ПОЧЕМУ Я

Ко всеобщей радости, король Дор ясно осознавал, что и для чего он делает. Он выстроил свою рать вдоль реки, отдал приказ выкопать окопы и соорудить на берегах реки завалы из срубленных деревьев, чтобы лучники могли обстреливать врагов, не подвергая при этом себя особому риску. Воины, вооруженные мечами, располагались перед копьеносцами. – Ни в коем случае не нарушайте строя, пока на то не будет дан отдельный приказ, – наставлял Дор, – жители Мандении превосходят нас численно. Они могут обратиться в ложное бегство, чтобы потом неожиданно броситься на нас. Будьте осторожны! Не думайте, что если эти люди не знакомы с волшебством, то они от этого менее опасны!
– Но я больше вовсе не собираюсь вредить людям, в том числе и этим жителям Мандении, – возразила Сирена, – я теперь семейная женщина. Вот, кстати, мой сынок Сириус! – она указала на маленького мальчика, который смущенно улыбнулся при виде незнакомых ему прежде существ и вдруг со всего размаху бросился в воды пруда, причем во время полета ноги его превратились в тритоний хвост.
– Успокойтесь! Я уверен, у них нет таких намерений. Это было средство, которое они могли использовать против нас, если бы мы их вынудили. Больше ничего. Если бы мы продемонстрировали искреннее желание сотрудничать, они был предупредили нас заблаговременно.
– Но он может оказаться мерсеянином, – возразила Персис. – Совсем необязательно, что он с земной орбиты.
«Я не обнаружил еще ничего, о чем Абрамс уже не догадался, – подумал Флэндри, – но у меня есть для него больше доказательств. Господи! И еще четыре дня до того, как я смогу вернуться и вручить их ему».
Ага, подумала Аймбри, на кентавров уже подействовало заклинание, которое заставляет забыть то, что они узнали о Провале.
– Нет ни малейшего шанса, – сказал Флэндри. – У этой посудины слишком хорошая броня. К тому же она может потопить вас в два раза быстрее.
– Не считая одной дамы, между друзьями ничего не произошло, да? Все забыто!
– Так мы измеряем время. Я – Второй сын Старшего Пятого – родился в $ 352. Мой брат Аврелий родился на четыре года раньше и забрал букву "А" себе. Таким образом, я – Пятый не первого ранга и никогда не старался жениться. Кажется, к счастью. Я, несомненно, самый старший из оставшихся в живых Пятых. Единственный живой Пятый, как известно моему старому другу и соратнику Утреннему Туману. А поскольку вся эта скромная суета сует скоро прекратится, я устраиваю юбилей. Ты усвоив?
Арло проснулся в холодном поту от отвращения и ужаса. Видение власти Жизни былотаким же мрачным, как и власти Хтона. Каждая победа означала жуткую смерть самых близких ему людей в том микрокосме, который отражал бойню макрокосма.
Вы не сможете противодействовать этой волне, поскольку прекратите свое существование. Я – единственный, кто укажет путь к тайным глубинам пещер Хтона, чтобы разрушить передающее устройство, а чтобы сделать это, необходимо разрушить самого Хтона, ибо Хтон и есть это устройство. Готовы ли вы рискнуть и проникнуть в эти глубины или научиться сводить на нет невзрывное поле с тем, чтобы в нужный момент взорвать планету?
Третий мандениец постарался прикрыться щитом целиком и ждал, покуда кентавр прицеливался, наблюдая за ним. Когда стрела полетела к его голове, то карфагенянин поднял свой щит, который принял ее убойную силу на себя, но следующая стрела тут же впилась в его ногу. Таким образом Чету удалось вывести из строя шестерых людей из Мандении, используя каждый раз столько стрел, сколько нужно было для полной нейтрализации врага. Но стрелы вскоре кончились.
– Поделом тебе, – он привлек ее к себе, и она без сопротивления, как и прежде, покорилась.
Откуда-то появился тот самый Хасбинбад, он что-то кричал и темпераментно размахивал руками. При этом важность наличия толкового командира в любом войске была особенно налицо: разношерстная толпа стала быстро превращаться в дисциплинированный отряд. Жители Мандении явно пришли в себя и теперь старались отомстить зомби за свои страхи, выпуская по ним град стрел. Но толку от этих стрел жителям Мандении не было никакого: какая же стрела может убить то, что давно уже мертво? Другие жители Мандении бросились на зомби с обнаженными мечами. Это было уже более действенно, поскольку без голов или без рук зомби уже воевали не так эффективно.
