И – О ЧУДО

– Так мы измеряем время. Я – Второй сын Старшего Пятого – родился в $ 352. Мой брат Аврелий родился на четыре года раньше и забрал букву "А" себе. Таким образом, я – Пятый не первого ранга и никогда не старался жениться. Кажется, к счастью. Я, несомненно, самый старший из оставшихся в живых Пятых. Единственный живой Пятый, как известно моему старому другу и соратнику Утреннему Туману. А поскольку вся эта скромная суета сует скоро прекратится, я устраиваю юбилей. Ты усвоив?
– Какое блаженство ты послал! Теперь я смогу пережить...
– Вы обесточили магнит?
Капитан Реви Лохавассо получил образование в университете Веллантоа (Н-Зилан). Он говорил на нескольких языках, а его английский вовсе не был какой-то искаженной версией вульгарного американского, он был столь же богатым и точным, как родной язык Хэйвига.
– Может быть, они собираются захватить замок Ругна, пока мы находимся вдали от него? – растерянно сказал король Дор. – Эти жители Мандении ушлый народ, нам нельзя недооценивать их. Но все, чего я сейчас хочу – остановить их. Если им придется вновь идти по ими же опустошенной местности, то голод их доконает!
– Видишь, я все-таки нужна тебе, – вставила Горгона, – я ведь знаю, где именно лежит то или иное заклинание!
После этого она стала ходить осторожнее, стараясь не врезаться в очередное дерево. Да, личный опыт лучше всего влияет на инстинкт самосохранения. Ее радость немного спала, но все равно еще не исчезла. Радость ее пока еще не нашла отдушины, чтобы выплеснуться надлежащим образом, она пока что лишь заполняла ее тело.
– Не беспокойся, – сказала Сирена, прочитав мысли ночной кобылки. – Всадник ничего не сделает с телами наших монархов. Он держит их в качестве заложников. Сам-то он прекрасно понимает, что мы давно наслали бы на него тучу каких-нибудь гарпий и они разделались бы с ним в два счета, если бы там не было королей. Тем более, что он знает, что тела эти не представляют для него ни малейшей опасности. Все, что он должен сейчас сделать – хорошенько за ними присматривать, но только до тех пор, пока его друзья из Мандении не возьмут замок штурмом и не освободят его из западни, в которую он так глупо попал. Если карфагеняне проиграют битву, то тогда он сможет использовать королей как товар, чтобы выторговать себе в обмен на них свободу.
КОНФОРМИСТ – тот, кто принимает существующий порядок без лишних вопросов.
– Флэндри переводил Драгойке то, что слышал. Мерсеянин помолчал, а она прошептала:
– Ой, я ничего не могу прочесть! – вдруг воскликнул король.
Спустя какое-то время лес кончился, и они въехали на широкий луг, где в отблесках лун лежали огромные валуны. Тени от них шевелились в такт всполохам северного сияния. Над растущими между ними цветами, словно крохотные кометы, летали порхунчики. Впереди блестела гора, самый пик которой скрывался в облаках.
– С практической точки зрения, да, – призналась Чем, – но ее еще нужно спросить об этом. Время не ждет!
«Так, началось, я как-то хвалился Доминику, что ни при каких обстоятельствах не удастся вытащить из меня ни слова, а если удастся, то они поплатятся за это; ну вот, сейчас я совершенно безоружен, чтобы оправдать хвастовство. Моим бедным мозгам придется поработать, мне нельзя попасть в камеру для допросов».
Он увидел узор из нитей внутри шара и сообразил, что эту картину вложил ему в голову ксест. Телепатия у ксеста оказалась сильнее, чем у миньонетки: он мог создавать непосредственные информационные изображения. А эта картина сообщала, что лабиринтдраконаохватывает всю планету.
Да, собеседник был из Мандении, но несмотря на это он не был таким непроходимым невеждой! – Да, верно. Море Дождей названо по латыни в честь моей бабушки, которая жила очень-очень давно. Я унаследовала ее подпись и право на тот участок Луны!
