ТЫ БУДЕШЬ

Наконец солдатам было позволено поужинать и поспать, в то время как часть их должна была работать ночью на восстановлении новых оборонительных укреплений. Раненые, которые были в состоянии передвигаться без посторонней помощи, были отпущены домой – они, построившись рядами, направились к югу, в сторону Провала, чтобы, переправившись через него, добраться затем до замка Ругна. Путешествие это было опасным для раненых людей, но ведь еще опасней было остаться тут, на этом месте, где на следующий день снова могло бы разыграться сражение. Если и у жителей Мандении было столько же раненых, сколько у жителей Ксанта, то они могли утром вообще не возобновлять этой атаки, но в этом никто не был уверен.
Тогда Аймбри быстренько составила и явила новую сценку, в которой были показаны поиски короля Бинка, возвращение в замок Ругна, восшествие на королевский трон кентавра Арнольда, решение нового короля немного изменить порядок престолонаследия и, наконец, назначение королев Ирис и Айрин преемницами короля Арнольда.
– Другой способ! – отозвался Арло. Он с трудом поднял топор, чтобы, вонзив его в блестящую черную плоть, вырубить опору для ноги. Но тут же остановился: боль наверняка переключит внимание кита, а извергающаяся кровь сделает эту опору еще менее надежной, чем раньше. Что же придумать?
– Значит, он мог быть там вместе с карфагенским отрядом в тот раз, – проговорил Бинк, – ведь когда король Дор спал в своем шатре, люди из Мандении были совсем недалеко, за рекой. Вы не видели Всадника потому, что он скрывался рядом с вами, выжидая своего часа.
Хэйвиг осмотрелся. Посетители сидели, скрестив ноги на грязных коврах, и пили из глиняных чашек, которые мальчик-слуга наполнял из бурдюка. Вокруг бурлил Иерусалим. О Святая Пятница?
– Как много ты знаешь! – с восхищением произнесла девочка.
Человек в одежде римлянина, которого Хэйвиг не знал, крепко и профессионально держал его за левую руку. Справа его держал Хуан Мендоза. Он был одет, как римлянин с запада, точно так же, как и Вацлав Красицкий, стоящий у постели Ксении.
Персис вздохнула:
Блондин выглядел явно изменившимся – в зеленой охотничьей одежде с бластером на поясе. Его лицо потемнело под солнцем и ветром. Какое-то мгновение оно отражало удивление. Потом черты его застыли. Глаза горели, как голубые звезды. Он положил руку на оружие.
Этот туннель был уже предыдущего. Ада пробиралась по нему чуть впереди Арло и наконец выскочила в главный проход А преследовавший ее Арло, ослепленный желанием и яростью, снова застрял. На этот раз его заклинило по-настоящему: бедра так плотно придавило к камню, что, не причинив себе острой боли, он не мог ни двинуться вперед, ни отступить назад. Он стоял, вытянувшись, лицом к туннелю.
– А ты не республиканец?
– У нас тут есть волшебный ковер волшебника Хамфри. Он когда-то одолжил его нам, но мы так и не вернули ковер назад. Если Хамелеон захочет вернуться в Ругна, она может воспользоваться им. Но мне кажется, что сейчас ей лучше немного побыть здесь!
– Ты будешь связной между силами ночи и силами дня, если что-то случится, – пояснил Конь, – ну, кризис какой-нибудь!
Быстрее всех кораблей «Умбриэль» догнал своего гигантского врага; когда поля соприкоснулись, он вышел из фазы, как раз на столько, чтобы быть неуязвимым и чтобы его дополнительная масса не служила балластом. Мерсеянин, должно быть, пытался попасть в фазу и уничтожить его… но нет, тут подоспел «Сабик»!
Я уверен, что к тому времени, когда пришло известие о гибели Тома, Джек уже обрел спокойствие. Все были уверены в том, что его предвидение было чистой случайностью, игрой воображения.
– У нас тут есть волшебный ковер волшебника Хамфри. Он когда-то одолжил его нам, но мы так и не вернули ковер назад. Если Хамелеон захочет вернуться в Ругна, она может воспользоваться им. Но мне кажется, что сейчас ей лучше немного побыть здесь!