– С ним случилось то же самое, что и с королем Трентом! – в ужасе воскликнула Чем.
– Вот он, здесь, – указала Чем на карту, – мы уже прошли поворот на то место, а отсюда нам до этого источника никак не добраться!
Вот почему я был так удивлен, когда однажды она позвонила мне и попросила немедленно прийти. В ее голосе чувствовалась истерика.
– За последние несколько дней я многому научился и кое-что узнал о телепатии. Вам надо ее усилить, а не подавлять. Миньонетки должны быть объединены. – Он оглядел пустые туннели-воздуходувки. – Прежде всего я хочу организовать безопасную базу для военных действий.
Вся жизнь постепенно исчезала. Люди, ксест и тафисы превратились в общую кашу: их жидкости текли по палубе, газы выходили пузырями. Когда распались белки, делавшие жизнь возможной, над вязкой кучей вспыхнул тусклый огонь.
Но королеву невозможно было уже остановить. – Как же могут все-таки быть еще пять королей, когда и волшебников-то, имеющих право претендовать на этот пост, в Ксанте уже не останется? – продолжала недоумевать она.
– Ты не таков, как твой отец, но у тебя хорошие данные.
– Ты не разделишь со мной чашу, Домманик?
Он кивнул:
Наследующем этаже был балкон, с которого обозревался весь двор. Отсюда Сахэм произносил свои проповеди. Хэйвиг вышел на балкой и в бледном свете наступающего утра посмотрел вниз. Там царил хаос боя, слышались крики, стоны, выстрелы. Повсюду валялись мертвые, раненые, искалеченные. Шум боя оскорблял мирные небеса.
Седок был легким, Аймбри почти не ощущала его веса, поэтому она без труда тронулась с места и направилась к проходу через горы. Благодаря тому, что местность была достаточно ровной – без разных кочек и рытвин – кобылка перешла на рысь.
От гнева Аймбри запрядала ушами. В ответ на колкость она тут же явила перед ним образ отвратительного чудовища, который разевал зубастую пасть явно с намерением проглотить голема.
– Посмотрим, – ответил голем, – теперь я понимаю, почему ты так его боишься: это не человек, а сущий дьявол! Но при всем своем высокомерии он, должно быть, говорил вполне искренне. Его извращенное понятие о чести для него важнее мнения какойто кобылки, к тому же он постарается с твоей помощью установить местонахождение дневного коня. Возможно, освободив тебя, он попытается следить за тобой. Хорошо еще, что он ничего не знает обо мне. Я могу развязать путы и вытащить колышек из земли, даже если огонь будет гореть!
В разговор вступил и молчавший до сих пор король Дор:
Временами отцу недоставало такта. Однако он был прав. Непонятно было, почему Ада еще дышит.
– У меня было много своих дней, но в последующие три года я несколько раз навещал Ксению. И мои посещения становились все чаще и чаще.
Королева позволила себе еще несколько секунд слабости, а потом сразу посуровела.
Поутру, хорошенько отдохнув, все были свежими, как огурчики. Хамелеон, отойдя на почтительное расстояние, разделась и вошла в прохладную воду озера. Икебод тактично отвернулся, но Гранди стал смеяться над ними: – Странные вы создания, люди. Вы почему-то стыдитесь показывать себя, когда меняете обличье!
Слейпнир не понимал слов, но теперь его желание найти хозяина нарастало, и он двинулся с места. Мозг крохотный, зато нюх отменный. Через мгновение он взял свежий след и потрусил по нему.
Залпы прекратились. Драгойка закричала:
– Но это жестоко! – проговорила Аймбри, и в этот момент заметила тыкву.
– Сдерживайте себя, энсин.
Когда время перевалило за полдень, манденийцы закончили спускаться в каньон и теперь укрепляли канаты к южной стене Провала, готовясь к подъему. Они забрасывали наверх канаты с острыми изогнутыми крючьями, которые цеплялись за кромку обрыва. Но не тут-то было: откуда-то появились зомби, охранявшие берег Провала. Они стали рубить канаты жителей Мандении, не давая врагу взобраться наверх. Лучники из Мандении быстро построились на северном берегу Провала, стараясь своими стрелами сбить зомби. Стрелы втыкались в зомби, но не причиняли им никакого вреда. Тогда жители Мандении придумали иное: к оперению стрелы они привязывали тонкий прочный шнур и, когда стрела намертво втыкалась в тело зомби, находившиеся внизу воины хватали концы этих шнуров и сдергивали зомби вниз. Затем тут же подбегали к месту падения и рубили зомби на мелкие кусочки. Они рубили тела зомби с таким ожесточением, что не сложно было догадаться, сколько хлопот причинили им эти живые мертвецы!
