МЫ В НЕЙ

– Хорошо! – вскинул брови Черный Китель. – Вы знаете, что я имею в виду...
– Это его настоящее имя? – спросил Флэндри.
– Надо срочно прибегнуть к помощи волшебства, чтобы помочь ему! – сказал голем. Он выглядел крайне обеспокоенным: – Быстрее, иначе мы его не откачаем! Немного лечебного снадобья!
– Нет. Разве дети рассказывают что-нибудь своим родителям? Я просто слышала, как он говорил Питу, что дядя приходит и берет его с собой в самые замечательные путешествия.
– Но духи в замке Ругна очень добрые! – заметила Хамелеон, которая явно была недовольна выходками спригана.
– Я в тебе не сомневаюсь! – ответил Дор.
– Удачи тебе! – донесся до нее голос медной девушки.
– Естественно. Заключенные тоже не улавливали всех тонкостей. Но суть такова: у озноба циклы в девяносто восемь лет – его волны распространяются из центра галактики. В пораженных ознобом местах умирает больше половины населения. Заболевший становится все холоднее и холоднее – и не может поддерживать в своем теле необходимые для жизни процессы. От озноба нет лекарств.
– Ну? Рубиновые глаза Драгойки ярко горели.
– Как только у меня появились подчиненные, – продолжал Уоллис, – я смог расширить сферу своих действий. Теперь я могу изучать большие временные пространства и на основе полученных наблюдений формировать план действий. В первую очередь следовало создать фонды и опорные пункты в различных эпохах. Теперь я мог собирать путешественников из разных эпох, мог выбрать место, где лучше основать Ээрию. Местные изголодавшиеся жители с радостью встретили меня как своего повелителя, принесшего зерно для посевов и обеспечившего им защиту оружием.
Нет, вероятно, что-то не так. Если силы Жизни зависели от свечения, от него зависели и живые силы Хтона. Возможно, в темноте борьба стала бы равной. И все-таки это плохо.
– Они не побеспокоят и этот, капитан, если не будут знать, что я нахожусь на борту.
– А кто у вас должен быть королем после старого кентавра? Мне все казалось, что волшебников у вас больше нет. Я спрашиваю это из чистого любопытства.
Девочка покачала головой:
– Ну, отчасти! – сказала Аймбри. Она моментально стала бесплотной, нематериальной, и рука собеседника прошла сквозь нее.
– Я позову нескольких воинов и позабочусь, чтобы он сдержал обещание не брать тебя под стражу.
– Мои матери обитали здесь с тех пор, как был основан город, – сказала она своему гостю. – Здесь праздновали когда-то Чупу. Здесь вся лестница была залита кровью в День Глубокого Ущелья. Тут слишком много духов моих предков, чтобы оставить это место, – она усмехнулась, издав глубокий горловой звук и обведя рукой каменный зал с мехами, коврами, мебелью, книгами, оружием, бронзовыми вазами и канделябрами, стеклянными кубками, сувенирами из морских раковин и прочим награбленным почти с четверти всей планеты добром. – Да и слишком много барахла нужно перевозить.
Дверь Драгойки была под ютом. Он отодвинул панель в сторону и ворвался в ее каюту. Она была обставлена с варварской роскошью. Солнечный свет прорвался сквозь овальное окно, коснувшись бронзовых канделябров, тканого гобелена, примитивного секстанта, морских карт и навигационных таблиц, начертанных на пергаменте. Он схватил то, что оставил здесь для удовлетворения их любопытства, – свой импеллер, – пристегнул прыгающими пальцами блок на спине и конденсаторы. Теперь меч, надеть который у нее не хватило времени. Он все перепроверил, включил контроль и поднялся.
– Зачем же тогда вы прибыли, командующий? – Брехдан назвал его титул, чего не делал, обращаясь к Хоксбергу.
Арло оскалил зубы наподобие того, как это делал иногда Атон. У мальчика на бедре висел длинный острый сталактит, а за щекой были спрятаны два осколка железного камня. Он мог рассечь глаз нападавшему животному с расстояния в десять своих ростов. Двадцать ярдов в мерах длины Древней Земли. Эта способность была бесполезна против крупных хищников, но большинство из них он мог избежать или перехитрить. Необходимо лишь крохотное предупреждение.