Флэндри спустился в холл и вышел за двери общежития для младших офицеров. Сильный ветер налетел на него. Морской воздух двигался небыстро, поскольку был слишком плотный, но на такой высоте, в горах, Саксо рождало бури более свирепые, чем на Земле. Сухой снег летел со свистом сквозь холод и несмолкаемый шум. Флэндри завернулся в плащ так, что его было не узнать, надвинул фуражку и побежал. В его возрасте он быстро привык к гравитации.
Они были настороже, стараясь вовремя заметить драконов, речных монстров и хищных птиц, и к вечеру прибыли на место назначения – туда, недалеко откуда должны были находиться люди из Мандении. Благодаря тому, что захватчики успели уже порядочно вклиниться вглубь Ксанта, путешественникам не пришлось покрывать еще более значительное расстояние. Животные, которые бежали вглубь Ксанта от надвигавшихся людей из Мандении, сообщили Гранди ужасные подробности о жестокости завоевателей. Говорили, что захватчики истребляют на своем пути все живое, не оставляют камня на камне, они были столь свирепы, что ухитрялись истреблять на своем пути даже драконов. Видимо, дела Ксанта были плохи.
– Зачем? – пронзительно крикнула артиллеристка.
Например, Боль, которую он встретил в тот день, когда узнал о вторжении. Он уверен, что Боль охотно на это пойдет, а ведь она точно так же прелестна, как и Досада. Конечно, она годится ему в бабушки, но это совершенно неважно. Она же не его бабушка!
– Что-то тут не так, – перебил ее Икебод, – король совсем не шевелится!
Он обнял ее одной рукой, в другой был зажат бластер, наведенный на Хоксберга, который ерзал и задыхался от кашля. Изумление озарило Флэндри, как свет звезды.
Но вызвать интерес к Боли Арло не смог даже в воображении. Только Досада была его прямой родственницей. Он пытался подавить в себе миньонскую составляющую, но не мог. То, что она его сестра, играло-таки значение и с силой увлекало к ней, словно его чувства были заострены режущей кромкой его человеческой вины. Он уже пережил это в душе и не нашел выхода.
– Я никогда не встречала более умной, обаятельной, умелой и любящей женщины, если не считать парадоксальной перевернутости ее чувств. Сейчас я вижу, что миньонетка владеет в Атоне лишь его половиной, и я люблю его за это не меньше, чем за его человеческую сторону, которая превосходна. – Кокона вновь умолкла. – Но я любила бы его и без того...
– Но когда она умирает, она оставляет вместо себя дочь, и, естественно, красота этой девушки предназначена для ее семьи. Таким образом, она является желанной супругой для своего отца, первого мужчины в ее жизни и ближайшего родственника. Он него она рождает его преемника. Следовательно, Электра дополняет Эдипа в прекрасном непрерывном родстве. Приятно видеть, как все это разыгрывается здесь... Ты не согласен?
– Нет, – Арло привлек ее к себе и вновь поцеловал. На этот раз он смаковал ее роскошное тело, бесподобную красоту, заслуживающую уважения личность. Он любил ее без горечи.
– На Земле, конечно же, смогли бы, мой мальчик. Я сию минуту распорядился бы провести это и рискнул бы последствиями, если бы у нас было оборудование. У мерсеян, оно, конечно, есть. Если возникнет необходимость, я рискну еще больше и передам Абрамса им. Моя миссия слишком важна, чтобы заниматься крючкотворством. Вы можете нас избавить от больших неприятностей, если все расскажете, энсин. Если ваши показания подтвердят, что мы, земляне, непричастны… вы понимаете?
Он попытался засмеяться:
– Я постараюсь передать это послание! – ответила Аймбри.
– Ну… э-э-э…
– Не удивительно. С чего бы ее помнить. Во вселенной полным-полно планет, а это – блуждающая в секторе Бетельгейзе. Мы там держим базу. Но что случилось?
Сам Хасбинбад, предводитель карфагенского отряда, появился у передней линии своих войск, облаченный в полные боевые доспехи и с оружием в руках. Он был приятной противоположностью тому пестрому и разношерстному сброду, которым ему приходилось сейчас командовать. Аймбри не могла слышать того, что он говорил своим солдатам, но слова его сразу же подействовали на карфагенян. Они мгновенно выстроились фалангой, прикрыли свой строй щитами и снова стали переправляться через реку. Воины Ксанта были удивлены таким маневром, но кое-кому из них этот способ построения был уже знаком, и название манденийского строя – фаланга – эхом прокатилось по рядам защитников баррикад. Люди из Мандении теперь были неуязвимы для стрел.