– Хорошо еще, что ты была близко от меня, и заклятье это не подействовало на тебя, – отозвался Бинк, – а ведь Хамфри и сам мог воспользоваться всем этим и ликвидировать угрозу Ксанту. А мой сын Дор рассказывал мне, что похожее отбивающее память заклинание было использовано возле Провала лет этак восемьсот назад.
Кобылка скакнула к каменной массивной колонне и – о чудо – дыма оказалось достаточно – Аймбри и сидевшая на ее спине Хамелеон легко прошли сквозь камень.
– Поздравляю, Ваше Высочество, – сказал Хоксберг.
– Хорошо, что встретились, Арлех Двир. Вольно.
– Ты хочешь меня убить? – Вопрос не был риторическим или шуточным: Арло нанес ей жестокий удар.
Ему пришлось провести много времени в библиотеке, просматривая пленки и стараясь подобрать костюм, соответствующий эпохе.
– Однако для Хтона злом была жизнь, – просигналил ксест. – Возможно, по-своему он был прав. Жизнь он знал, в основном, через доктора Бедокура. Разве мы не объединены сейчас поисками смерти?
– Кто знает? Многим не так просто прибыть сюда. В твое время достаточно сесть на самолет – и ты здесь через несколько часов. А в другие эры это связано с большими трудностями. Мы читали о средневековых пилигримах. Но сколько их погибало в пути? Кроме того, некоторых путешественников во времени нам просто не найти, так как они не желают быть найденными. А может, они даже не подозревают, что есть подобные им, которые ищут их.
Может, она была и права. Во всяком случае, Аймбри не решилась спорить с этой женщиной, красота которой была отнюдь не показателем ее ума. Когда Аймбри остановилась, Хамелеон достала из кармана какие-то флаконы и быстро разбрызгала дурно пахнущую жидкость на шкуру лошади и на свою одежду. Отвратительно повеяло запахом тления, который должен был убедить тамошних зомби в том, что эти две путешественницы – родственные им души. Надо было отдать должное искусству Хамелеон – она была превосходным гримером. Некоторое время спустя сама она выглядела как полуразложившийся труп, с которого кожа свисала лоскутами. Аймбри же в свою очередь выглядела дохлой клячей.
Залпы прекратились. Драгойка закричала:
– Или между львом и ягнятами, – оборвал Абрамс. – С чего вы начнете? Ведь они и близко не подойдут в нашей подводной лодке.
Дневной конь многозначительно фыркнул. Очевидно, женщины не казались ему большой опасностью. Хамелеон тем временем взобралась к нему на спину, и конь во весь опор помчался в направлении замка Ругна.
– Нечто подобное, – согласился Атон с мрачной улыбкой.
– В случае?..
Сейчас она находилась в фазе глупости, потому была очень неуверена в своих силах, но зато блистала красотой!
Короля Дора понесли туда, где уже лежал король Трент. Айрин пошла следом и осталась сидеть там. Все быстро вышли из комнаты, чтобы лишний раз не расстраивать королеву.
– Сейчас сложные времена, – ответил Хэйвиг. – Трагические судьбы древних могут укрепить ее сердце, и она мужественно встретит свою судьбу. – Он повернулся к ювелиру: – Дукас, я еще раз говорю тебе. Клянусь, я знаю, что венецианцы в данное время ведут переговоры с другими франками…
Арло глянул на свою ногу, саднящую, с онемевшими пальцами. Миньонетка обмотала ее тряпкой, оторванной от своей военной формы.
– В основном я был в округе Сан-Франциско, в Беркли. Больше года я провел там.
Через ручей перепрыгнуло существо с двумя руками, двумя длинными, когтистыми ногами и целиком, до самого хвоста, покрытое перьями. За спиной у него колыхались большие сложенные крылья. На лице, лишь наполовину человеческом, блестели огромные глаза. Если бы Айох мог выпрямиться, он, пожалуй, достал бы юноше до плеча.
