МИНЬОН. АТОН ЖЕ

– В политике нельзя ждать чудес, – сказал я. – И нельзя верить тем, кто обещает их.
– Значит, ты или можешь, или не можешь освободить их! Если ты не можешь сделать этого, то в таком случае все они обречены и тебе незачем торговаться. Если же ты все-таки в состоянии вызволить их из тыквы, то тебе лучше сделать это побыстрее, иначе ты рискуешь расстаться с жизнью. Я в любом случае не позволю тебе занять этот трон – или король Трент вернется на него, или править Ксантом стану я лично! Тебе в любом случае не сидеть на троне! И весь вопрос заключается не в том, кто из нас десятый король, а в том, освобождаешь ли ты королей и остаешься жить, или не освобождаешь и прощаешься с жизнью!
– Это правда, – призналась Ада-Досада. – Я родилась в $ 400. Но при чем тут это? Смотри, хвея по-прежнему светится.
– О, что за чудесная и пламенная речь, ночное создание! Но вот как насчет того, что останусь жить все-таки я, а ты погибнешь, а я замкну цепь королей Ксанта?
– Я никогда не встречала более умной, обаятельной, умелой и любящей женщины, если не считать парадоксальной перевернутости ее чувств. Сейчас я вижу, что миньонетка владеет в Атоне лишь его половиной, и я люблю его за это не меньше, чем за его человеческую сторону, которая превосходна. – Кокона вновь умолкла. – Но я любила бы его и без того...
Аймбри напрягла все свои силы.
– Я бегу, – покорно сказал Удар. – Я оставлю заклинания, она ими воспользуется. – Он бросил что-то на землю, развернулся, схватил Танди в охапку и громадными скачками бросился прочь, заставляя землю всякий раз вздрагивать.
Она содрогнулась и тихонько заскулила, как скулит собака по убитому хозяину.
Заржав от отчаяния и охватившего ее неукротимого ужаса, ночная кобылка Аймбри скатилась в провал Пустоты, и свет для нее померк.
– Верно. Он любил мою сестру, Невзгоду, но все мы ощущали это безудержное излучение. Как прекрасно!
– У тебя всего гораздо больше, чем ты подозреваешь, – сказала она и замолчала. – Впрочем, я ошиблась. Кормчий – ксест, а Утренний Туман командует войсками поддержки.
Ребенок слепо ткнулся губами один раз, другой, пока не нашел наконец сосок. Девушка улыбнулась через завесу ниспадающих волос.
– Хранит верность природе, – сказал Бедокур. – Хранит верность ближайшему родственнику. Ты – ее сводный брат и лишь на четверть миньон. Атон же – отец и полуминьон. Суженый – он.
"Я – гусеница, – подумал Арло. – Я иду домой!" И его ноги задвигались. Он был гусеницей, состоящей из одного сегмента.
– А это действительно так? Я хочу сказать, как это может получиться, ведь сейчас я обычная, твердая. А я буду такой, как и короли? Моя душа должна выйти из тела?
– А что за путешествия? В то королевство, о котором ты рассказывала? Где правит Леон Лев?
– Я сосредоточивался только на том, чтобы держать шаг! – ответил конь. – Я все время боялся, что споткнусь или сделаю какой-то промах, и тогда мне была бы крышка!
У Драгойки мелькали подобные же мысли. Она перевела свой телескоп на Печаники, где в Западном районе поднимался медно-красный купол центра Сестринства. Ее грива неистово развевалась.
Хасбинбад тем временем ликвидировал остальных змей-зомби, и жители Мандении теперь беспрепятственно шли по мосту.
Он стал говорить без лишних подробностей. Ее раскосые глаза внимательно смотрели на него, хотя на лице ее ничего не выражалось. В конце она сказала:
Атон положил руку на плечо Арло.
– Я сейчас попробую сбить кое-кого из них! – крикнул Чет, приготовив свой тугой лук.
– Нет. Я не должна рассказывать.
– И на латинском тоже. – Я сжал трубку. – И еще одно. Может, тебе не стоит слишком уж засекречивать себя. Ты уже не ребенок.
Дайана. Родные мрачные холмы и продутые ветрами долины, дома, греющиеся в оранжевом свете солнца, низкие деревья и соляные болота, гордость людей, приспособивших пустыню к своим нуждам. Откуда родом был молодой Флэндри и какие воспоминания он унес с собой в темноту? В неожиданном импульсе Абрамс опустил сигару, склонил голову и мысленно прочитал Каддиш.