– Ванами могли бы стать нечеловеческие цивилизации галактики: лфэ, ЕеоО, ксесты. – Он перечислил главные особенности трех галактических союзников. – Я узнал о них от Хтона. Мои сведения верны?
Но двадцать четыре часа истекли без инцидента, и он приказал «Новой Бразилии» направиться к месту назначения на сверхсветовой скорости. При первых признаках неприятеля она должна была вернуться обратно.
– Воздействие яда гусеницы, – сказал Атон. – Проходить оно будет медленно. Мы должны защитить кожу, но у нас нет перевязочных средств...
НОНКОНФОРМИСТ – тот, кто принимает все прогрессивные взгляды, не задавая лишних вопросов.
– Чепуха! – вспыхнула Досада, и Арло с удовольствием отметил, что ее умственные реакции вполне человеческие. Миньонетка без телепатии подобна любой женщине, только покрасивее. – Разве ты не понимаешь, что Хтон напичкал тебя скандинавской мифологией, зная, что, восприняв все эти подобия – Аса, пори и этого чертова восьминогого коня? – проглотив их, тебе придется принять и поражение в Рагнарек? Ты – ключ. Если ты решишь, что мы проиграем, то мы проиграем, независимо от того, на чьей стороне ты будешь сражаться. Почему, по-твоему, Хтон с такой легкостью отпустил тебя? Потому что в действительности ты воюешь на его стороне – покаверишь в поражение.
– У нас в Ксанте все это в порядке вещей и никто не видит в них для себя особой угрозы, надо только быть иногда чуточку внимательным, – промолвил Гранди, – но вот в вашей стране я сам видел металлических драконов, которые выбрасывают из хвостов дым и переносят людей внутри себя на большие расстояния, а потом выплевывают их. Это ужасно. Когда кто-то прибывает в чужую страну, он подвергается в тысячу раз большей опасности, чем у себя дома. Вспомни – нас строго предупредили остерегаться сфинкса, и все же мы наткнулись прямо на него!
– О да, сейчас много говорят о защите окружающей среды. А она буквально бьется о ветровые стекла огромных автомобилей, принадлежащих волосатым бесцеремонным молодым людям. И эти автомобили загаживают землю и воздух… Люди стали совершенно беззаботными. Таково логическое заключение из общей тенденции. Я понимаю, глупо всю вину возлагать на будущую войну и на тех, кто готовит ее. Тем более что я до сих пор не знаю, как она возникла. Но, док, я имею моральное право утверждать, что большая часть зла произрастает в этой стране, самой могущественной в мире, передовой как в хорошем, так и в плохом. Америка не хочет ощутить свою ответственность за ту мощь, которой она обладает.
Амазонки бросились защищаться, но в воде оказались в невыгодном положении. Тем не менее, действовали они верно. Они проткнули дротиками тушу китомедузы и отрубили ей язык. Немного спустя китомедузу это доконало. Она погрузилась в воду.
– Да, – сказал он. – Я тебе рассказывал о Карело Кеадзиму. У него есть связи по всему миру. Если он не знает о путешественниках во времени, значит, никто не знает. Леонса, нам придется рискнуть и отправиться в будущее, к Маури.
– Но… э-э-э… Не, погодите, сэр… Ведь все может пойти совсем не так. Абсолютно иначе.
– Как ты сильно напоминаешь своего дедушку! – воскликнул Вениамин. – У моего племянника Атона... у него в молодости был такой же взгляд.
– Не думаю, что следует беспокоиться, – сказал он. – Он изменил имена, место действия, а кроме того, ошибок тут больше, чем реалий. Если кто-либо из знающих будущее прочтет эти книги, он подумает, что это простое совпадение, случайное попадание в цель. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь прочтет это. Эта книга скоро забудется. Агенты Ээрии не могут просматривать всю массу книг, которые издаются.