– Ага, взяли, – торжествовал Водяной, – я ведь говорил, что без пароля не пройдете!
– Нет. Это был брак по расчету: Первый сын Старшего Пятого, Третья дочь Старшего Четвертого. Очень выгодный с общественной точки зрения – но мы ни разу не встречались и познакомились лишь после романа Атона с миньонеткой. Он знал ее с самого детства. Она его первая женщина... а я готова была быть хоть сотой, только бы последней. Познав ее, он выбрал меня – это величайший подарок в моей жизни.
– Эй, – сказал Флэндри, – у тебя неправильное представление. Я не отрекся от Земли. Просто мой народ стал жертвой обмана, и наша задача – прояснить это дело.
– Я не хотел вселять в тебя необоснованные надежды или излишне будоражить воображение, пока тебе приходилось ждать сначала в Рождественской Посадке, а после в Портолондоне. Затем мы были слишком заняты, пытаясь доказать себе, что Джимми унесли дальше, чем он мог бы уйти сам. И у меня просто не было раньше возможности рассказать, насколько тщательно я изучил все доступные материалы о Древних. Вначале я занимался этим, просто чтобы доказательно отвергнуть любое, даже самое невероятное предположение. И никаких других результатов, кроме опровержения, я не ожидал. Но тем не менее проработал все, что мог: археологические находки, анализы, рассказы очевидцев, журналистские отчеты, монографии. Я разговаривал с дальнопоселенцами, которых застал в городе, и несколькими учеными, которых это хоть немного волновало. Мне всегда легко удавалось приобретать новые знания, и без ложной скромности могу сказать, что я стал неплохим экспертом по аутлингам, хотя, видит Бог, фактов тут на самом деле всего ничего. Кроме того, я в определенном смысле новичок на Роланде, и, возможно, мне удалось подойти к проблеме непредвзято, подметить некоторые странности. Если аборигены вымерли, тогда почему так редко встречаются их останки? Арктика на самом деле не так уж велика и вполне пригодна для жизни. Население, которое тут, по идее, могло существовать, должно было оставить множество артефактов, накапливавшихся тысячелетиями. Я когда-то читал, что на Земле были найдены буквально десятки тысяч каменных топоров, причем по большей части не при археологических раскопках, а случайно. Но хорошо. Предположим, ископаемые останки и различные предметы удалили, спрятали намеренно – за время между отлетом последней разведывательной группы и прибытием первых кораблей с колонистами. Мне даже удалось найти в дневниках первых исследователей Роланда кое-какие доводы в пользу этого предположения. Они тогда были слишком заняты проверкой условий жизни на планете, чтобы каталогизировать примитивные монументы, но записи тех лет свидетельствуют, что им довелось увидеть гораздо больше, нежели колонистам. Можно предположить, что все наши находки – это лишь остатки материальной культуры, некоторые аборигены забыли или не успели спрятать. Подобное допущение говорит в пользу их развитости, способности планировать на много лет вперед, верно? А это, в свою очередь, предполагает, что так называемые Древние были отнюдь не только охотниками или примитивными земледельцами.
Неужели это ее последний шанс?
– Забудь. Все нормально. – Шерринфорда по-прежнему беспокоило, что думает эта женщина о случившемся с ней и о его роли в недавних событиях. Он встал, подошел и положил руку ей на плечо. – Тебя заманили в ловушку искусной игрой на глубоких человеческих инстинктах, причем ты была взволнована и напугана. После, когда это раненое чудовище унесло тебя, очевидно, появилось еще одно существо, буквально накачавшее тебя иллюзиями с близкого расстояния. А потом мое прибытие, внезапное исчезновение всех галлюцинаций – должно быть, это подействовало очень сильно. Неудивительно, что ты кричала, словно от дикой боли. Однако прежде ты все-таки успела посадить в машину Джимми, забралась сама и ни разу не пыталась помешать мне в дороге.