Может быть, они ищут ребенка, которого унес Айох? (Мальчик по-прежнему плакал, звал маму, но по мере того, как ему открывались все новые и новые чудеса Кархеддина, реже и реже.) Может быть и так. Птицелет доставил их машину к покинутой лагерной стоянке, откуда они двигались расширяющейся спиралью. Но когда им так и не удалось обнаружить никаких следов мальчишки в окрестностях лагеря, они все равно не вызвали птицелет, чтобы вернуться к себе. И вовсе не потому, что погода мешала распространению волн их дальноречника, как это порой случалось. Вместо того они направились к горам Лунного Рога, и этот путь должен привести их мимо нескольких поселений захватчиков на земли, где никогда не ступала нога человека.
Казалось, что сентикор уже целую вечность гоняется за ними.
– Я вижу, что ты достаточно обстоятельно осведомлен обо всех внутренних делах Ксанта и о правительстве заодно, – проговорил Бинк.
Гранди задумчиво покачал головой: – Теперь ты королева, тебе лучше знать. Но если к тому времени, как люди из Мандении окажутся у стен Ругна, у Ксанта все еще не будет короля...
Хэйвиг был высокого роста – необычного для этой местности. Он оставил голову непокрытой, чтобы можно было видеть его волосы и нордические черты лица. Иерусалим в те годы был достаточно космополитичен. И в нем свободно могли жить иностранцы. Хэйвиг надеялся, что его собратья узнают в нем одного из них, узнают человека, чуждого этому времени. И вот его надежда сбылась.
Но тут челюсти дракона далеко разошлись, обнажив на удивление маленькие зубы. Из пасти вырвался воздух вперемешку со слюной, и образовалось туманное облако.
– Как нет причин! – мерсеянин в ужасе всплеснул руками совсем по-человечески. – Командующий так же, как и Его Светлость, – гости Его Высочества. Мы не можем бросить тень на Его Высочество, не продемонстрировав гостеприимства, которым отличается наша держава. Завтра будет предоставлено судно в личное пользование командующего. Задержка только из-за того, что необходимо обставить его с удобством для землян и сделать управление по земному образцу. Там могут разместиться шесть человек, и мы снабдим его камбуз всем, чем вы пожелаете и что у нас есть. У судна имеются все летные возможности, оно прошло проверку для орбитального использования и, без сомнения, может достичь самого отдаленного спутника, если понадобится. Я прошу командующего воспользоваться им.
– Потом посмотрим. Ты хочешь есть или пить?
– Ну как? – спросила она, окончив пение.
Хамелеон тем временем продолжала: – Я вместе с кобылкой Аймбри и Гранди отправляюсь к северу, чтобы наблюдать за продвижением людей из Мандении!
– Значит, бутербродами отбиваетесь? Ну-ну, где моя стрела?
– У-у-у! – Драгойка издала ликующий вопль. Она дьявольски быстро крутила штурвал. Флэндри кинулся в орудию. Оно раскачивалось. Остаток корпуса вращался в обратном направлении. Он отрегулировал его, взял истребитель в перекрестье прицела и нажал на спуск.
Составленное из сегментов чудовище двигалось на удивление быстро. Топот шагов ускорился до бега – все ноги с одной стороны одновременно ударяли по камню. В случае необходимости тварь двигалась очень тихо, но сейчас, когда добыча могла убежать, скорость была существенна. И вот что еще в гусенице любопытно: ее сегменты могли терять головы и передние конечности, но ноги всегда были на месте и очень крепкие!
– Смотри-ка, наша радость причиняет ей боль! Разве мы не садисты?
– Но если Хтон наилучшим образом знает мой мозг, то, очевидно, верно и обратное. ЯзнаюХтона наилучшим образом. – Для пущей убедительности Арло наклонился вперед, хотя не был уверен, что это телодвижение что-нибудь значит для иномирян. – Это вроде шахмат. Боль, переведи эту метафору, чтобы они поняли, наверняка у них есть похожие игры, где все фигуры и все ходы видны обоим игрокам. Для тайн места не остается. Выигрывает обычно более сильный, самобытный, решительный игрок.