– Я уже слышал это раньше, – сказал Абрамс, – я не верю ни единому слову. Может быть, память об Ассирии, Риме и Германии живет в моих хромосомах, я не знаю, но ведь это факт, что если бы Мерсея хотела настоящей разрядки, она могла бы достичь ее сегодня. Мы больше не заинтересованы в экспансии. Земля стала толстой и старой. Мерсея же молода и энергична. Она желает обладать Вселенной. Мы стоим у нее на пути, поэтому должны быть съедены. Все остальное – это десерт.
– Она не русалка, – поправил Икебода Гранди, – она сирена!
– Это не выход, док, – говорил он мне. – Заниматься благотворительностью – все равно что лечить насморк, когда надвигается эпидемия чумы.
Как мог в свои девятнадцать лет Флэндри оказать им сопротивление, убеждая, что женщина-ураган в действительности знакома с астрономией и что ее нужно держать в курсе событий?.. Таким образом, ему было поручено держать связь с мостиком.
– Я знаю, – сказал Флэндри. – Его мысли быстро перескакивали, точно со льдины на льдину. – Послушайте. Произошла ошибка. Лорда Хоксберга одурачили. У меня есть информация, и она должна дойти до адмирала Энрике. Я не хочу от вас ничего, кроме того, чтобы вы доставили нас в Хайпорт. Я сдамся землянам. Не мерсеянам, а землянам! Что здесь не так? Они сделают со мной все, что пожелает Император. Если понадобится, могут вернуть меня врагам. Но не раньше, чем услышат то, что я должен сказать. Капитан, вы мужчина? Так ведите себя соответственно!
– Но идти на верную смерть...
БЕДНЫЙ – класс людей, имеющих меньше, чем все.
Вениамин Пятый сжимал в руке косу, а доктор Бедокур – скальпель. Оружие Вениамина было намного внушительнее, но в данных обстоятельствах выглядело довольно неуклюже. Этой косой Вениамин очищал от сорняков будущие грядки хвей, подготавливаемые для сева. Бедокур же был предельно быстр и точен в обращении со своим маленьким инструментом, а при желании мог его и бросить. Но он знал, что если бросок не удастся или не поразит жизненно важную точку, от косы будет не защититься.
Сирена улыбнулась, явно польщенная комплиментом в свой адрес. Она была уже не так молода, а потому слово «очаровательная» дошло, видимо, до самой глубины ее сердца.
Когда он ступил на нее, воздух был сырым и холодным. Над крышами ярко горел сигнальный огонь, и Брехдан осмотрел Ардайг.
Хамфри что-то записал в свою книжечку. – Двести пятьдесят еще живых и потому опасных людей из Мандении, – проговорил он, – определенное количество из них несомненно ранены. Лошадей и слонов при них нет. Все равно этого более чем достаточно, чтобы смести замок Ругна с лица земли. Они при случае смогут уместиться в сумку с этими моими волшебными игрушками. Но вот остаются еще те карфагеняне, которые сидят в северном Ксанте в качестве резерва. У нас такого резерва нет! – А точно ли остальные находятся на севере? – уточнила на всякий случай Аймбри. Она боялась, что вторая часть карфагенского отряда сейчас поворачивала на юг.
– Конечно, – сказал Флэндри, – ведь мы хотим, чтобы солнце было позади нас.
– О, Боже мой, – внезапно сдавленно крикнула Хамелеон, – я совсем забыла, что сегодня они должны убежать!
Хэйвиг кивнул.
Поднявшись, он неловко походил по комнате, соображая, что еще может ему понадобиться. Подумав немного, прикрепил к себе специальные инструменты и датчики, гравитационные импеллер, бластер. Как он был слаб и неуклюж! Он предпочел бы быть просто машиной или ружьем. Металл и пластик были плохой заменой клеткам, нервам, мускулам и чудесной структуре, каковой являлась кость. Но сегодня вечером неспециализированная форма.
Досада в изумлении уставилась на него и, несмотря на непроницаемость ее мозга, он уловил очертание ее чувств: довольное приятие. В действительности, это было конечно же раздраженное недоверие, при условии, что переворачивание касалось не только приемника Досады, но и передатчика. В любом случае, смешанные чувства трудно было истолковать.
– Теперь возвращайся к Хамелеон, – сказал Трент, – а утром я найду задание для вас обеих!
