Леонса. – Раньше не было причин, а теперь слишком опасно. – Она внимательно взглянула на меня. Все-таки она была очень привлекательна. – Вы что-то имеете в виду, док?
– Что же он сказал тебе?
Те кентавры, которые в исследовании магических наук продвигались уж слишком далеко, немедленно изгонялись из общины. Таким образом те кентавры, которые обретали постоянное место жительства в замке Ругна, сюда совсем не допускались. Но, с другой стороны, здесь царила железная дисциплина и отсюда можно было получить реальную помощь.
– Надо что-то сделать с твоими руками, – проговорил Атон. – Смотри, с них сходит кожа. На заживание потребуются недели.
Хамелеон с тревогой посмотрела на Аймбри: – Но я совсем не умею ездить верхом!
– Кто-то достаточно умный, чтобы из массы людей выбрать именно коронованную особу – ведь кроме королей, умопомешательство не поразило никого! – вставил Гранди.
– Он был в стране гномов! – воскликнула Ирис. – Я сама видела его там не далее как вчера!
– Я не могу вырваться отсюда, покуда горит этот проклятый костер, – простонала кобылка, – я все надеялась, что начнется дождь, но...
– Какой еще дневной конь? – спросила Аймбри, на которую вдруг нахлынули не очень приятные воспоминания.
– Контроль исторического развития? Неужели вы верите, что горстка людей способна делать это? Уоллис верил, но вы-то, надеюсь, нет? И не верите, что мы должны делать это.
Ошеломляющая сила передалась на его ноге сначала до пояса, а затем до груди. Казалось, что сила струи сейчас смоет его, но когда он вошел в струю целиком, эта сила уравновесилась, а вода, обтекая его со всех сторон, удерживала внутри себя. Середина водопада была пустой: на голову ему почти не лило. Мальчик отпустил руку норны и остался один, в вызывающей озноб оболочке падающей воды.
Она пошла шагом, который перешел в рысь, затем взвилась свечой. Мягко приземлившись, она подпрыгнула еще выше. Вдруг во время одного из прыжков что-то стало неладно. Она неловко шмякнулась на землю, перед ее глазами замелькали яркие белые звездочки. Ха, звезды добрались до нее и тут. Что же это с ней случилось? Придя в себя, она обнаружила на голове огромную шишку, но так и не поняла, что же такое с ней произошло. Очевидно, она ударилась обо что-то сама. А, она же ударилась головой о твердый ствол гранатового дерева, и ударилась так сильно, что несколько спелых плодов упали с дерева. Хорошо, что это всего лишь было дерево, а не какой-нибудь камень!
– Да, трудно было найти правильное решение, – сказал он.
Со стороны консоли донеслось жужжание. Флэндри замкнул цепь. С экрана на них смотрел мерсеянин в униформе. Он видел только верхнюю часть их тел.
– О нет, ничего, – она откинулась назад, пригладила свое платье и стала смотреть на океан.
– Давай посмотрим на контур.
– Я бы на твоем месте давно бы уже обзавелся семьей, детьми! – хмыкнул аист, вертя письмо в крыльях.
А когда она наконец покинула свою раковину, то оказалась в кругу людей, которые раньше не были ее друзьями. Я не удержался, чтобы не заметить:
– О этот мой муж, – воскликнула она, едва завидев Аймбри. – Удар! Он, должно быть, не встретил нигде Чета и Гранди и потому не услышал приказа уходить отсюда. И вот явился сюда для доклада. А теперь он тоже попал под воздействие пения Сирены, и я никак не могу остановить его.
Брехдан принял стакан вина и отказался от других освежающих напитков. Он походил среди гостей какое-то время, которое казалось ему достаточно приличным – пусть земляне знают, что он может соблюдать их ритуалы, когда это ему нужно – потом обратился к лорду Хоксбергу:
Звездный свет озарил улыбку на его испачканном кровью лице.
Скульптуры и картины, которые ему показали, воспринимались им как абстрактные, но сами по себе они были более привлекательными, чем что-либо созданное на Земле за целые столетия. Он взглянул на свитки из рыбьей кожи, целиком исписанные масляными красками, и ничего не понял. Они были бесчисленны и, должно быть, содержали немало накопленной мудрости.
– А, знаю, – Абрамс поморщился. – Еще одна важная шишка будет разъезжать по базе.
Арло об этом тоже не знал. Хвея жила там, где была любовь – какая угодно, не обязательно обусловленная полом.
– Боюсь, что нет, – Флэндри подумал о том, почему райские мотивы были так распространены в наземных культурах Старкада. Было бы интересно узнать. Если бы не эта проклятая война, люди могли бы сюда приезжать и по-настоящему изучать планету. Тогда и он мог бы присоединиться к ним.
– Вот он, здесь, – указала Чем на карту, – мы уже прошли поворот на то место, а отсюда нам до этого источника никак не добраться!
– Но согласно твоим рассказам, Джек, друг мой, в будущем человечество откажется от науки и сохранит только минимум технологии, необходимый для поддержания жизни на планете. Люди еще больше углубятся в себя, в мистицизм… Я правильно понял тебя?
– Мама, ты что... – И вдруг завизжала.
Оцепенение у Арло прошло. Он поднял топор и устремился вслед за отцом. Слейпнир побежал за ними.
Он посмотрел на часы. Без сомнения, Персис уже спала. В отличие от служащих ВМС, которые научились адаптироваться к неземным дневным периодам, меняя вахты, работники посольства разбивали мерсейские сутки на две части, на два полных «дня». Персис следовал этой практике.
– О да, я все еще еду на тебе! – сообщил дух. – Для меня ведь состояние твоего тела не имеет никакого значения!
Арло и Атон враз остановились. Они не смели приблизиться к длинному хвосту-острию! Придется ждать, когда гусеница освободит проем.
Хоксберг скривил лицо.
– Это я, приведение по имени Джордан! – снова раздался тихий шепот. – Те духи все видели, и я узнал о твоем появлении, когда ты материализовалась. Я знаю, что ты делаешь, и вижу, каких усилий тебе все это стоит. В тыкве у меня есть друзья. Если ты мне доверяешь, то я помогу тебе!
– Да, волшебной силы у нас сейчас действительно нет, к тому же и времени в обрез, – в отчаянии воскликнула Аймбри, – но нужно как-то сломить силу этой медяшки! И сделать это нужно как можно быстрее. Может быть, мне просто попробовать разорвать браслет? Я думаю, что мне удастся запросто расплющить его, стоит только разок-другой как следует ударить по нему своим копытом. А можно попросту попросить Удара разорвать цепь – силы ему не занимать, он в два счета справится с такой работенкой.
– Ты изложил все на удивление убедительно, – ответил ксест.
Персис вошла в кабину управления. Во время полета она пыталась импровизировать с запасами одежды. И хотя одежда эта была сугубо практичной, ей удалось добиться очаровательный перемен в своих туалетах. Главным образом, вот как и сейчас, она выбирала шорты, в основном из-за карманов. Ее волосы, темные и искристые, как космос, были распущены. Когда она склонялась над его плечом, локон щекотал ему шею, и он ощущал ее легкий солнечный аромат. Но на этот раз Флэндри никак не отреагировал.