– Дорогая, – сказал он, – я не мог рассказать что-либо раньше. Слишком много ушей, живых и электронных, ты же знаешь. Если бы оппозиция пронюхала о том, что я намереваюсь сделать, она бы мне помешала. Не потому, что она принципиально не согласна со мной, а просто не хочет, чтобы я вернулся сюда с успехом. Меня ждала бы длинная очередь в Министерство Политики, и оппозиция постаралась бы так затянуть дело, чтобы в конце концов заволокитить его. Ты понимаешь?
– Спокойно, – быстро сказал я. – Он во всем следует своему отцу. Элли, не беспокойся, все будет хорошо. Лучше пойдем выпьем.
Тут Боль улыбнулась. На землю упал тонкий слой миксы.
– Я здесь, здесь, – раздался откуда-то крик Чем, – я тут, возле Горгоны. Иди сюда и не бойся, ее лицо плотно закутано вуалью, с тобой ничего не случится!
– Аймбри, – воскликнул он, – немедленно на доклад к Трояну! – И так же внезапно очертания эльфа растворились.
– С ними находится и Всадник, это к югу от Великанского болота. Мы только не можем понять, каким образом ему удалось добраться до карфагенян так быстро. Для этого потребовалось бы по меньшей мере два дня, да и то при условии, что это был бы здоровый и сильный человек, хорошо знающий местность. Но Всадник, должно быть, пересек ненаселенную местность, чтобы поскорее туда добраться. Я тут проверил все по карте Чем: там все эти мухи, драконы, грифоны, разные карлики и великаны, не говоря уже о том, что есть просто непроходимые участки местности. Должен признаться, что я даже не в состоянии предположить, как Всаднику удалось так быстро преодолеть все эти преграды!
– При каких обстоятельствах его обнаружили? – поинтересовался Бинк.
Невзгода улыбнулась.
– Ну, прямо сразу отгадал! Ладно, ну а чтобы получить значок «Юный шпион» и карманный декодер, ответь-ка мне на вопрос: что такое слон?
– Наверное, – согласился Арло, завороженный этим зрелищем. В ДЗЛ об этом ничего не было!
– Ты замечательный! – воскликнул Персис.
– Но Повелитель Зомби находится сейчас где-то на юге, на неисследованной территории, – возразила Чем. – Он вообще любит уединение. Я даже не могу установить по своей карте, где точно он сейчас находится!
– Вообще-то она нужна для связи одного объекта с другим или для того, чтобы отводить силу из одного ее источника, ну и так далее. Если признаться честно, то я просто не знаю всех этих тонкостей.
– Какая трудная, суровая жизнь была у вас, – задумчиво проговорила она. – И тем не менее вы сражаетесь за Империю.
От этой мысли Арло охватил ужас. Он любил отца, любил Досаду, любил собственную жизнь. Он не хотел, чтобы кто-то из них погиб! И если бы ему пришлось принимать какое-то решение, то хрупкое перемирие с Хтоном было бы нарушено и начались бы крупные неприятности.
– Но, Владыка, предполагается также, что и правительство, к которому они посланы, не будет шпионить за ними. Фактически Двир Крюк был внедрен ко мне в качестве шпиона. Едва ли это дружественный акт, Владыка, тем более в преддверии переговоров. Так получилось, что его симпатии лежали в стороне землян…
– Хмм… Кстати о религии. Она стала католичкой или ты перешел в ортодоксальную веру?
– Меня зовут Станк, – ответил гном. – А тебя я помню, ты както раз доставила мне один не очень приятный сон – и сон этот сбылся. Видишь, меня призвали. Мне давно надо было бежать из этой страны при первом удобном случае!
– О нет, парень, так не пойдет, она моя! – крикнул он, хватаясь за рукоять меча. – Я полночи и почти все утро гнался за этой красоткой.
– Да, конечно, я буду охранять их! – горячо воскликнула медная девушка.
– Насколько я могла понять, – сказала она, – Уоллис просто боится, что ты и подобные тебе возмутитесь, – когда увидите, что делают его агенты в некоторое время и в некоторых местах.