Они принадлежали тоже ему, нет, не ему: ведь сам он был не более чем властитель на несколько декад, прежде чем отдаст свою плоть почве, а свою душу – Богу.
Добрый Волшебник замолчал. Когда королева Ирис увидела, что он закончил говорить, она тут же задала свой следующий вопрос. – Но почему никто до сих пор не подозревал о волшебном даре Бинка? – искренне удивилась она. – Тогда бы его еще раньше сделали королем.
Фантом кивнул в подтверждение правоты этих слов.
– Вряд ли Хтон слышит, как мы сейчас разговариваем, или читает твои сигналы, и мы узнаем, подвержен ли миксе кто-либо из нас. Надеюсь, вы все понимаете, что я привел вас не к безумию, а к судьбе.
– Не бойся, друг. Мы торговый народ. Мы платим за то, что имеет цену для нас, а то, что предлагаешь ты, – бесценно. Кроме того, мы хотим распространять цивилизацию и знания повсюду. А для этого нам нужны союзники. Умные и знающие люди.
– Тогда передай ей, что мне, возможно, скоро понадобится ее помощь, – сказала Аймбри, внезапно осознавая: эта ее оплошность может обернуться большим везением. Еще бы: Блита ведь может помочь ликвидировать угрозу Ксанту! – Я сейчас просто не могу сама увидеть ее, я спешу по одному очень важному делу! – сообщила ночная кобылка.
Всадник быстро отпрыгнул в сторону, отшвыривая при этом теперь уже ненужную рукоять меча. Он попытался даже запрыгнуть на спину Аймбри, но кобылка закружилась на месте, злобно скаля острые зубы. Мало кто из людей обращает внимание на конские зубы, и совершенно напрасно – это тоже эффективное оружие. Но Всадник был очень проворным человеком – единственное, что Аймбри крепко удалось схватить зубами и удержать, это был рукав Всадника. Ему удалось-таки запрыгнуть на спину ночной кобылки, и он был готов пустить в ход свои ужасные шпоры.
Не в силах понять общей картины боя, Хэйвиг достал бинокль. С его помощью он мог узнавать отдельных людей. Или трупы… да, Хуан Мендоза… и… о Боже, Джерри Дженнингс, которого он надеялся спасти…
– Мои хозяева, – сказал он вяло, – у меня обязательства перед моими хозяевами. Я отвечаю за их корабль.
– После возвращения, сир, вам не следует так много работать. Главное сделано, все налажено и течет до намеченному руслу.
– Не смотрите ему в глаза! Прикрывайтесь щитами! – закричал Хасбинбад так пронзительно, что его голос был слышен далеко от этого места.
– Иди за мной, – сказал психотерапевт. Голос его был мягким. Одурманенный наркотиком, Калеб Уоллис ухватился за его руку. Они ушли, а Хэйвиг остался в томительном ожидании. Время текло очень медленно, но наконец психотехник сказал ему, что можно войти.
– Можно как-то снова доставить вас обратно в Ксант? – спросила Аймбри.
Равновесие держалось до начала декабря. Что нарушило его, не знаю, да дело и не в этом. Как-то Элинор спросила Джека, думал ли он, в каком колледже собирается учиться. Биркелунд закричал: «Я не дам ни доллара на его учение, пусть служит стране, как служил я!»
Снаряд разорвался совсем рядом. Флэндри швырнуло в палатку торговца одеждой. Он поднялся со звоном в ушах, весь в каких-то разноцветных лохмотьях. Вокруг были разбросаны тела. По булыжникам текла кровь. Из-под кучи камней ужасно стонали и выли раненые.
Голубая молния брызнула из руки-инструмента противника. Абрамс отпрянул назад. Сгусток энергии заискрился и зашипел на двери. Абрамс поставил средний луч на своем бластере, не переставая себя успокаивать, и выстрелил. Разбитое оружие противника стихло. Тогда враг использовал свою нормальную руку, чтобы схватить оружие, лежащее на сейфе. Абрамс атаковал противника через дверной проем, одновременно переставляя бластер на тонкую стрельбу. Луч был настолько интенсивным и на таком близком расстоянии, что перерезал ноги пришельца. С грохотом и лязгом враг упал.