– Для этого не нужно особенно думать, – сказал Вениамин. – Вспомни моего племянника.
– Сколько вы здесь прожили?
А может быть, ей просто нужно было переключиться на какие-то другие мысли, чтобы не вспоминать постоянно, как за день до отъезда, например, когда она спросила Джимми, сделать ему сандвич из ржаного хлеба или из французской булочки, сын совершенно серьезно ответил: «Пожалуй, я съем кусочек Ф-хлеба». Незадолго до этого он как раз начал проявлять интерес к алфавиту.
Он был польщен.
– Это еще ничего не значит, – отпарировала королева, – ведь Ксанту обязательно нужен был наследник престола, иначе, если бы Трент умер в старости, у нас не было бы и волшебника. Тогда кто-нибудь обязательно захватил бы власть и удерживал ее, пока не отыскался бы настоящий волшебник. Потому-то Тренту и пришлось обзавестись ребенком. Как мне было неприятно во время нашей близости создавать иллюзию совокупления двух других людей, не меня и не Трента! Вот так у нас родилась Айрин!
– Но ведь у нас ничего нет! – в отчаянии сказала Аймбри.
Я похлопал рукой по брошюре.
Отряд Мандении возобновил прерванное Сиреной занятие – люди снова двинулись к замку Ругна. Но теперь их ряды значительно поредели – карфагенян было уже гораздо меньше сотни. Кое-кто из них с любопытством продолжал протискиваться на полянку, не понимая, что же там такого произошло, и Горгона быстро покончила с ними.
– Ты права, – согласилась с ней Аймбри. – Твоя дочь сама подмешала это снотворное в напиток. Но она также сказала, что она сама присмотрит за своим отцом, пока ты будешь отдыхать!
– Это же Хамелеон! – пришла Аймбри на выручку. – Она ведь теперь каждый день изменяется, становясь менее привлекательной, но зато более сообразительной. Ты в последний раз встречал ее несколько дней назад, когда она была в зените своей красоты. Но, поверь, все это одна и та же женщина!
Сейчас, когда чудовище неслось по тропе, у Арло возникло дурное предчувствие. Он и Атон в безопасности: гусеница не свернет с Дороги и не сможет поймать их. Но Досада... она плавает в озере. А что, если им не удастся отделить сегменты? Досада окажется в ловушке?
Блита тем временем спрыгнула на выставленные людьми в воздух над головами щиты и стала бросать вишни в щели между щитами. Бомбы-вишни взрывались теперь таким образом между землей и щитами – это было закрытое пространство, и потому взрывы казались более мощными. Щиты взлетали кверху, иные даже раскалывались. Повалил дым, сопровождаемый кашлем карфагенян. Но Блита тоже потеряла равновесие и упала куда-то в центр фаланги.
Наконец-то они вышли на другое место. Здесь было много воды, и какие-то похожие на рыб создания сновали туда-сюда. Рыбы и некие напоминавшие акул твари с шумом пытались выпрыгнуть на берег, обдавая путешественников каскадами брызг. Но никто в тыкве не мог даже коснуться ночной кобылки и ее спутников. Если бы даже кто-то осмелился сделать это, то ему пришлось бы держать ответ перед самим Ночным Конем, а он так легко ничего не прощал. Ведь эти рыбы тоже были обитателями Мира Ночи и их тоже можно было послать на выполнение задания – к примеру, куда-нибудь в пустыню, что для рыбы было бы особенно неприятно. Те из созданий, обитавших в тыкве, кто осмеливался чем-то досадить какой-нибудь ночной кобылке, получали назначение в какое-нибудь особенно неприятное местечко и не могли уже вернуться туда, откуда пришли. Эта система была разработана и установлена Ночным Конем. Но рыбы могли запугивать сколько угодно любого, кого бы ни встретили, даже ночную кобылку, что они, собственно, сейчас и делали.
«Жаль, что здесь нет моих предков», – подумал Абрамс.
– А, понятно, – Дхек кивнул, – это дом Фодайха Квинна, мы уже знаем, что Абрамс собрался туда сегодня вечером.
– Мне очень жаль, – ответил Хэйвиг. – Я ведь католик.
Чтобы осознать это, Арло потребовалось какое-то время, поскольку, кроме родителей и Бедокура, он редко видел других представителей своего вида. Другие были на картинках в ДЗЛ, поэтому Арло знал, что они существуют, – но те были одеты.