– Зачем? – пронзительно крикнула артиллеристка.
– Ты имеешь в виду теоретически? – Он был признателен ей за то, что она дала ему возможность поговорить. Когда он молчал, тишина давила на него. – Смотри, мы летим быстрее света, совершая великое множество квантовых скачков в секунду, которые не пересекают промежуточного контакта пространства. Можно сказать, что большую часть времени мы находимся вне действительной Вселенной, хотя мы в ней – так долго, что не замечаем разницы. Наш «друг» должен попасть в ту же, что и у нас, фазу. То есть… настроить свои квантовые скачки на ту же частоту и тот же фазовый угол, что и у нас. Это делает каждый корабль весьма солидным объектом для другого, как будто они двигаются на обычной гравитационной передаче с обычной скоростью, а не со световой.
После сотни лет разрухи и опустошения сдвиги были довольно значительными. Почва оправилась от загрязнения и начала плодоносить, что способствовало росту населения. Хлебные поля раскинулись по низким холмам под летним небом, по которому гуляли легкие облака. Выросли деревья, в листве которых пели птицы и шумел ветер. Люди были заняты работой. У них не осталось ничего, кроме ручных орудий труда и машин, приводимых в движение животными, но зато это были прекрасно изготовленные орудия. Опыт человечества не пропал даром. Все люди были похожи друг на друга, так как были одеты абсолютно одинаково, и мужчины, и женщины: голубые рабочие брюки и куртки. Лица их были обветрены и покрыты прочным загаром, волосы отросла до самых плеч, все мужчины с бородами. Все они были низенькие по стандартам нашего времени, у многих были очень плохие зубы – или же их не было совсем. И все же они были гораздо более счастливы, чем их предки эпохи Судного Дня.
– Куда ты меня тащишь? – громко спросила Ада.
– Увижу ли я тебя когда-нибудь на Земле? – спросила Персис уныло.
Вдруг копыта Аймбри коснулись дна. Хоть оно было твердым! Аймбри встала на задние ноги и высунула голову на поверхность. Всеми легкими она жадно глотнула воздуха. Теперь все в порядке! Она тут же воспроизвела для Хамелеон очередную сценку-образ: женщина-кентавр отряхивалась от воды. – С тобой все в порядке? – спросила она женщину.
Королю казалось, что он спит. Но сон его был чутким: во сне он услышал голос кобылки. – Что ты ищешь в моей опочивальне, нимфа? – удивленно спросил он. – Ты, случайно, не подружка моей дочери? Отвечай, а не то я превращу тебя в цветок!
– Целых восемьсот лет я была привидением, а Джонатан – зомби, – пояснила Милли, – нам слишком часто приходилось иметь дело со смертью, и это научило нас быть терпеливыми, все воспринимать спокойно. К тому же Джонатан не вернулся в виде зомби, и потому я знаю, что по-настоящему мертв он быть не может. Когда цепь будет наконец разорвана, тогда и Джонатан вернется, – сообщила она. Да, у этой женщины была непоколебимая надежда.
– Хорошо, – пообещала она. – Я ведь не полный ноль, Ники. Если ты танцовщица из низшей касты, то быстро научишься выживать. Космос – другое дело, конечно. Но это первый раз, когда я что-то сделала для других, а не для себя. Очень хорошее ощущение. Страшно, конечно, но хорошо.
Арло исхитрился. Он не стал лезть вперед, а резко крутанулся. Кожа содралась с обеих сторон, и казалось, даже кости сжались, но он все-таки вырвался, выскользнул из узкого места!
– Едва ли это входит в сферу наших интересов, да, сэр? – сказал Хоксберг, – но мы озадачены намерениями мерсеян.
А пока он направился к столу. Почувствовав его отсутствие, данные на экране погасли. Он нажал на кнопку переговорного устройства. По цепи его вызов полетел через треть планеты.
Да, приманка для жителей Мандении действительно была подготовлена добросовестно. Аймбри поняла, что и она не сможет остановить Удара. Она галопом поскакала к полянке, выслав вперед себя сценку со словами, обращенными к Горгоне:
– Но он может оказаться мерсеянином, – возразила Персис. – Совсем необязательно, что он с земной орбиты.