Таким образом, Флэндри, с тем или другим товарищем часто целыми часами путешествовали. Поскольку никто из них не понимал местного языка или Эриау, их обычным гидом был Айсинглас [5 - Желатин], понимавший некоторые курсовикянские команды, обученный мерсеянами обращаться с переносным вокализатором (языку Народа суши они постепенно обучились от пленных); Флэндри восхищался гениальностью методов с помощью которых этот технологически отсталый народ поддерживал их жизнь в течение нескольких недель. Он всем сердцем надеялся, что с застарелой враждой можно будет действительно покончить. Его новых знакомцев звали Финбрайт [6 - Блестящий Плавник], Бивей [7 - Кратчайший Путь], Жужжальчик и мудрая фрау Оллхилер [8 - Всеисцеляющая]. Каждый из них был настолько своеобразен, что вы не смогли бы охарактеризовать их двумя словами, что бывает довольно просто сделать с людьми.
– Впрочем, мне нужно было понять это сразу! – прохрипел житель Мандении, но все-таки не прекратил испытывать судьбу. Он налил себе еще какого-то напитка, отхлебнул с огромной осторожностью, затем, помедлив, сделал глубокий глоток, снова подождал, а потом одним махом осушил кубок. – Хорошо пошло! – воскликнул он.
Хотя в Ээрии стояло жаркое лето, камера башни, куда поместили Хэйвига, была сумрачная и холодная. В ней было пусто, если не считать умывальника, матраца и двух жестких стульев. Из единственного окна открывался вид на поля, где трудились крестьяне.
Хтон наверняка знал, в чем дело, но не мог передать свое знание непосредственно. Арло подождал, пока войско пройдет, а затем крадучись двинулся следом. Он мог бы разыскать докторам Бедокура и расспросить его, но Бедокур находился далеко, и к тому же Арло предпочитал разведать все сам. Если бы взять в плен одну из незваных гостий!..
По рядам солдат прокатились смешки. Еще бы, ведь сами они были в прошлом жителями Мандении и потому не знали волшебства. Сейчас король сделал им что-то вроде комплимента.
– Нет, извините.
Я посмотрел в окно. Созвездия прятались в облачном небе.
Он нахмурился;
Эта ошибка подтверждала, казалось бы, ее искренность, и темно менее она несла нелепицу!
– Короткая цепь? А для чего она предназначена?
Портолондон спускался своими доками, кораблями, машинами и складами прямо в залив Поларис. За ними уже располагались жилища пятисот тысяч его постоянных обитателей. Каменные стены, ставни на окнах, остроконечные черепичные крыши. Но веселая разноцветная окраска строений выглядела в лучах уличных фонарей как-то жалко – ведь город лежал за Северным полярным кругом.
– Мы поговорим, – сказал я, – а пока Кэйт напоит тебя кофе и покормит. Кроме того, я же должен знать, о чем говорить.
Флэндри окинул взглядом кают-компанию. Ей пытались придать уют картинами и домашними шторами. Попытка оказалась не очень успешной. Теперь каюту оживлял гул двигателей, низкий и глубокий, и тонкий запах масла в циркулирующем воздухе. Флэндри не хотелось даже думать, какой Сергею казалась эта обстановка после года пребывания на орбите, когда ровным счетом ничего не происходило. У Драгойки, конечно, были противоположные ощущения – корабль поражал ее своим блеском, приводил в замешательство, испуг и в то же время очаровывал. Никогда она не видела такого чуда! Она сидела в кресле, глаза ее бегали вокруг, мех торчал как намагниченный…
– Нечто подобное, – согласился Атон с мрачной улыбкой.