– Продолжай.
Аймбри вошла в комнату, где находилась королева, и наклонила голову, поставив на пол корзинку, которую принесла в зубах. – Королева Ирис, – окликнула она женщину, – я принесла вам коечто, вам необходимо подкрепиться!
"Дурак!" – подначил его Арло.
– Только ли ум ты в ней ценишь? – снова съязвил голем.
Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы насытить кровь кислородом. Затем он набрал полную грудь воздуха, но не напрягаясь, чтобы не тратить энергию, – и погрузился в силовое поле Земли.
– Но Дор что-то не поправляется, – заметил Гранди, – вот королева Ирис испробовала все, что могла, чтобы излечить короля Трента, но кто-то из лекарей высказал догадку, что причина его умственного недомогания кроется не в заболевании, а в колдовстве, а мы не знаем того заклинания, которое бы нейтрализовало это самое колдовство!
Кентавр при этом плюнул далеко в сторону, выражая тем самым свое отношение к предательству любого рода.
– Ха, – воскликнул Гранди, – теперь нет уже...
Аймбри стала размышлять над тем, что не давало ей покоя уже тогда, когда она везла тело короля Бинка в замок Ругна. Дар Бинка быть неуязвимым оказался все-таки достаточно сильно преувеличенным, ведь несмотря на некоторый иммунитет к волшебным силам, Бинк был очень уязвим для обычной физической опасности, покуда он был королем. А таким образом, опасность грозила и всему Ксанту. По крайней мере, можно было сказать, что нынешнее заключение Бинка в тыкве позволило королю Арнольду разгадать эту загадку!
– Вполне. С точки зрения теории относительности...
– Но ведь сам Хамфри поручил мне рассказать ему все без утайки! – возразил Гранди.
Хоксберг сделал так, как ему велели. Посмотрев на девушку, он сказал:
В моих записях точно указан день, когда Джек Хэйвиг – да, да, теперь его все стали называть Джеком – на время потерял над собой контроль.
– Но ведь микса поражает где угодно, – сказал Арло. – Это оружие Хтона, средство, которым он превращает в зомби.
Они вышли из офиса и пошли по переходу в гараж. Мерсеянские техники периодически осматривали роскошный корабль, выданный Абрамсу в пользование, но сегодня дежурил лишь один гуманоид. От зависти он пустил большую голубую слезу, сверкнувшую на солнце. Абрамс и Флэндри поднялись на борт, загерметизировали двери и уселись в кресла.
Водяной тут же сделал какое-то движение, и Аймбри почувствовала, что вода вокруг ее ног замерзла. Волей-неволей ей пришлось-таки остановиться. Она стояла по колено во льду! У этого водяного нашлось-таки средство, чтобы остановить их!
– Мерзковато выглядит, – проговорил Хамфри, вынимая из сумки бутыль, в которой бурлила какая-то масса, – это прыгающие бобы. Они громко взрываются! – Тем временем на свет появлялись все новые и новые диковинки.
Поначалу Абрамс взял в помощь Флэндри. Но вскоре от мерсеян пришло приглашение: «Для лучшего понимания между расами, а также в знак гостеприимства не желает ли энсин Флэндри совершить поездку по планете в сопровождении нескольких молодых мерсеян, чье звание примерно соответствует его?»
У них в доме было трое слуг. Совсем немного для того времени, когда работы было не очень много, а нанять людей было очень просто. У Хэйвига в услужении был грум – каппадокиец с лицом мошенника. Он был женат на кухарке. Ксения с удовольствием возилась с их детьми, баловала их. Она ухаживала за садом, который вскоре стал настоящим уголком рая. Остальное время она занималась шитьем, проявляя при этом большой талант, читала книги, которые ей приносил Хэйвиг.
– Может быть, – сказал Абрамс, – действительно, для меня это что-то вроде рабочей гипотезы, но похоже, она не совсем верна.
– Не пытайся разыгрывать меня, – проговорила королева во сне, – хоть я сама насылаю на других иллюзии, но все-таки предпочитаю что-то более реальное!
«Нет, не может быть», – подумал он сквозь звон в ушах.
– Мы ответили: о прошлом, будущем и настоящем. Твое раздраженное кровосмешение уничтожит жизнь и смерть.