ЕеоО заколыхалось, а у Боли отвисла челюсть.
– Вероятно, Всадник и сам ничего не знает о тыквах, – предположил Хамфри, – ведь мало кто из людей об этом вообще подозревает!
– Хорошо, вы делаете прогресс. – На этот раз ее рука задержалась на его руке.
– Существует много типов иллюзий! – сообщила Ирис.
Седок был легким, Аймбри почти не ощущала его веса, поэтому она без труда тронулась с места и направилась к проходу через горы. Благодаря тому, что местность была достаточно ровной – без разных кочек и рытвин – кобылка перешла на рысь.
– О да, сейчас много говорят о защите окружающей среды. А она буквально бьется о ветровые стекла огромных автомобилей, принадлежащих волосатым бесцеремонным молодым людям. И эти автомобили загаживают землю и воздух… Люди стали совершенно беззаботными. Таково логическое заключение из общей тенденции. Я понимаю, глупо всю вину возлагать на будущую войну и на тех, кто готовит ее. Тем более что я до сих пор не знаю, как она возникла. Но, док, я имею моральное право утверждать, что большая часть зла произрастает в этой стране, самой могущественной в мире, передовой как в хорошем, так и в плохом. Америка не хочет ощутить свою ответственность за ту мощь, которой она обладает.
– Да, король, – ответила Аймбри, – но только в том случае, если я пользуюсь тыквой и если это происходит ночью!
Некоторое время она стояла, не шелохнувшись.
– Обычный человек пропал бы, – продолжал Атон. – Но Бедокур принадлежит Хтону, а Хтон управляет всей жизнью в пещерах. За исключением нас троих. Человеческий мозг слишком сложен, и чтобы управлять им, нужны особые усилия и специальные средства.
– Хтон согласен, – сказал мальчик с удивлением.
И я снова ощутил, что он уже не ребенок. Выпил он очень умело. Где он мог научиться? Ведь его не было всего месяц.
– Едва ли это входит в сферу наших интересов, да, сэр? – сказал Хоксберг, – но мы озадачены намерениями мерсеян.
– Спасибо, что предупредили меня, – сказал офицер разведки, – но, черт побери! – Он ударил кулаком по столу, – мерсеяне пришли на Старкад совсем не потому, что их сердца изнывали от жалости к бедному и притесненному Морскому народу. Я не думаю, что они попали туда по ошибке и ищут предлога, чтобы выйти опять, сохраняя свое лицо. Они явно рассчитывают там на расплату.
Аймбри в очередной раз была шокирована. – Весь брак – иллюзия! – сказала она.
Скрученная в моток река моментально стала разворачиваться и распухать. Пол сразу оказался залит водой, которая быстро прибывала. Еще мгновенье – и вокруг было уже целое озеро. Откуда-то появились волны, которые начали сбивать людей из Мандении с ног. Карфагеняне, ничего еще не поняв, принялись грязно браниться. Тот мандениец, который пытался зарубить короля, был уже куда-то унесен течением.
– Как знаешь, – скромно согласилась она.
– Гетвидский лес – главная парковая зона, – сказал Абрамс, – пятьсот километров в час, высота любая.
– Да я это, я, черт побери! – обозлилась Хамелеон.
Когда он достиг оргазма. Досада закричала от боли. На миг ему показалось, что он убил ее, как Атон – Злобу. Испытывая угрызения совести, он склонился над ней. Досада улыбалась.
– М-м-м… Трудно объяснить, – сказал Флэндри. – Дай мне убедиться, что я понимаю, как все у вас происходит, прежде чем сравнивать с нами, Например, ты ничем не обязан месту, где ты живешь, правильно? Я имею в виду – ни городу, ни острову, ни чему-либо еще, что управляемо, как, скажем, корабль… так? Взамен – во всяком случае, в этой части света – женщины организованы в ассоциации, такие, как Сестринство, у некоторых может быть даже свой особый язык, а члены их могут проживать где угодно. Они владеют всей основной собственностью и принимают все важные решения с помощью этих ассоциаций. Мужские дебаты не имеют особого значения, не так ли?