Тут Аймбри стала негодующе фыркать и резко бить себя хвостом по бокам, вспоминая, с какой наивностью позволила Всаднику дурачить себя, стараясь снова переключиться на ту мысль, которую ум ее никак не хотел обрабатывать. Дневной конь прикидывался невинным созданием, изображал из себя тупое животное, порой даже трусливое, но на самом деле это была тонкая игра. Он даже возил на спине будущих королей Ксанта, облегчая выполнение их задания, но делал он это не из желания помочь Ксанту в борьбе с завоевателями, а потому, что полагал, что если эти люди взойдут на престол, то они будут никчемными руководителями и его союзникам-карфагенянам еще легче будет одержать победу в войне. А поскольку каждый новый король не оправдывал надежд Всадника, обнаруживая после восхождения на престол незаурядные организаторские способности и вообще компетентность в государственных делах, то он нейтрализовывал королей одного за другим и заменял его следующим, более, по его мнению, слабым, нежели предыдущий. По иронии судьбы вышло так, что наиболее слабые создания – женщины – от которых никто, в том числе и сам Всадник, не ожидал слишком многого, оказались как раз наиболее сильными противниками, а самая непритязательная и, по мнению Всадника, самая для него безопасная женщина Хамелеон сумела разгадать все его намерения и заманить его в ловушку.
– Нет, я уверен, что вы припаркуетесь на несколько часов, а потом сопроводите его до посольства. Он в свое время добивался приглашения к Квинну, так что они могут наедине обсудить некоторые вопросы, представляющие взаимный интерес. Сегодня он был так настойчив, что Квинн не мог не пригласить его. Это было бы уже невежливо.
– Магнит отключен. На внешнем вводе ничего нет. Поэтому вследствие трения о наружную поверхность сфера катится. Магнит задавал бы ей другую орбиту без касания к физической поверхности. По-видимому, эта штуковина черпает энергию из какого-то внешнего источника, а не из нашего магнита или чего-либо другого, что мы способны обнаружить. Уйму энергии. Более того, похоже, происходит перекачка энергии в обратном направлении: от опытной сферы к магниту. Иначе бы сфера вырвалась наружу...
– Нет, я уверен, что вы припаркуетесь на несколько часов, а потом сопроводите его до посольства. Он в свое время добивался приглашения к Квинну, так что они могут наедине обсудить некоторые вопросы, представляющие взаимный интерес. Сегодня он был так настойчив, что Квинн не мог не пригласить его. Это было бы уже невежливо.
– Попробуй прочитать их по-разному, может быть, что-то будет правильным, – крикнула Аймбри. Тем временем за этими двумя жителями Мандении показалось еще несколько, хмурые лица их выражали каменную решимость. Да, карфагенские наемники отличались одной положительной чертой – они всегда старались довести до конца любое начатое дело. Если бы там, в стволе Баобаба, Бинк не использовал вовремя сосуды Хамфри, манденийцы в конце концов все-таки добрались бы до него.
Житель Мандении, его топор, его доспехи – все разом куда-то исчезло. Да, это явно были очень полезные заклинания!
Аймбри подскочила к людям, развернулась и ударила копьеносца обеими задними ногами. Удар пришелся жителю Мандении в грудь, и он отлетел далеко в сторону. Аймбри была уверена, что этот человек убит или в лучшем случае настолько тяжело ранен, что весьма долгое время будет неспособен сражаться. Глянув на копыта, Аймбри увидела, что они покрыты кровью жителя Мандении.
Аймбри мчалась сквозь ночь Ксанта, как раньше, когда она несла очередную порцию сновидений клиентам. Но сейчас единственным ее грузом было то самое сообщение: «ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ВСАДНИКА!» Сама она не знала, что это означает, но король, по всей видимости, был в курсе. Ее сердце билось все сильнее от волнения по мере того как приближался рассвет. Раньше она всегда избегала восходящего солнца, этого ужасного существа; теперь же ей любопытно было взглянуть, как солнце будет разгонять тьму.
Все жители Ксанта традиционно считали периодически вторгавшиеся на их территорию волны завоевателей очередным потоком кровожадных людей из Мандении, и представители нынешней волны были ярким олицетворением этого представления. Но сейчас было ясно, что жители Мандении не так уж бездумно уничтожали все на своем пути. Эти люди из Мандении очень быстро постигали те опасности, которые их поджидали, и даже научились извлекать кое-какую выгоду из тех чудес, которыми изобиловал Ксант.
– А ты разве не знаешь?
– Верно! Здесь ветер, и водятся животные. Вероятно, возможно и размножение. – Она подняла голову, откинув назад светлые волосы. – Я хотела бы увидеть твою мать.
Ты победил, Арло. Я стану твоей невестой, я буду верна тебе. Только вернись к нам и возглавь силы Жизни.