И она спела, правда пропуская в конце строфы, где аккорды становились громче и звонче, гипнотизирующий рефрен везде, кроме самого конца баллады. Барбро стояла на фоне звезд и северного сияния, а Шеррифорд глядел на нее не отрываясь.
Лоханассо положил руку ему на плечо:
– Нет, лорд, вы.
Если Аймбри сейчас сама откроет ящичек, то с ней может произойти что-то страшное, непоправимое, что может уничтожить ее, как это случилось с жителями Мандении, раскрывшими коробочку с летающими змейками. Но, с другой стороны, если позволить шкатулке попасть в руки захватчиков, вдруг случится так, что какая-нибудь неведомая сила внезапно придет к ним на помощь? Кто знает. Это было неразрешимой загадкой.
– Я не мог. Хтон хочет, чтобы девочка умерла.
– Мои воины сообщили мне, что вы двигались в южном направлении от нашего расчищающего огня, – начал допрос командир. – Что вы там делали и как оказались?
Шерринфорд выпустил в темноту облако дыма, и оно тут же в ней растаяло, потом сказал потеплевшим тоном:
– С какой скоростью она движется?
– Да, – с несчастным видом сказал Хэйвиг. – Карело, что мне делать?
– Потрясающая живучесть! – заметил Бедокур. – И удивительное везение. Ни один внутренний орган не поврежден, кровотечение сравнительно слабое. Подозреваю, что несколько швов и благодеяние Хтона поставят ее на ноги.
После этих слов из склепа вырвался клуб черного дыма и сверкнула яркая молния, очевидно, в доказательство правоты всего вышесказанного.
Аймбри ловко уворачивалась от ударов копыт дневного коня, ее меньший по сравнению с ним вес давал ей возможность маневрировать. Увернувшись, она и сама наносила удар. Изловчившись, ночная кобылка нанесла разящий удар в район груди, чувствуя, что под ударом хрустнула какая-то кость. Дневной конь поднялся от боли на дыбы, но сдаваться не собирался и через мгновение сам кинулся в атаку. Да, он действительно был создан для битв и неустрашим – вместо того, чтобы осмотреться и использовать свои сильные ноги, чтобы отбивать сыпавшиеся на него удары, он пытался использовать зубы. Он снова старался укусить Аймбри за шею, чтобы усмирить ее, как это было совсем недавно.
– Я знаю, ты рискуешь.
Миньонетка! Это слово вызвало сонм перепутанных образов – раздражающих и соблазняющих. Теперь он видел, что несмотря на одежду, она прекрасна: прекраснее Ады, Кокены и Верданди, прекраснее своих нагих соратниц-амазонок. Волосы ее живым пламенем полыхали вокруг лица, а глаза напоминали глубокие садовые пруды.
– М-м-м… Трудно объяснить, – сказал Флэндри. – Дай мне убедиться, что я понимаю, как все у вас происходит, прежде чем сравнивать с нами, Например, ты ничем не обязан месту, где ты живешь, правильно? Я имею в виду – ни городу, ни острову, ни чему-либо еще, что управляемо, как, скажем, корабль… так? Взамен – во всяком случае, в этой части света – женщины организованы в ассоциации, такие, как Сестринство, у некоторых может быть даже свой особый язык, а члены их могут проживать где угодно. Они владеют всей основной собственностью и принимают все важные решения с помощью этих ассоциаций. Мужские дебаты не имеют особого значения, не так ли?
– Я должен прорываться. Не исключено, что мне это не удастся сделать. Хочешь поехать со мной?
– Это все Хамфри! Вообще-то он прекрасный человек, но у него, как и у всех, есть свои маленькие странности. Те чудные создания все равно не смогли бы причинить вам какой-нибудь вред!
Когда туча окутала вражеских солдат, те стали кашлять и зажимать носы. Они основательно наглотались и надышались этого мерзкого запаха, десятой части которого хватило, чтобы Аймбри на сутки потеряла аппетит. Однако туча продолжала разрастаться, угрожая достичь и того места, где стояли Бинк и Аймбри. Но случайно налетевший порыв ветра отогнал тучу подальше. Ночная кобылка вдруг подумала, а был ли этот ветерок случайным, как и все мнимые случайности, которые не раз выручали Бинка.