– Обе стороны продолжают отстаивать исключительные права на зоны рыбного промысла в архипелаге. Нашим группам удалось предотвратить необратимость конфликта главным образом за счет смягчения их высказываний при переводе. Мы, конечно, будем настаивать на справедливом договоре, может быть, нам удастся это сделать, но ненадолго.
– Человек бывал и в более странных местах, – произнес Шерринфорд, указывая трубкой на звезды.
– Дерево не сможет распознать его, – ответил Гранди, – деревьям все люди кажутся одинаковыми. К тому же тут было темно. Кажется, незнакомец впервые побывал в этом месте. Это мог быть кто угодно: житель Мандении или житель Ксанта!
Возможно, и так – или просто ксест проявил вежливость к дикарю? Что ж, Арло получил молчаливое согласие, этого было достаточно.
– Ну что ж, кажется, я поступила правильно.
– Осудили?
– Тебе еще многое предстоит понять, дорогая, и мы не сможем видеться, пока ты не познаешь основные истины. Но это время ты проведешь с нашим сыном.
– Я помню ее еще жеребенком, – сказал Бинк. – Маленькое, но не по годам умное создание, всегда в мыслях рисовала карты окружающей местности. А сейчас она выглядит такой очаровательной девушкой! – Бинк повернулся к Аймбри. – Когда я сказал, что останусь один, я совсем забыл про тебя. Я думаю, что ты не станешь возражать, если я попрошу тебя остаться здесь, со мной, хотя, насколько я знаю, ты боишься Всадника.
– Король Трент болен, – проговорила Хамелеон.
Она заблудилась – не в географическом смысле или относительно масштабов Ксанта, который она знала назубок, но относительно самой себя, своей головы. Она не знала, куда ей теперь идти и что ей теперь следует делать, хотя ясно понимала, что идти туда и делать то самое нужно немедленно, а не то враги узнают, что она здесь и для чего она здесь.
– У нас иной способ оценки, – ответил ксест.
– Кобылка, будь осторожна! У него в руках волшебный меч! – прошептал Аймбри на ухо чей-то голос.
– Да, ты, только мы не знаем, каким образом ты сумеешь сделать это, – сказал Хамфри, – это тот самый небольшой, но важный кусочек информации, незнание которого наложилось на мою собственную непростительную глупость. Может быть, тебе, как связной между Ксантом и Миром Ночи, будет со временем доступна любая информация. А я хочу передать с тобой, чтобы наши жены за нас не очень беспокоились, мы их любим и помним!
Аймбри тронулась с места, прошла сквозь стену и прыгнула, приземлившись уже за окружавшим замок рвом. В бестелесной форме такие гигантские прыжки были для них совершенно безопасными.
Конь неожиданно фыркнул: – Я предпочитаю, чтобы ты находилась в естественном лошадином обличье. Я ведь никак не могу дотронуться до девушки, которая всего лишь сон!
Затем Аймбри вспомнила, что Бинк обладал талантом защиты от волшебства, а потому не мог утонуть. В конце концов Хамфри, когда связывал реку в пучок, наверняка обо всем позаботился. Но теперь кобылку беспокоило то обстоятельство, что Бинк в этом водовороте был со всех сторон окружен людьми из Мандении, и им ничего не стоило убить его. А поскольку они старались сделать это, ни сколечки не используя волшебные силы, теперь ее помощь нужна, как никогда.
Это был высокий человек с напряженным лицом и песочного цвета волосами под шлемом. Его пальцы приблизились к кронштейну вокализатора, прикрепленного к одной стене. Послышались звуки, которые мог издать только обитатель моря.
– Вытащите из его спины эту чертову стрелу! – раздался из воды голос Морриса. Супруг Сирены был стопроцентным водяным, поэтому он совершенно не мог выходить на сушу. – Стрела будет только мешать выздоровлению вашего больного!
Она протянула ему ладонь, предлагая помощь. Арло было не по себе, но он решил, что это лучший компромисс, которого он мог добиться, – и шагнул к разрыву водопада.
– У тебя есть машина времени? – выдохнул я.