– Скорее, они проспали и не заметили мальчишку, когда он прошел мимо. Не надо ничего придумывать, когда все можно объяснить гораздо проще. Достаточно предположить, что, во-первых, он проснулся и решил погулять, а во-вторых, охранная сигнализация была смонтирована небрежно – никто ведь не ожидал опасности изнутри – и поэтому просто не сработала, когда мальчишка двинулся за пределы лагеря. В-третьих… Говорить об этом чертовски неприятно, но скорее всего он или умер с голода, или погиб. – Доусон замолчал на секунду, потом добавил: – Если бы у нас было больше людей, мы могли бы провести более тщательную проверку. И провели бы, конечно. Хотя мы и так организовали поиски с воздуха в радиусе пятидесяти километров, причем пилоты здорово рисковали. Приборы наверняка засекли бы мальчишку, если бы он еще был жив. Ты сам знаешь, насколько чувствительны термальные анализаторы, но поиски не дали никакого результата. А у нас есть заботы и поважнее, чем искать останки, разбросанные хищниками по округе. Если тебя наняла миссис Каллен, то мой тебе совет: выкрутись как-нибудь и оставь это дело. Для нее же будет лучше. Нужно принимать действительность, как бы тяжела она ни была.
– Она не выносит сражений, но хочет обеспечить безопасность своему сыну Дору, потому-то она и послала меня перевозить этого людоеда. Мне кажется, что с точки зрения матери это имеет смысл.
– Почему я должен пить с тем, кто наставил рога своему бестолковому сыну? Думаете, я не знаю всех ваших тайн, лицемеры?
Он сманеврировал так, чтобы она оказалась спиной к стене, а ее руки и ноги не могли его снова оттолкнуть. Нащупал в скале неровности и трещины и плотно прижался к ним ладонями, чтобы растаял тонкий слой льда. Это позволит ему ухватиться понадежнее. Его руки и ноги образовали у стены замкнутое пространство, и она оказалась пойманной.
В этой синхронности было что-то особенно притягательное, даже приятное – стук конских копыт как бы олицетворял норовистость обеих лошадей.
Теперь у них была возможность исследовать замок изнутри. Они не спеша тронулись в путь.
Вторая помощница капитана прошла рядом, и Флэндри проводил ее взглядом. Очаровательные изгибы тела, рыжевато-коричневая грива, струящаяся по спине, полная и упругая грудь торчала так, как ни одной девушке не удалось бы добиться этого без технологической помощи; нос ее был почти человеческим. Вся «одежда» состояла из нескольких золотых браслетов. Но от землянки она отличалась не только внешностью. Она не вскармливала потомство молоком, ее соски питали детей непосредственно кровью. И в этом виделось что-то такое же простое, как само женское тело, полное крови и способное ее восстанавливать.
Невзгода шагнула в комнату: высокая фигура в просторном плаще с капюшоном и вуалью. Однако ее походка наводила на мысль о небывалой красоте.
– Я отвезу тебя назад в твою пещеру, – сказала Боль, словно он нес околесицу. – Твои чувства так перекручены, что я не могу их истолковать. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя – нам лучше убраться отсюда, пока то, что убило этих птиц, не нацелилось на нас.
– Помоги мне, – прошептала ночная кобылка духу, – садись ко мне на спину и помоги мне ориентироваться, покуда мое зрение полностью не восстановится!
– Энсин Флэндри, сэр… я… прошу прощения, я не хотел вас прерывать. Я пойду.
Он тяжело кивнул:
– Ой! – крикнула она, когда тепло ее руки растопило сверкающий лед и она лишилась опоры. Ноги у девочки заскользили, и она без всякого вреда для себя изящно упала. – Ой! – повторила она и покатилась вниз по извилистой ледяной реке на голой заднице, подняв ноги и руки и медленно вращаясь.
Помолчав, Хамелеон добавила:
– И я рад, что послужил воле Бога и выполнил его предназначение. Вряд ли наука найдет возможность сделать старого человека молодым я бессмертным. Но я уверен, что природа путешествий во времени будет открыта, и, возможно, они будут доступны каждому. И тогда люди найдут нас, тех, кто создал их будущее, и воздадут нам должное!
(«Входи, входи, – приказал командующий энсину. – Раз уж ты завяз по задницу в этом деле»).