Гигант выстрелил. Раздался такой невероятный шум, что перекрыл рев двигателей, а перегородки разлетелись в разные стороны. Перекрытия обрушились на Флэндри. Он провалился в кромешную тьму. Спустя несколько минут Флэндри пришел в сознание, но продолжал падать в вечность, во мрак…
– Нет, мы не будем проезжать то самое место, где твой сын потерял рассудок! – постаралась сказать Аймбри как можно более спокойно, чтобы Хамелеон не волновалась так сильно во время путешествия. Вообще Хамелеон держалась молодцом – возможно, это Милли приложила максимум усилий для того, чтобы Хамелеон не слишком раскисала. И это явно ей удалось – еще бы, ведь у Милли был опыт, который она накапливала на протяжении восьми столетий существования! Но по мере того, как Хамелеон становилась все более умной, тяжесть потери сына давила на нее все сильнее и сильнее. Это, очевидно, была вторая причина, по которой она хотела быть сейчас вместе с мужем – тем более, что скоро должна была подойти его очередь стать королем. Она не могла оставаться в стороне в той ситуации, когда второму члену ее семьи угрожала та же самая опасность, которая унесла разум ее сына.
Саксо сверкало белизной среди мириад звезд. Но все-таки оно было так далеко, что другие светила затмевали его. Ярче всех выделялась Бетельгейзе. Взгляд Флэндри остановился и застыл на этой бордовой искре. Он уже много минут сидел за пультом управления пилота, подперев подбородок рукой; были слышны только гул мотора и урчанье вентиляторов.
– Ну хватит. Ты и так наговорил слишком много. Ты арестован. Ты будешь препровожден в будущее, и Сахэм будет судить тебя. Веди себя хорошо, и, может быть, тебе удастся легко отделаться.
Кентавр снова вежливо вмешался:
– Тем не менее ты, должно быть, слышал очень много о районе Бетельгейзе?
– Хорошо!.. Может быть, я сделал что-то значительное для людей, если эта информация действительно важная, а, похоже, так оно и есть… Иди, надень платье и туфли. Причешись. Найди мне чистую пару брюк. Эти все в крови. Скорей. – Она обхватила его еще крепче и всхлипнула. Он похлопал ее. – Быстренько, я сказал. Или я буду вынужден тебя оставить.
– Мы так и собираемся сделать, Ваше Высочество, хотя, боюсь, нам придется рано уйти.
– Что ты сделала! – гневно крикнул он.
– Правильно. Интересно… – Флэндри попытался переключиться на командный мостик. Он должен быть заблокированным, но, видимо, кто-то забыл сделать это, и сейчас Флэндри мог смотреть из-за плеча капитана Эйнарсена.
– Брось свой гаечный ключ, – сказал он капитану.
– Я поеду с тобой, – сказал Гранди, запрыгивая на спину лошади, – Чет, а ты проследи за этими зомби. Они должны так же стойко оборонять Провал, как они делали это под командованием своего повелителя!
– Удар тоже приближается сюда, и я никак не могу остановить его, – крикнула Аймбри. – Сирена, тебе придется пока прекратить петь, чтобы Удар мог отойти на порядочное расстояние. Я отошлю его отсюда, а потом ты можешь возобновить пение.
Они сидели в лесу. Летом и задолго до рождения Колумба. Гигантские деревья сплетались друг с другом, образуя непроходимую чащу. Их густые запахи наполняли воздух. На земле лежала плотная тень. Где-то барабанил дятел. В очаге, сложенном из камней, горел огонь. На нем жарился глухарь, которого принесла Леонса.
– При завоевании Джанейра, Владыка, ядерный взрыв… Сначала я был в полевом госпитале, затем меня отправили на базу для регенерации, но хирурги обнаружили, что радиация слишком сильно повредила мои клетки. Тогда я попросил, чтобы меня умертвили. Мне объяснили, что техника, которую только что переняли у Горрозан, дает надежду на альтернативу, которая может сделать мою службу совершенно бесценной. Они были правы.
– Выживут только самые стойкие и везучие. Остальные, остальные будут иметь то, что судьба предоставит им. Медик ведь всегда должен говорить правду, не так ли? – Он печально улыбнулся и изменил тему разговора.