Он проснулся с выкристаллизовавшимся решением. Было еще рано. Утренний свет падая на высокие серые крыши зданий Рив де Гош, Париж, 1965 год, такие же холодные, как и воздух, спокойствие которого еще не нарушило движение транспорта. В номере отеля стоял полумрак. Леонса мирно посапывала в постели. Ее черные волосы раскинулись по подушке. Они всю ночь проведи в ночном клубе, слушая шансонье, как этого хотел Хэйвиг, хотя Леонса предпочитала яркие и красочные шоу в мюзик-холле. После этого они вернулись в отель и долго занимались любовью, несколько лениво к утомленно, но ласково. Леонса даже не пошевелилась, когда несколько часов спустя в дверь постучали и горничная принесла кофе с рогаликами.
Едва Аймбри повернулась к стене, чтобы через нее выйти наружу, как заметила в этой стене большой глаз, а рядом мгновенно обозначился тот самый отпечаток ноги. Тем временем возле того места, где стояло левое переднее копыто Аймбри, появилась надпись на полу: «Это рука лошади». Да, дети продолжали оставаться детьми и играть в свои обычные детские игры. Взяв немного влево, чтобы не протаранить глаз и след, Аймбри шагнула сквозь стену.
– Ну-ну, ты несправедлива ко мне, любовь моя. Ты же знаешь, что я пока предпочитаю женщин. Особенно таких красивых, как ты.
В Рождественской Посадке был день. Короткий в это время года, но все же день – с солнцем, голубым небом, белыми облаками, сверкающей водой, соленым ветром на улицах и организованным беспорядком в гостиной Шерринфорда.
Арло обошел дракона, стараясь идти бодрым шагом, чтобы показать «приближение». Выход наружу будет потруднее. Можно воспользоваться спиральным каналом, но это займет больше времени и, пожалуй, скорее разбудит спящее чудовище. Дело не в близости или громкости звуков, а в их природе и направлении.
– Пойдем, – сказал Жужжальчик с нетерпением, – шевели плавниками, мы направляемся в Рифовый Замок.
– Микса! – воскликнул Арло.
– Но тогда мы не сможем...
– Заткнись! – взвизгнула Досада, притягивая Арло лицом к себе.
Теперь-то Аймбри поняла, чего именно стыдился старина Хамфри. Ведь дневной конь как раз был там, когда волшебник вытаскивал разные свои бутылочки и сосудики и разъяснял, что для чего нужно. Ведь Хамфри мог запросто заколдовать Всадника в любой момент, знай он заранее, что за птица перед ним. А вместо того Хамфри безрассудно позволил Всаднику улучить момент, когда Аймбри не было внутри Баобаба – она стояла снаружи и ожидала, когда дневной конь якобы наберется храбрости пойти с ней. А лошадь тем временем быстро превратилась во Всадника, на волшебника было наложено заклятье, затем Всадник снова превратился в жеребца и поскакал вместе с Аймбри. Если Хамфри и постигла такая участь, то тут не обошлось без вины ночной кобылки. Да, она действительно вела себя непростительно глупо.
– Следовательно, вы размножаетесь делением, – просигналил ксест, будто его осенило. – Ваше отдельное бытие продолжается из поколения в поколение, как и наше.
– Мне рассказал дедушка Вениамин.
Гранди отбросил занавешивавший вход полог и выскочил наружу. Аймбри, проскочив прямо через стену, со всей скоростью помчалась к Чету. – Короля заколдовали! – выдохнула она. – Прямо только что!
– Ну хорошо, тогда просто беги отсюда. Мне совсем не хочется, чтобы ты пострадала тут.
Красицкий пожал плечами:
– А, так ты, должно быть, ночная кобылка из замка Ругна? – отпарировал кентавр, нисколько не удивившись. – А мы тебя уже давно ожидаем.
Она содрогнулась и тихонько заскулила, как скулит собака по убитому хозяину.
На какой-то миг огромный глаз уставился на Арло. Затем голова двинулась дальше. Пока монстр проносился мимо, Арло стоял, прикованный к месту душевным страхом, сходным с физическим страхом перед хвостом этой твари. Каждая из фасеток искаженно отражала его образ, словно сущность Арло отпечаталась в мозгу гусеницы – множеством разновидностей будущего сегмента...