– Мы, Маури, – продолжал старик, – когда-то возвели то доброе, что нам казалось важным, в ранг идола, фетиша, совершенно забыв о другом хорошем, выбросив его из обращения. Во имя сохранения национальных культур мы старались заморозить целые народы в таком состоянии, какое нам казалось наилучшим. Опаснейший анахронизм! Во имя сохранения экологии мы старались запретить все работы, которые могли проложить путь к звездам. Неудивительно, что такая стратегия вызвала множество оппонентов.
После некоторого молчания он продолжал:
– Ой! – лошадь издала короткий звук и резко махнула хвостом, хлестнув им себя по боку. Насекомое слетело с нее и жужжа унеслось, успев тем не менее ее ужалить.
Но вскоре великан умер и распался: его плоть стала почвой, кости – камнями и горами, а волосы зажили собственной жизнью и превратились в растения. Кровь вытекла и, позеленев, образовала большое море. Голова взорвалась: череп стал небом, мозги – облаками.
– Не ври!
– Как это прекрасно с твоей стороны! – донесся до нее напоследок голос Арнольда.
– Она вдвое старше, чем кажется, – спокойно сказал Бедокур. – Выглядит на двенадцать, или выглядела, пока не расцвела для тебя. А хронологически ей двадцать шесть лет – на целых десять больше, чем тебе.
Если только полностью не очистить какой-нибудь участок пещер от животных. Это бы лишило Хтона восприятия и позволило миньонеткам нанести неожиданный удар – из этой непрозрачной области.
– А мне кажется, что переворачивание есть, – сказал Арло, – только двойное, сводящее себя на нет. Вы передаете, переворачивая, и, переворачивая, принимаете.
Прямо за спиной Сирены стояла ее сестрица, та самая Горгона. Как только воины приближались по одному, она элегантным жестом приподнимала свою вуаль и внимательно заглядывала в лицо каждого воина. Он мгновенно превращался в каменную статую. Шедший следом за ним очередной житель Мандении не обращал на это никакого внимания – он огибал окаменевшего товарища и через мгновенье намертво вставал рядом с ним.
– Я ничего не знаю, – прошептала она. – И он тоже. Клянусь тебе.
Он также решил, что явиться в год нападения слишком рискованно. Ведь любой чужестранец в годы войны подозрителен, особенно такой, который обо всем расспрашивает, всем интересуется. Крестоносцы после жаркого штурма захватили Константинополь в 1203 году. Они посадили на трон своего ставленника и начали грабить страну, прежде чем отправиться в Святые Земли. Однако их ставленник обнаружил, что сундуки царской казны пусты, и исчез. Начались трения между франками и восточными римлянами, которые кончились тем, что в январе 1204 года трон занял Алексиус, сын римского императора. Три месяца он и его сторонники старались изгнать из страны крестоносцев. Но их надежда, что Бог поможет им, лопнула, и Алексиус, не отличавшийся мужеством, бежал. Крестоносцы снова вошли в Константинополь, и началась резня.
– Спокойно, спокойно, – увещевал я ее. – Ты звонила Тому?
– Слезно прошу извинить меня за то, что прерываю вашу трогательную беседу, – игриво сказал Гранди, – но помните, что у нас впереди еще полно дел!
Зато зомби оживились, услышав обрывок разговора – как раз о невкусных кушаньях.
Снова наступила тишина.
С резким выкриком Шерринфорд развернул противника лицом к себе и тут же двинул его в солнечное сплетение. Тот шумно выдохнул и осел, после чего Шерринфорд без труда потащил его к машине.
Новоиспеченный зомби послушно повернулся лицом к пропасти, держа свой меч наготове, в то время как Чет продолжал рубить опоры и канаты моста. Едва очередной житель Мандении приблизился к кентавру, новый зомби с мечом наперевес бросился на своего недавнего товарища. – Эй, ты что, сдурел? – испуганно закричал объятый ужасом житель Мандении. – Своих, что ли, не узнаешь?
Потом сообразил, что направляется к пещере норн. Да, они могли бы объяснить. Его подсознание верно вело его. Арло продолжал идти по запутанным туннелям, избегая ловушек и опасностей, которые истребили бы любого человека или животное, плохо знакомых с этими тропами. Петляя по каньонам и штопорам, он пересек несколько троп гусениц и лабиринт малого дракона и наконец вышел к пещере – уступу за высоким водопадом, примерно на половине высоты стены.