– Это верно, – согласился Роланд, – лично я еще раньше пришел к выводу, что Айрин следует причислить к разряду волшебниц, а теперь ее талант в этой области приобретает особое значение. Но, к сожалению, для королевской власти это не имеет реального значения, поскольку Айрин – все-таки женщина, а путь женщинам на престол у нас заказан!
Бинк улыбнулся, еще раз подтверждая то, что Хамелеон уже успела рассказать остальным.
Барбро удивленно вскинула брови.
Хамфри тем временем печально посмотрел на них, одной рукой отодвигая горящий светильник. – Не может быть простого ответа на сложный вопрос, – сказал он, – но в любом случае над укреплением обороны страны надо трудиться не покладая рук. Надо использовать все имеющиеся в наличии ресурсы!
– Все это очень хорошо, Аймбри. У тебя прямо талант к этому. Если бы ты не была ночной кобылкой, то тогда у тебя были бы еще такие таланты, как умение являть сценки и дематериализоваться в ночное время. Но, насколько я понимаю, эти черты часть твоей сущности, а не природные таланты. – Бинк покачал головой. – Вообще-то волшебство достаточно смешная вещь, я в него никогда по-настоящему серьезно не верил. Ты знаешь, чем больше я начинаю в этом разбираться, тем больше появляется нового и непонятного, и тут я осознаю, что я совсем ничего не понимаю.
– Чем! Чем! – крикнула она, и крик этот звонко разнесся по лесам Ксанта. – Кентавр Чем! Откликнись, где ты! Откликнись!
К утру в стране уже установилась новая власть. Король Трент был препровожден в свою спальню, поскольку он потерял рассудок и уже ни на что не годился. Принц Дор принял власть в стране на себя. Он облачился в королевскую мантию и занял подобающее ему место на троне. Все было законно – Дор был вполне законным наследником, а Ксанту немедленно нужен был новый король. За одну лишь ночь Дор превратился из холостого принца в женатого короля.
– Теперь я очень часто чувствую себя одиноким, совсем одиноким в пространстве и времени…
– Звездные Хозяева – наша раса!
– Хамфри тогда сказал, что всего во время осады должно быть десять королей, – напомнила ей Аймбри, – но ты последняя наша волшебница. Нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы, воспользовавшись отсутствием в нашем королевстве волшебников, на трон вдруг стал бы претендовать Всадник. Мне кажется, что было бы лучше, если бы ты заранее назначила себе преемника, пусть не волшебника в полном смысле этого слова, но все-таки кое-что в этом понимающего. Это так, на всякий случай!
– Что это означает? – спросила Драгойка.
– Обе стороны продолжают отстаивать исключительные права на зоны рыбного промысла в архипелаге. Нашим группам удалось предотвратить необратимость конфликта главным образом за счет смягчения их высказываний при переводе. Мы, конечно, будем настаивать на справедливом договоре, может быть, нам удастся это сделать, но ненадолго.
Флэндри напряженно смотрел на блестящую поверхность воды. Голубые спинные плавники, рассекающие ее, сходились к кораблю. И вдруг метрах в ста от правого борта поднялась подводная лодка. Небольших размеров, она была, без сомнения, построена здесь по мерсеянским чертежам – если вы хотите управлять войной на планете среди примитивных существ, вы должны научить их тому, что они могут делать сами для себя. Корпус ее был из смазанной жиром кожи, натянутой на каркас из подводного эквивалента дерева. Постромки тянулись вниз к четырем рыбам, которые тащили ее; он едва мог угадать их по огромным телам под водой. Палуба была уже на поверхности. На ней возвышалась огромная катапульта. Несколько дельфинообразных тел в прозрачных шлемах на головах и блоками питания на спине крались вдоль борта. Они поднялись на хвостах и плавниках, руки их тянулись к механизму, чтобы развернуть его.
– Извини, я тебя не понимаю, – покачала головой Барбро.
Внезапно стали раздаваться крики, которые сопровождались бешеной сумятицей. Жители Мандении вдруг бестолково засуетились, словно какая-то неведомая сила напала на них, и тут же бросились в разные стороны, прочь от этого страшного места. На Аймбри они не обратили ни малейшего внимания.