– Мои поздравления, – с трудом произнес Вениамин, сбившийся с дыхания из-за неумелого обращения с плетью. – Посланец с Миньона, ты прояснил наконец загадку веков: Природу Размножения Людей. – Он откашлялся и сплюнул: – Деление!
Относительно Кокены он понял, почему. Если бы с ней что-нибудь случилось, Атон немедленно отбросил бы любые эмоциональные ограничения. Он бы поддался обольщению миньонетки – своей дочери Досады. Против нее было не устоять, и Арло потерял бы Досаду, несмотря на ее уступки. В этом случае ему ничего не оставалось, как вернуться к Хтону. Но... уничтожение ради этого Кокены навсегда бы отвернуло Арло от Хтона. Он не стал бы сотрудничать ни с убийцей матери, ни с тем, кто привел в действие цепочку событий, лишивших его невесты.
– Если смогу, – тихо ответил Хэйвиг.
"Жизнь должна быть искоренена, – ответил Хтон. – Она заразила галактику. Лишьочистившись от нее, мы сможем связаться с нашими мыслящими собратьями повселенной".
Тропа гусеницы шла вокруг озера. Голова чудовища предназначалась для того, чтобы запугивать добычу (Арло оценил теперь, насколько хорошо она это делала!) и загонять ее по круговой тропе к хвосту. После чего, пронзая добычу, выстреливал хвост и включал ее в гусеницу еще одним ходячим сегментом. Гусеница начала пятиться и преградила хвостом вход. Ближние к хвосту сегменты возвращались теперь в проем, по-прежнему закрывая его.
– Что? – воскликнул Арло. Все его знания о человеческой культуре убеждали его в запретности кровосмешения.
Арло уверенно направился в дальний туннель. Дракон больше не шевелился. Опасность миновала. У Арло по телу пробежала дрожь облегчения.
– Я понимаю. Ты заработал отдых Вероятно, теперь тебе захочется побыть в своем времени. Больше не думай о Константинополе. Если нам понадобится узнать что-то, мы подождем твоего возвращения. – На лице его появилась теплая улыбка. – Иди. Мы поговорим потом. Полагаю, нам удается сделать так, чтобы твоя подружка сопровождала тебя. Хэйвиг… Хэйвиг…
– Если бы генерал услышал это, я не дал бы и гроша за твою жизнь!
Когда она выбежала, чтобы переодеться к праздничному обеду, Дукас сказал:
– Ты мог бы поговорить со мной.
– Нет. Это был брак по расчету: Первый сын Старшего Пятого, Третья дочь Старшего Четвертого. Очень выгодный с общественной точки зрения – но мы ни разу не встречались и познакомились лишь после романа Атона с миньонеткой. Он знал ее с самого детства. Она его первая женщина... а я готова была быть хоть сотой, только бы последней. Познав ее, он выбрал меня – это величайший подарок в моей жизни.
Брехдан в общем-то был в отличном настроении. Совет Швилта был бы очень полезен, уравновешивая нетерпение Лифрита и чрезмерное доверие к компьютерной технологии Прядвира. Хотя они каждый по-своему отличные парни, и все трое являются властителями своих Вахов! Брехдан зависел от их идей так же, как и от их поддержки, которую они обеспечивали ему для контроля над Советом. Они понадобятся ему еще больше в последующие годы, когда события на Старкаде будут продвигаться к своей кульминации.
Миньонетка застонала.
Манденийская порода! Так вот почему этот конь оказался здесь! Кое-какие животные из Мандении случайно забредали в Ксант. Конечно, для них это было не столь безопасно. Даже сама Аймбри, идеально подготовленная к условиям жизни в Ксанте, и то не была застрахована от всевозможных неприятностей, которые подстерегали ее на каждом шагу. Потому-то дневные кобылки и были столь неосязаемы – бесплотному созданию легче ускользнуть от неприятностей, которые могут подстерегать его днем. – Ладно, садись, я перевезу тебя, – решила Аймбри.
– К черту все это, кобылка! Какие у тебя вопросы? Задавай!
– Что? С Арнольдом еще пару минут назад все было в порядке! Как так! – возмутилась Ирис.