Теперь Аймбри скакала по хорошо знакомой ей местности Мира Ночи. Тут ей пришло в голову, что по пути она могла бы заскочить к сидящим в палатке королям, чтобы сообщить новость и им, а заодно попросить у них для короля Арнольда какойнибудь дельный совет. Ведь в конце концов ее задача и заключалась в том, чтобы быть связной, то есть доставлять разные новости. Приняв решение, кобылка изменила направление движения. Тут же еще одна мысль пришла ей в голову – а нельзя ли вывезти из тыквы одного из королей для того, чтобы его душа вновь могла войти в находящееся в замке бренное тело? Ведь в свое время она сделала это для людоеда Удара, и все было нормально. Тут же Аймбри вдруг поняла, что это ей сделать не удастся, поскольку она не знала, каким именно каналом был доставлен в тыкву тот или иной монарх. Даже если бы ей и удалось вывезти из тыквы кого-нибудь, то король все равно остался бы призраком, а тело продолжало бы неподвижно лежать на кровати. Кроме разочарования из этого ничего не получилось бы. Для того, чтобы вышло что-то дельное, нужно было определить, через какую именно тыкву прибыл каждый король, а это знал только Всадник. Но он, естественно, ни за что не проболтается, даже если Аймбри вдруг разыскала бы его и спросила об этом.
– Чтобы снова заслужить твой поцелуй? Вспоминай об этом сам!
– Я постановляю… хорошенько выпить!
– Мне кажется, ты права, – отозвалась Айрин.
– Но только не ночью, – возразила Аймбри. Но все равно ей было теперь как-то не по себе. Ведь все это время она считала дневного коня другом. А теперь она вдруг поняла, что, в сущности, этот конь постоянно находился в опасной близости от того места, где мог бы находиться и Всадник, которого он якобы до смерти боялся. Так произошло и в первый раз, когда Аймбри встретила Всадника – дневного коня и ей преподнесли разыгранную и, возможно, отрепетированную заранее сценку, что один убежал от другого. Да, все было задумано очень хитро, и естественно, что Аймбри попалась на удочку Всадника. Конь освободил ее из человеческого плена – но как она могла подумать, что это одно и то же лицо, ведь даже и тени такого подозрения у нее не могло бы возникнуть вплоть до самого последнего момента. А потом, когда она, Гранди и Икебод проводили разведку продвижения карфагенского отряда, а Хамелеон, очевидно, заснула, Всадник отправился в лагерь жителей Мандении. И потом, эта загадочная способность Всадника быстро передвигаться на длинные дистанции – он просто превращался в лошадь, чтобы галопом проскакать большое расстояние, что могло бы занять у обычного человека дни, в то время как человеческий рассудок, который находился в голове дневного коня, запросто мог разрабатывать маршрут движения и предвидеть разные опасности и накладки – в общем, все то, что не под силу мозгу обычной лошади. Да, он с максимальной отдачей использовал преимущество человеческого и конского бытия. Прикидываясь обычной лошадью, глупой и ничем не интересующейся, он тем временем выведывал все секреты Ксанта – узнал и о невидимом мосте, о линии престолонаследия, а ведь они считали дневного коня своим помощником и союзником и посвящали его во все тайны.
– Не радуйся сильно, сынок. Это будет не увеселительная прогулка. Я хочу, чтобы ты забыл, что такое сон, и жил на стимуляторах с этого момента до самого отправления. Тебе надо выучить все, что должен знать мой помощник. На тебя свалится все, начиная от поденной работы секретаря до чистки моего мундира. По пути ты пройдешь электрокурс языка Эриау и мерсеологии настолько, насколько выдержат твои мозги. Вряд ли нужно предупреждать тебя, что мы едем не на карнавал. Если тебе повезет, ты справишься с кругом своих скучных обязанностей. Если же не повезет, если случится неожиданность, ты больше не будешь крылатым рыцарем неба, а будешь преследуемым животным. Даже если тебя возьмут живьем, их методы допроса не оставят у тебя индивидуальности. Подумай об этом.
– Папа! Папа, не уезжай! Они убьют тебя! Я знаю, я знаю! Я видел! Я видел, как возле этого окна плачет мама! Папа, папа! Не уезжай!
– Конечно, нет, – сказал Брехдан. – Наш народ имеет право быть услышанным. Я слишком редко бываю с ним.