Согласно мифам ДЗЛ, силы Добра должны потерпеть в Рагнарек поражение. Даже пренебрегая вопросом, на чьей стороне Добро, а на чьей Зло, – ибо Арло не был уверен, допустимо ли уравнивать Жизнь с Добром, – оставались существенные сомнения. Боги не достигли цели, неважно какой. Это был конец мира. Какой в таком случае смысл сражаться?
– Полегче, – осадил его Моргарел. – У тебя слишком много энергии, рожденный-от-человека.
– Ксант?!
Генераторы были настолько мощными, что распространили свои поля на данный радиус. Когда они только вступили в контакт, неприятель казался игрушкой, затерянной среди бесчисленных звезд. Но он рос на экране, превращаясь в акулу, кита, стального Левиафана, синевато-серого от освещения, увешанного оружием.
А дальше…. дальше Флэндри не знал, что будет. На выбор: неделю отлежаться в постели, затем медаль и задание – делать на Земле пропагандистские кассеты о себе самом. Однако он не собирался этим заниматься. Мерсея продвинула войну еще не один шаг. Земля должна была либо ответить, либо убраться. Он взглянул на Драгойку, которая расставляла своих тигерийцев на посты. Она увидела его и улыбнулась. Он подумал, что после происшедшего ему не слишком-то хочется убираться.
– Это жестоко, но не более, чем сны, которые доставляют ночные кобылки! – возразил Хамфри.
Погонщик Тумана поднял голову и с гордостью произнес:
– Вы рискуете больше, – Флэндри повернулся к Абрамсу. – Я могу улететь без помех. Но если впоследствии возникнут какие-нибудь подозрения…
Густой сад, покрытый росой, сверкал под Литиром и серпом Нейхевина. Воздух был прохладным. Он трепетал от отдаленного шума машин. Прибыло быстроходное судно Абрамса.
– На мгновение я подумал: а что, если бы они сразились между собой? Тогда одна из них убила бы другую, и проблема... не была бы решена! Кокена не сражалась, хотя и умеет это делать. Вместо этого она... пошла на компромисс. И обрела больше, чем могла бы потерять.
Ноги Флэндри подкосились. Падая, он выхватил свой бластер. Пламя лазерной горелки полыхнуло голубизной туда, где он только что находился. Своим выстрелом Флэндри попал в инструмент – помощник завопил и выронил раскаленную горелку. Флэндри поднялся на ноги.
– Я же только что тебе все рассказал, Ирис! – выдохнул Хамфри.
Зачем?
– Каково ограничение на долг ради спасения всей жизни в галактике?
– Это тот неизвестный, который привел тебя обратно, когда ты в детстве исчез?
Хамелеон взглянула на Аймбри с какой-то надеждой: – А почему бы вам тогда самой не пойти к королю?
– Судя по всему, тебя будут постепенно вводить в курс дела, – уверяла его Леонса. – А от меня все это скрывали только потому, что я с тобой.
Аймбри и Икебод ухватились за ее одежду, не давая ей погружаться. – Я не хотел бы показаться невежливым и ругать королеву, которая, без сомнения, потратила уйму времени и сил, чтобы организовать такой пир, но все-таки эти небольшие шутки тоже не всегда уместны!
– Там! – закричал Ферок. Он указал на море.
– Почему хорошо? – спросила Хамелеон.
– Я рада, что ты знаешь, – прошептала она. – Теперь у нас все получится. Люби меня!
– Я отправлюсь туда прямо сейчас! – воскликнула Аймбри. – Если короли все еще там...
Да и зачем здесь нужны часы? За сияющей пеленой северного сияния медленно ползли ленивые созвездия. Луна Альда зависла над далеким снежным пиком, заливая его серебряным блеском. Остальные же горы скрывались под густым покровом леса – в основном из дрожелиста, и лишь кое-где выглядывали из густой тени пушистые белые кроны плумабланки. Неподалеку, словно тусклые фонари, светились гроздями цветов несколько огненных деревьев. От густого кустарника ветер доносил приятный сладковатый запах. В синих сумерках виделось удивительно далеко. А где-то совсем рядом журчал ручей и насвистывала птица.
Арло вложил в трубку новую стрелу и отправился дальше.
– Так что, все предприятие свелось к нулю? – Флэндри чуть не закричал. – Только к тому, чтобы удерживать то малое, что у нас есть?
– Да, великолепная, превосходная идея, которая даст систему политических рычагов нашим домашним примиренцам на столько лет, на сколько Брехдан будет расположен дискутировать на эту тему. Я думал, мы здесь для того, чтобы решить проблему Старкада.