– У тебя всего гораздо больше, чем ты подозреваешь, – сказала она и замолчала. – Впрочем, я ошиблась. Кормчий – ксест, а Утренний Туман командует войсками поддержки.
– Нет никакой организации. Только несколько друзей. – Он весь напрягся. – Всего несколько среди громадного стада свиней.
– Отвези меня на то место! – сказал Бинк ночной кобылке. – А остальные должны объявить повсюду, что я нахожусь у Баобаба в одиночестве. Я хочу, чтобы замаскировавшийся враг тоже узнал эту новость. – Тут Бинк поглядел на заколдованного сына, который недвижимо лежал на кровати. – Я отомщу за тебя, Дор. Я обещаю тебе! И за всех тех, кто честно исполнил свой долг. Этот враг все равно где-нибудь просчитается! – при этом Бинк демонстративно притронулся к рукояти висевшего у него на поясе меча.
– Ладно, – ответила кобылка, – теперь нужно как-то заставить местных духов показаться. Боюсь только, что ты испугаешься, увидев их!
Тропа гусеницы шла вокруг озера. Голова чудовища предназначалась для того, чтобы запугивать добычу (Арло оценил теперь, насколько хорошо она это делала!) и загонять ее по круговой тропе к хвосту. После чего, пронзая добычу, выстреливал хвост и включал ее в гусеницу еще одним ходячим сегментом. Гусеница начала пятиться и преградила хвостом вход. Ближние к хвосту сегменты возвращались теперь в проем, по-прежнему закрывая его.
– А, я привыкла к такого рода обращению, – ответила Хамелеон, – всем людям обычно кажется, что если я безобразно выгляжу, то я обязательно должна быть еще и плохим человеком, и потому они стараются обращаться со мной не очень тактично. И, естественно, находят подтверждение своему ошибочному мнению, видя, что я не реагирую на подобное часто хамское обращение с восторгом. Но если они видят меня в период красоты, то им всегда кажется, что со мной удивительно приятно общаться!
Флэндри переключился на изображение колебательного контура. Семь зеленых точек перемещались на фоне звезд.
– Он сидел на полу и держал в руках вот эту бутыль, – объяснила Чем, поднимая маленький красный сосудик, – он должно быть расставлял все в определенном порядке, когда...
Пределы эти обычно устанавливаются тем, например, что человеку необходим солнечный свет, или тем, что он – обязательно и постоянно – должен быть неотъемлемой частью окружающей его жизни и непременно существом духовным.
– Извини, я тебя не понимаю, – покачала головой Барбро.
– В 1969 году. А перед этим незадолго до того, когда я узнал о своем отце. Дядя Джек был очень добр ко мне. Мы с ним отправились в круглый цирк, видимо, конца XIX века. Я спросил, почему он так печален, и дядя снова объяснил мне необходимость соблюдать тайну.
– Это жестоко, но не более, чем сны, которые доставляют ночные кобылки! – возразил Хамфри.
Флэндри открыл было рот. Затем решил опять его закрыть и наполнил свой стакан.
Аймбри сознавала правоту Траяна. Ведь кульминацией, изюминкой того сна был-то как раз призыв в армию, страх перед которым должен был затуманить клиенту мозги и заставить его дрожать подобно осеннему листку. Аймбри утратила свою сноровку, и то, что было блестяще задумано, получилось совсем неуклюже.
На поверхность всплыла чудовищная черная туша китомедузы. Не мелюзга, вроде тех, величиной с ладонь, что Арло находил в неглубоких котловинах, а взрослая китомедуза в тридцать метров в поперечнике. В середине виднелся круглый рот, достаточно большой, чтобы проглотить человека, с длинным липучим языком.
– Нет! – Бластер дрожал.
– Что вы здесь делаете? – требовательно спросил мерсеянин. – Нашего Владыки нет в Ардайге.