– Наши биохимики-хирурги могут, но погоди, не так быстро. Давай-ка немного подумаем. Я мог бы приказать, чтобы над тобой поработали, и прикажу из соображений этических. Но ты все же будешь отрезан от своей семьи. Что мы должны сделать, так это вывезти и твою семью. Мы могли бы устроить вас на одной из Имперских планет. Но у меня нет власти, чтобы организовать это. Пока ты сам не заслужишь. Заслужить ты можешь, если поработаешь на нас как двойной агент.
Экраны еще работали. Флэндри увидел мельком «Умбриэль», прежде чем относительная скорость сделала его невидимым. Носовая часть корабля была изуродована, ствол орудия изогнут на девяносто градусов, и электроды напоминали застывшую морскую пену. Но он еще действовал. Так же, как и «Сабик».
– Время уходит, – сказал Арло. – Нас ждет Рагнарек. Если мы не покорим Хтона до этого срока, над планетой пройдет волна озноба и даст Хтону возможность создать волну, соединяющую фтор с кислородом. Эта волна, известная как сверхозноб, уничтожит всю жизнь в галактике за пределами этой планеты – и, вероятно, здесь тоже, поскольку неорганический разум вряд ли нуждается в местной жизни. Он воспринимает нас как зловонную слизь, как чуму на священном теле галактики. Ни один микроб не переживет озноб. Жизнь навсегда вымрет.
– Слишком хорошее. Она там носит только профилактический характер. Поэтому я считаю, что в случае с Ксенией мне лучше воспользоваться современными нам знаниями.
Арло рад был оставить этот предмет. Атон – человек необузданного нрава, у него имелись садистские черты. Очевидно, хитрый Бедокур пытался посеять раздор. Пора сменить тему разговора.
Неожиданно для себя Хэйвиг поцеловал ее. И они остались одни во Вселенной, слившись воедино.
«Пожалуй, верно», – подумал он, разглядывая эти идеальные черты под волосами, украшенными диадемой. На мгновение он почувствовал сожаление. Да, он женился по расчету, но тем не менее они могли бы быть друзьями. Могла бы появиться и любовь, конечно, не такая, как в древней литературе, а живая, чувственная, плотская. Он не был Пеллеем, да и она не была Мелисандой. Она умна, любезна и достаточно откровенна с ним. Она дала ему наследника: большего контракт и не предусматривал. Со своей стороны он дал ей положение в обществе и почти неограниченные деньги. Что же касается большей части его времени… с этим сложнее. Кто-то должен действовать, когда Вселенная распадается на куски. Большинство женщин понимало это.
– Мы вступаем в Рагнарек. Если Хтон проиграет, то умру я, ибо нахожусь в зависимости от него. Если Хтон выиграет, то, вероятно, умрем мы все, ибо пещерному существу мы больше не понадобимся. Чувствую, что в этой жуткой битве погибнет мой сын. Если Атон выживет, ему лучше всего вернуться на Миньон. Я знаю, что ты позаботишься о нем, когда придет время и меня уже не будет. Он рожден, чтобы любить миньонетку.
Тоже окончательно рассвирепев, жители Мандении построились в фалангу, подняли щиты над головой, чтобы защитить себя от падающих сверху вишен, и стали продвигаться к дереву. Подойдя к нему, они принялись своими мечами рубить ствол эвкалипта.
Это было чудовищной катастрофой. Манденийцы быстро сломили сопротивление войск Ксанта. Оставшиеся жители Ксанта в панике бежали с поля боя, и на сей раз некому было собрать их для организации нового сопротивления захватчикам. Кентавры быстро забросили безумного короля на спину Аймбри, крепко привязав его ремнями, чтобы он не свалился во время скачки. Аймбри с королем на спине под охраной обоих кентавров что есть силы понеслась в направлении замка Ругна. Победа, которая еще ночь назад казалась такой близкой, теперь превратилась в настоящий кошмар и страшное поражение.
Нет, у чудовища не было времени выдохнуть на нее яд. Это микса – слизь Хтона. Однажды он видел ее на Атоне, когда тот хотел зайти туда, куда запретил ходить Хтон. По словам доктора Бедокура, так бог карал существо, наделенное мозгом и силой воли для сопротивления велениям пещер.
– Располагайтесь, – Арло хлестнул поводьями, хотя на самом деле отдал приказ в уме – удила ведь он снял. Две камнетески, насытившиеся за время отдыха, резко взяли с места. Сани потяжелели от веса всей компании, и даже лыко провисло, но камнетески было настолько мощны, что, похоже, не обратили внимания на разницу. Сани с головокружительной скоростью понеслись по туннелям.