– У вас будет работа, – сказал Брехдан, – обещаю, что будет. Я еще не знаю, какая, может быть, вас попросят забраться в корабль посланника, когда он выйдет на орбиту. Для начала, однако, мы должны спланировать программу действий против нашего друга Абрамса. Он ожидает обычных средств, вы же можете преподнести ему сюрприз и, если справитесь с этим, вас не обойдут почетом.
Но я люблю тебя, Арло. На Миньоне, чтобы завладеть мной, ты бы убил своего отца, и все было бы в порядке. Вспомни, что Атон убил своего отца, чтобы завладеть моей матерью. Вот только миньонской крови в тебе мало. Что ж, я должна выполнить свою задачу, пусть даже ценой собственной природы. Поскольку без ее выполнения не будет ничего, совсем ничего – кроме Хтона. Ни любви, ни жизни, ни природы. Итак, я должна убедить себя, что мой отец умер и что старший из выживших Пятых – ты. Ибо мы действительно в тебе нуждаемся, Арло. Ты лучше всех людей знаешь пещеры – и ни один человек в галактике не сможет противостоять миксе. Миньонетки, в конце концов, обязаны следовать за мужчиной: так мы устроены. Не воодушевленные сильным мужчиной, мужчиной с кровью миньона, наши усилия будут ослабевать и провалятся, что уже и происходит. Тебе придется пройти испытание, но я в тебя верю, и не только потому, что люблю тебя. Я знаю, ты это сможешь.
Тут Хасбинбад как-то злорадно ухмыльнулся:
– Она постриглась в монахини, – едва расслышал он. – И убеждает меня сделать то же самое…
Дверь Драгойки была под ютом. Он отодвинул панель в сторону и ворвался в ее каюту. Она была обставлена с варварской роскошью. Солнечный свет прорвался сквозь овальное окно, коснувшись бронзовых канделябров, тканого гобелена, примитивного секстанта, морских карт и навигационных таблиц, начертанных на пергаменте. Он схватил то, что оставил здесь для удовлетворения их любопытства, – свой импеллер, – пристегнул прыгающими пальцами блок на спине и конденсаторы. Теперь меч, надеть который у нее не хватило времени. Он все перепроверил, включил контроль и поднялся.
– Я считаю своим долгом продолжить службу.
– Не надо!
Когда они выходили, Флэндри отдал честь тому, кто лежал на полу, посмотрел на него в последний раз из коридора, и дверь закрылась за ними. За углом им встретилась пара молодых сотрудников, направлявшихся в их сторону.
– Я подозревал, что нечто подобное может произойти, но не думал, что так скоро, – печально произнес Повелитель Зомби. – Мне приходилось видеть предшествующие волны завоевания Ксанта – и пока они были еще живы, и когда были уже мертвы. Эту волну обязательно нужно как-то остановить! Сегодня вечером я поеду с вами в замок Ругна. Хамелеон может остаться здесь вместе с моей семьей!
– Это проход Фокса, – отозвалась Аймбри, – он зовется так потому, что несколько веков назад великан Фокс проходил тут на Север. Он был настолько огромен, что с земли нельзя было увидеть его головы, только колени, которые доходили до облаков. Из-за этих облаков и сам Фокс не мог увидеть, по какой земле он идет. Дойдя до этого места, он споткнулся об одну из этих гор и едва не упал. Это очень разгневало гиганта. Представляешь, человек, сколько ущерба мог принести этой стране такой великан, да еще разъяренный! Но, слава Богу, он удержался на ногах, только вот пинками он отколол от нескольких гор по порядочному куску. Вот поэтому эти горы и выглядят так причудливо. Вся эта горная цепь и названа в честь великана Фокса, только вот со временем люди немного сократили эти названия – вместо «Горы Фокса» они говорят просто и коротко – Горфокс.
Спохватившись, что дети тоже слышат их разговор, Милли прижала их к себе, чтобы они не очень боялись.
– Вот это действительно оружие так оружие! – весело воскликнул Бинк.
Впоследствии он даже не мог припомнить, как все это происходило. Сражение было чересчур яростным и коротким. Ведь его противники могли делать то же самое, что и он. Мориарти уже исчез из комнаты, когда Хэйвиг появился снова. Прогремел выстрел Мендозы, Хэйвиг, не задерживаясь, переместился вперед во времени, где сразу заметил убегавшего Мориарти. Он застрелил гангстера и вернулся назад.