Я отложил весла и достал трубку. Весна отражалась в голубой глади озера. Сладостью дышало от полей, зелени лесов, яблоневых садов. Дул легкий ветер. В его потоке медленно плыл в высоте ястреб.
– Вы думаете, у нас нет секретов? Брехдан должен защищать себя. Если мы будем нагнетать ненависть и страх, конечно, мы придем к страшной войне.
Не спуская глаз с пленника, Шерринфорд увеличил свет, и дикий пейзаж за окнами фургона скрылся под холодными отражениями в стекле. Юноша сощурился, пряча глаза от яркого безжизненного света.
Глаз чудовища обнаружил Боль, когда она еще падала. Высунулся жирный и клейкий язык. Он накрыл женщину, прилипнув к борющемуся телу. Словно жужжащую муху, втянул ее в шестиметровую пасть. Зубы сомкнулись и начали грызть. Арло уловил ее недолгую агонию.
– Хаук! Милый Хаук, что с тобой?
«Ну, да не беда! – думал Флэндри. – Дайте этим ребятам немного оборудования, приспособленного для использования под водой, и посмотрите, как они поднимутся!»
– Да, но...
– Но я больше вовсе не собираюсь вредить людям, в том числе и этим жителям Мандении, – возразила Сирена, – я теперь семейная женщина. Вот, кстати, мой сынок Сириус! – она указала на маленького мальчика, который смущенно улыбнулся при виде незнакомых ему прежде существ и вдруг со всего размаху бросился в воды пруда, причем во время полета ноги его превратились в тритоний хвост.
Флэндри взглянул поверх лысой головы с буйно растущей бородой на проход из воздушного тамбура. Разъеденный металл содрогался от гула плохо настроенного мотора. Пара мультиконечных существ с сияющим голубым поверхностным покровом глазели на них со своих рабочих мест. Они фактически вручную драили пол. Свет был красновато-оранжевым. Воздух, в котором ощущался металлический привкус, был довольно прохладным, и когда капитан говорил, из его рта шел пар.
Теперь-то люди из Мандении разозлились по-настоящему. Еще бы, у них были причины! Они выстроились на берегу реки в аккуратную линию и тут же выпустили по засекам град стрел. Но это было не эффективно, поскольку основательно сложенные завалы и засеки надежно защищали жителей Ксанта манденийских стрел.
– А ну, взять их! – скомандовал король, и духи понеслись к находящимся уже довольно близко жителям Мандении.
Бинк тем временем взобрался на спину Аймбри и попрощался с женой. По тому, с какой сноровкой Бинк забрался ей на спину, Аймбри с уверенностью могла сказать, что у него был достаточно большой опыт верховой езды, в отличие от его супруги. Очевидно, это кентавры внесли сюда свою лепту. Бинку неоднократно приходилось путешествовать в Мандению, там он, возможно, езживал и на манденийских лошадях.
– Для чего нужны все эти вещи, – удивленно спросила Аймбри, – что с ними можно тут сделать?
– Хорошие люди, конечно. Но их нельзя назвать интеллигентными, верно?
– Кажется, моя тайна ни для кого тут больше тайна. Твой отец был осведомлен об этом. Вероятно, потому-то он и поручал мне разбираться в особых ситуациях, где волшебство играло далеко не последнюю роль. Но я должен признаться, что я не так уж и неуязвим – жители Мандении представляют для меня такую же опасность, как и для любого их вас. Но, может быть, мне удастся справиться с тем неуловимым противником, который умудрился вывести из строя уже четырех королей. А сейчас я должен сразу отправиться к Баобабу и попытаться воспользоваться теми фокусами и разными магическими причиндалами, которые там оставил Хамфри. Я попытаюсь остановить волну захватчиков из Мандении.
– Я бы не отпустила тебя одного, – сказала Драгойка, как только закрыли лицевую панель.
Утренний Туман взмахнул плетью и умело сорвал с миньонетки остатки одежды. У нее была изумительная фигура, от которой захватывало дух (условно говоря, поскольку ксест не дышал); ни худощавая, ни полная, но словно бы вылепленная великим скульптором как образец идеальной женщины.
Шерринфорд пожал плечами и заговорил в своей знаменитой лекторской манере:
Он же чуть наклонился вперед, и вместо отрывистой деловитости в его голосе явственно послышалась заботливость, даже мягкость:
– Действительно, так оно и есть, – сказал один из жителей Мандении, внимательно рассматривая Аймбри. Сначала он не поверил Всаднику, считая, что тот пошутил. Люди из Мандении не верили в силу волшебства.
– Кстати, к кресту не прибивают, а привязывают, – говорил мне Хэйвиг. – Гвозди не выдержат тяжести тела, и ладони порвутся. Иногда гвозди все же вбивают, но в дополнение к веревкам. Это просто дополнительное наказание, так что можно сказать, что Библия в этом вопросе правдива. – Он закрыл лицо руками. – Док, я видел, как они висят: черные распухшие языки высунулись наружу, они уже не могут даже стонать, только хрипят, никакой мысли в их обезумевших глазах Ужас, ужас. Поистине, счастлив тот, у кого слабое здоровье и кто не будет долго мучиться… В огромной толпе, может, найдется несколько родственников или друзей, но они не смеют высказать свое горе, не имеют права даже плакать. Остальные в толпе отпускают шуточки, смеются, едят, пьют, поднимают на руки детишек, чтобы им было лучше видно… Что же такое человек?
– Не удача, – сказала Невзгода. – Мы зачинаем, когда любовь очень сильна. Любовь Каменного Сердца была сильнее любой другой любви.
– Хо… – она опустила глаза. – А что потом?
– Не мечись, как в клетке, Домманик, – настойчиво попросила она. Расслабься, сядь рядом, мы с тобой друзья, и у нас вдоволь времени побыть вместе.
Я не замечал автомобиля, стоявшего возле каштана, пока почти не наткнулся на него. И сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Может быть… Машина другая, но… Я совсем забыл о больных ногах и пустился бежать.
– Я отвезу ее к Дору, – пообещала Аймбри, – сегодня же вечером, пока еще чего-нибудь не случилось!
Здесь склон Клаудмура поднимался все выше и выше похожими на волны мелкими холмами с зарослями кустарника между ними. Тишина лишь изредка прерывалась приглушенными расстоянием криками лесных зверей. Было темнее, чем обычно при рождении зимы: луны закатились, а от северного сияния осталась лишь тонкая мерцающая полоска над горным кряжем у северного края земли. Но звезды от этого казались ярче и теснились на небе плотнее, а Призрачная Дорога сверкала, словно усыпанная росой трава.
Джером покачал головой как-то неопределенно.
Вениамин выпил бокал вина.
– Ты хочешь сказать, что она будет там?
– Ничего, узнаешь. Хтон в силах предотвратить зачатие, пока вы оба остаетесь здесь. По-моему, это честная сделка. Взгляни, согласен ли Хтон.
– К черту культуру, сестра! – крикнул он, ухватив ее за ногу.
– Я бы и сам назвал силы равными, – сказал Флэндри. – Это уже хорошо. Если мы можем продержаться в течение… пары часов, я думаю… мы справимся с поставленной задачей.
– Очень немного. У меня не было времени. Странно звучит, не правда ли? Но это так. Не забывайте, что я это делал почти в секрете от всех.
– Электра! – сказал Арло, опознав еще одно понятие из ДЗЛ. И потом: – Моя сестра! – Хтон, конечно же, не даст ей зачать, но это ровно ничего не меняет.
– Если же вы не найдете пути в Италию, – сказал Икебод карфагенянину, – Ганнибалу трудно придется без вашего подкрепления. Мы можем помочь вам отыскать верную дорогу.
– Но люди там бывали.
– До свидания, ваше величество! – проговорила Хамелеон.
В комнате наступила тишина, только шум транспортных потоков доносился снизу. Карл Великий спустился к самому горизонту, и небо на востоке уже потемнело. Наконец Барбро спросила: