ЭТИ ПОДШИПНИКИ БОЛЕЕ УДАЧНЫЕ

Дальнейший ход событий предполагал, что все пойдет так, как он наметил: они прибудут на планету, и он сдастся. Таким образом, он наверняка доставит информацию, которой владел только один (он, правда, подумывал, не сообщить ли Персис эти цифры, но решил не делать этого: она была внесена в список, что дает возможность врагам поймать ее, а нетренированный мозг Персис и даже подсознание могут не удержать эти числа, если ее подвергнут воздействию наркосинтетических веществ). Но он не знал, как отреагирует Энрике. Адмирал, конечно, не робот, так или иначе, он передаст информацию на Землю, но может посадить Флэндри под арест. Он наверняка не будет посылать боевой корабль без разрешения штаб-квартиры, чтобы удостовериться в правдивости информации Флэндри. Во всяком случае, не поступит так, памятуя о послании Хоксберга или приказе, возложенном на него, не предпринимать никаких действий, нагнетающих напряженность, дабы не свести на нет инициативу мерсеян. Так что, в лучшем случае, такое развитие событий повлечет за собой проволочку, которой враг может воспользоваться с выгодой для себя. Может возникнуть большая вероятность того, что Брехдан Айронрид узнает, как обстоят дела. Макс Абрамс (жив ли ты еще, отец мой?) сказал: «Что помогает сопернику больше всего, так это знание того, что знаешь ты». И, наконец, черт возьми, Доминик Флэндри не собирался вновь становиться пешкой!
– Возможно, – Хоксберг спрятал портсигар и извлек зажигалку. Он перевел взгляд на Персис. – А ты что скажешь, любовь моя?
– Я думал, длинноклювый, что ты читаешь письмо, потому и ничего не ответил, чтобы не перебивать. Я всегда стараюсь быть вежливым со всеми, даже с теми, кто этого совсем не заслуживает. Да, конечно я знаю, что все это значит. Но у нас, гномов, так приветствовать не принято.
– С таким же успехом можно предположить существование некоего тайного культа, возникшего там, в глуши, от изоляции и невежества. Может, эти люди скрываются и, когда возможно, крадут детей для… – Она с трудом сглотнула и опустила голову. – В конце концов, вы в таких вещах лучше разбираетесь.
– Энсин Флэндри, сэр… я… прошу прощения, я не хотел вас прерывать. Я пойду.
Он шел безмолвно среди желтого цветения, пока не достиг парапета. Там он остановился и осмотрел свои владения.
Ядерная боеголовка, видимо, не была очень большой, но там, куда она попала, все оказалось полностью разрушенным. В других местах силовые поля, перегородки, экраны, отходные линии, как смогли, защитили корабль. Таким образом Флэндри и Драгойка остались в живых. Остался ли еще кто-нибудь? Флэндри беспрестанно звал, но не получал ответа.
– Ну да, он залил бы огонь, – пояснила она, и тут же поняла, что перед ней типичный мужской тип: сильный, благородный, дружелюбный, но немного недалекий. К счастью, жеребцам не нужно много мозгового вещества, и без мозговых извилин они достаточно привлекательны, не за мозг их ценят.
– Я давно знаю Сирену, – сообщил Гранди, – а ее сестра Горгона замужем за Добрым Волшебником Хамфри, – голем расслабился, видя, что у водяных тоже исчезла напряженность. – А где сейчас можно найти Сирену? Может быть, мы навестим ее!
– Ага, взяли, – торжествовал Водяной, – я ведь говорил, что без пароля не пройдете!
– Это действительно так, – печально согласилась с ним Аймбри, – он чертовски приятен, но он здесь чужак!
– Все вторит смерти? Это бессмыслица...
– Ага, – прервал ее размышления хозяин белого коня, – так может, ты принесла сон и моему жеребчику, явилась во сне ему сама? Неудивительно, что он убежал!
Тем временем королева-Зомби перенесла свое внимание на Аймбри. При этом тело королевы колыхалось, как студень. Она выглядела потрясающе (естественно, для своего нынешнего вида).
– Все миньонетки сестры, – сказал он. – Так уж у них принято. Я – на четверть миньон, и в этом смысле...
– Да. Через десять лет будет открыт молекулярный базис наследственности.
Хамелеон рассмеялась: – Сбегай и скажи маме, что к ней пришли гости, Хай! – сказала она.
– У меня есть рабочая гипотеза. Исходя из нее, я и подобрал снаряжение.
– В целях мирных переговоров? Но что мы потеряем? Совсем не обязательно отчуждать его навсегда. Мы не знаем его психики. Может быть, во время работы с ним проявится его жестокость. Видит Бог, любой ситролль очень быстро разделывается с тигерийцами в их маленьких лодках, если они попадаются на его пути.
– Ты никогда не видел волка!
– Я понимаю тебя, – сочувственно сказала Хамелеон, – ведь эти жители Мандении привязали Аймбри!
Все семейство Айронсов настойчиво уговаривало их оставить свои планы и не ходить в запретные земли, но они стояли на своем, и прощание получилось очень сдержанным. Оказавшись вдвоем в машине, движущейся на север, они тоже поначалу молчали. Однако мало-помалу Шерринфорд разговорил Барбро, попросив рассказать о себе. Через некоторое время, вспоминая дом и старых соседей, она даже отчасти забыла о своем горе. И как-то незаметно, за разговором, Барбро сделала несколько важных открытий: например, что под строгими профессиональными манерами Шерринфорда на самом деле скрывается гурман, поклонник оперы, и что она ему, оказывается, небезразлична. Или что она сама все еще умеет смеяться и ценить красоту раскинувшихся вокруг диких земель. Неожиданно Барбро поняла, почувствовав себя при этом немного виноватой, что в ее жизни есть и другие надежды помимо той единственной – вернуть сына, которого подарил ей Тим.
На улицах города было большое движение. Шум колес, цоканье копыт, шарканье подошв, крики, песни, смех – все смешалось в одном биении сердца большого города. Ветер приносил запахи моря, которые смешивались с запахом дыма, жареного мяса, конского навоза – запахом человека. Хэйвиг с наслаждением вдыхал этот воздух.
– Но сначала несколько фактов из твоей биографии. Итак, ты родился в… 1933, ты сказал? Что ты думаешь о своем времени?
Это означало, что и в других галактиках обитают неорганические разумы.
Гранди повторил этот вопрос пауку.
– Ты с кем-нибудь говорила о нашей экспедиции?
Над головами пролетел снаряд и разорвался возле Горбатого Моста.
– Что ты сделала? Кого-нибудь убила?
Но солдаты Дора уже выбились из сил, к тому же они были не так молоды, их средний возраст был что-то около пятидесяти лет. Потому и продвижение отряда было тоже медленным. Им не удастся вступить в соприкосновение с людьми из Мандении до того, как они увидят эти змеиные расщелины. Как жаль было терять такую прекрасную возможность!
Все, кроме тех, кто поселился в темных землях. Раньше Барбро не сомневалась, что именно там рождались странные обычаи, легенды и суеверия, которые наверняка умрут, когда все дальние регионы появятся на подробных картах и будут полностью под контролем. Теперь же… Может быть, виной тому слова Шерринфорда о том, что сам он после некоторых предварительных исследований склонен изменить свою прежнюю точку зрения.
– Да, он один из тех, – подтвердил Гранди, – этот паук, конечно, не знает имен лошадей, но его рассказ похож на правду. Этот дневной конь оказался намного умнее своих манденийских собратьев, поэтому ему больше повезло, чем им. Большинство остальных, надо думать, окончили свои жизни в желудках драконов!
Но Аймбри не повиновалась ему. Верно, ночью он не смог бы с ней справиться, даже если бы он не спал и все время был начеку. Ах, если бы он только заснул тогда – она наслала бы на него такой жуткий сон, что его просто парализовало бы! Время работало на нее. Но она не собиралась повиноваться Всаднику даже сейчас. Она продолжала стоять на месте, лихорадочно размышляя, как бы ей избавиться от страшного седока.
– Ну что же, Аймбри, где же твои сценки, где сновидения? – спокойно спросил Всадник. – Неужели ты пришла только для того, чтобы просто взглянуть на меня, даже не перекинувшись словечком?
– Сегодня в $ 460 мы отмечаем сто восьмой день моего рождения, – сказал Вениамин.
– Что? – недоуменно спросила она. Мы стояли на крыльце дома. Из освещенных окон слышался смех, разговоры. С площадки доносились удары игроков в крикет. Полная луна висела над часовней Холльерг-Колледжа.
Арло не пытался управлять Бедокуром, а просто извлекал ощущения сумасшедшего доктора. В этот момент они были направлены на Досаду: это-то и привлекло внимание Арло. Он с удивлением узнал, что Бедокур находит Досаду физически привлекательной, но какой бы мужчина этого не нашел? Бедокур и Досада, тем не менее, оставались врагами.
Аймбри отправилась к кентаврам, которые уже строились в походную колонну. Еще на рассвете кентавры стали сворачивать свои палатки и паковать походные принадлежности, так что теперь они были почти готовы.
Оказавшись за пределами замка, ночная кобылка во весь опор помчалась дальше на юг, все еще находясь в приподнятом настроении от того, что забежала к Милли. Аймбри получила новую пищу для размышлений и при этом немного по-новому взглянула на все происходящее. Да, конечно же, она знала раньше, что Всадник ведет свою игру, но не подозревала, что игра эта может быть нацелена на то, чтобы стать единственным живым волшебником в Ксанте. И он запросто мог достичь своей желанной цели, если только они не проявят достаточно расторопности и первыми не разорвут эту проклятую цепь. Аймбри чувствовала, что действительность все больше и больше начинает походить на кошмарный сон.
Вверх, к рубке! Ситролль с автоматическим пистолетом залег около рубки, командуя всем боем, от носа до кормы. Он был неудобной мишенью для винтовки. Флэндри обнажил меч. Существо услышало легкий шум и неуклюже пыталось поднять головы. Флэндри ударил. Он не попал по руке, но пистолет все-таки выбил, и тот отлетел в сторону. Флэндри с шумом понесся к корме, разя врагов сверху.
Работы у него, как и у любого доктора-практика, было много. А семейная жизнь складывалась довольно счастливо. Они с женой вырастили троих детей.
– Чуточку позабавился с гусеницей. Теперь уже лучше. Насколько я понимаю, у вас и самих неприятности.
Но как только кобылка приблизилась к спригану, он проворно отскочил, чтобы тепло Аймбри не коснулось его. Дорога оказалась свободной, и кобылка, а следом за ней Хамелеон, воспользовались возможностью и спокойно прошли вперед.
Леонса выбрала дорогу, которая пролегала среди полей, дремавших под утренним солнцем. Затем они поехали по извилистой тропе и оказались в лесу, который всколыхнул в душе Хэйвига воспоминания о лесе Моргана. Запах свежескошенного сена смешивался с ароматами прелых листьев и сырого мха. Было тепло, но свежий ветерок шевелил листву и заставлял плясать солнечные зайчики в траве и на лице. Вверху между веток шныряли белки. Глухой звук копыт отдавался в тишине леса.
– Все нормально, – наконец смог он произнести.
Оставив Нагрима за скалой – польза от него все равно только в драке, – Погонщик Тумана пополз вперед, перебираясь от одного куста до другого, пока не оказался совсем рядом с людьми. Мягкие листья дождевальника укрывали его тенью и гладили по голой спине. Моргарел взлетел на вершину дрожелиста, где беспокойная зелень дерева совсем спрятала его призрачный силуэт. Однако и от него тоже мало помощи. Вот это тревожило, даже пугало больше всего. Призраки всегда умели не только чувствовать и передавать мысли, но и насылать чары. Вот только в этот раз Моргарел доложил, что его усилия словно бы отскакивают от какой-то невидимой холодной стены, окружающей машину…
Самые лучшие подшипники в подшипниковом центре.
– Да, в военном смысле, – быстро вступил ее муж. – Но работы предстояло много. Нам нужно было превратить всех пеонов Ээрии в свободных граждан. Фаза Два характеризуется тем, что мы уничтожили рабство. И наши агенты тоже стали самими собою, а не воинами. Они могли свободно посещать прошлое, но только для исследований и поиска новых членов нашего братства. И если для операций требовались деньги, мы добывали их посредством справедливого обмена ценностями.
Арло замер. Аде! Она осталась в саду одна, без всякой защиты, и что-то большое и жуткое двигалось к ней. Он почувствовал это той своей частью, которая настроена на жизнь пещер. Этой способности научил его Хтон.
Действительно, возникла опасность! Сухие ветки кустарника моментально вспыхивали, лишая воинов Ксанта их надежного укрытия. Воины старались погасить начинавшие прыгать кое-где язычки огня, но жители Мандении в это время начали очередную атаку. На этот раз лучники Ксанта были более удачливы – своими стрелами им удалось поразить некоторое количество врагов, но это не остановило людей из Мандении. Скоро уже жители Мандении карабкались вверх по завалу, потрясая мечами, и жителей Ксанта стала охватывать паника. Все оказалось значительно серьезнее.
Лфэ высекло еще одну искру, и на этот раз расщелина наконец занялась. Пламя взлетало к верхним поперечным туннелям, засасывая холодный воздух, и опускалось вниз к донному вихрю, где газ утекал в туннель дракона.
Но крик человека из Мандении переполошил спящий лагерь. Мгновенно вспыхнули сотни факелов, освещая местность и делая невозможным дематериализацию кобылки. Аймбри пришлось скакать в единственном направлении, которое было открыто для них – на восток.
– Но на твоих боках я не вижу никаких рубцов и шрамов, – сказал Гранди белому коню.
– Да, конечно, никому не нравится убивать, – сказал Икебод, – но ведь вы могли бы заманить захватчиков на какой-нибудь необитаемый остров, в водах вокруг которого бы в изобилии водились кровожадные чудовища. Таким образом, жители Мандении не осмелились бы покинуть этот остров и не смогли бы причинить никому вреда!
– В своем роде. В твоей жизни тоже имеются подобия – надо только суметь разобраться с ними. Намеки вокруг тебя.
– Нет, – Арло привлек ее к себе и вновь поцеловал. На этот раз он смаковал ее роскошное тело, бесподобную красоту, заслуживающую уважения личность. Он любил ее без горечи.
Он пошел за нею, не понимая, желает ли она обратить его в свою веру или действительно просто хочет показать своему обожаемому дядюшке что-то интересное и красивое.
– Снова жители Мандении! – тревожно заржал конь.
– С тобой все в порядке? – спросила Аймбри Бинка.
– Как скажешь…
Тем временем очередные вернувшиеся с задания глаза явили новую картинку – жители Мандении располагались лагерем и рассыпались по окрестности в поисках провизии. Они стали более бережливыми – они не сжигали бездумно всего, что попадалось им на пути. Напротив, они старались использовать все встречные чудеса на свой лад. Несколько карфагенян откалывали куски от шоколадной скалы, другие пробили дырки в коре пивного дерева, собирая в чаши хмельной сок.
– С таким радиационным поражением клеток ты давно был бы мертв. Базисная генная структура управляет организмом на протяжении всей жизни. Если бы все разом изменилось, жизнь должна была бы остановиться. А процесс регенерации использует хромосомы для химического моделирования. Нет, они увидели шанс сделать из тебя уникальный инструмент и солгали тебе. Я полагаю, они также установили и мозговой блок, чтобы тебе никогда не пришло в голову самому изучить основы биомедицины и избежать ситуации, когда кто-то мог рассказать тебе об этом. Господи, всякие гнусные шутки я видел на своем веку, но эта не знает себе равных.
– Дипломатический персонал не имеет права заниматься шпионажем, – сказал Брехдан.
– Хамелеон! Как я рада видеть тебя! – раздался голос Милли, которая сейчас не была в облике привидения. Талант Милли заключалась в ее привлекательности и, как и Хамелеон, она была подвержена тем же изменениям, по мере старения. Сейчас ей было примерно восемьсот сорок лет, причем, говоря о своем возрасте, число лет она произносила неразборчиво и отчетливо слышно было лишь «сорок». К тому же Милли выглядела сейчас такой же очаровательной, как и Хамелеон.
Шерринфорд пожал плечами и заговорил в своей знаменитой лекторской манере:
Любому существу было бы не так-то легко пробраться через эти недавно выросшие джунгли. Всаднику тоже не удалось бы уйти отсюда – ведь лианы-удавки душат одинаково до смерти как человека, так и коня. Но щупальца лиан и корни растений не могли проникнуть внутрь замка, поскольку изнутри он был защищен разными оберегающими заклятьями, которые были наложены еще при его постройке. Аймбри нужно было торопиться – ведь если она не войдет в замок сейчас, до наступления рассвета, то тогда ей уже не войти туда и весь день, придется ждать ночи. Только дематериализовавшись ночная кобылка смогла бы пройти через волшебные растения. Было видно, что Айрин и Хамелеон поработали тут основательно, подготовив как следует западню для врага, и за то короткое время, что они смогли пробыть на Ксантском троне, они сделали нисколько не меньше, чем иные монархи делали за более длительные сроки.
– Так-так. – Шерринфорд достал трубку, набил ее табаком и в полном молчании раскурил. – Должен признаться, Древние оказались для меня сюрпризом. Никак не ожидал, что с вами окажется этот жуткий гигант. Я думал, что они обрабатывают моих соплеменников – кстати, и твоих тоже, парень, – лишь коварством, обманом и иллюзиями.
Она снова сжала его руку.
– Только ночью, – сказала Аймбри уныло, – до наступления темноты нам придется носиться так по меньшей мере час!
Леонса вскрикнула. Хэйвиг едва успел схватить ее, прежде чем она исчезла, перемещаясь в прошлое.
– Ты, пожалуй, права. Но только вот сейчас он сам держит эту коробку возле себя и ни за что не позволит тебе открыть ее просто так!
Внезапно развесистые только что ветви поднялись кверху. В земле, прямо у них под ногами, появилась широкая щель, в которой обозначилась какая-то стекловидная масса, покрытая сетью белых, черных и коричневых прожилок. Это было похоже на отполированный кусок скалы.
– Нам срочно нужна твоя душа! – воскликнула Хамелеон, пробираясь к ним сквозь сплетенные между собой ветви деревьев и кустарников.
"Мне нужна лишь она, – ответил Арло. – Я приму ее предложение, не выполняя его. Довольно того, что она пришла ко мне".
Прежде чем ответить, Атон какое-то время молчал.
У него сложилось впечатление, что третья мировая война, как и первая, – это конфликт, которого все ждут, однако никто не хочет задумываться о последствиях. Он считал, что более важны экологические последствия войны, чем политические и идеологические.
– Можно поинтересоваться, чем мы обязаны столь торжественной встрече? – витиевато спросил Арнольд. – А мы-то собирались проспать весь остаток ночи прямо тут, на первой полоске земли Ксанта, и затем в течение двух дней достичь Северной деревни.
Остальные кинулись за ним. Вновь загрохотало оружие. Двир пошатывался от того, что в него попадали. Посмотрев на грудь, он увидел сквозную дыру. Луч энергии, должно быть, разрушил какую-то часть механизма, который поддерживал жизнь его мозга. Какую часть, он не знал. Не циркуляцию, во всяком случае, потому что он продолжал двигаться. Фильтрационную систему, очиститель, осмотический регулятор? Очень скоро он узнает – что… Бах! Его левая нога застыла неподвижно. Он упал. Грохот гулко отозвался в коридоре. Почему он не вспомнил о своем импеллере? С помощью внушения он привел в действие негравитационное поле. Все это время он лежал камнем. Где-то рядом были слышны крики и топот мерсеян. Он щелкнул выключателем и поднялся.
– Там словно вдыхаешь аромат будущего.
– О, дневной конь! Как я рада снова видеть тебя! – искренне воскликнула Хамелеон.
Раздраженный Всадник направил свою лошадь прямо на иллюзию и тут же с размаху угодил в ствол железного дерева, перед которым королева разместила малиновый куст. Лошадь встала, как вкопанная, и Всадник перелетел через ее голову. Ему повезло – о дерево он не ударился, но зато полетел прямо в грязь. Он остался невредим, но поднялся облепленный липкой грязью и невероятно разозленный.
Флэндри дал выход нервному напряжению. Он сжал кулаки и выкрикнул со слезами ярости:
– Она тем была, когда Каррутье приглашали. Она, Марина и…
У Досады лицо было в слезах, свидетельствовавших, что она страдает точно так же, как страдала бы на ее месте обычная девушка. Досада не воспринимала его чувств, которые в этот момент замерли. Она переживала свои собственные чувства, и это делало ей честь.
Верданди спокойно взглянула на него. Теперь она дышала полной грудью и выглядела на редкость красивой женщиной. Но ее слова оставались словаки зомби.
– Провал! – подсказала Аймбри и тут же выругала себя за эту оплошность – надо было не подсказывать ему, и тогда Всадник бы совсем забыл название стратегического пункта.
Пэк остановился. За его шумным дыханием даже не слышно было шороха листвы вокруг. От того места, где он стоял, тянуло острым запахом раздавленных плодов йербы.
– Ну, скажем… м-м-м место жительства… э-э-э… защиту, образование.
Хоксберг попятился к видеофону:
Хэйвиг смотрел на него, на непроницаемого Хуана Мендозу, на полупьяного Конрада, грязного Бориса, неизвестную сумасшедшую женщину и думал: «Естественно. Нельзя же было ожидать, что дар путешествия во времени будет распределяться выборочно. Нет, им обладают люди самого разнообразного интеллекта и направлений ума. С какой стати я решил, что представляю собой нечто необычное, специфическое?»
– Сожалею, – сказал Хоксберг, – это совершенно невозможно. Я еду за материалом, который предназначен только для одного Протектора Брехдана. Вы можете войти, как только он будет у меня на судне. И сопроводить меня прямо в Замок Афон.
– А ты знаешь, что одно из этих заключенных в бутылке заклятий способно превратить тебя в великана?
– Хотя, я полагаю, если бы «королевство эльфов» победило, человечество на Роланде просто вымерло бы – тихо и даже умиротворенно. Мы живем со своими выдумками, но вряд ли бы прижились внутри этих образов.
– Смотрите, кого я поймал! – завопил радостно один из них. – Глядите, это же золотая нимфа!
Женщины в замке буквально истомились от безызвестности и тревоги. Танди, супруга великана-людоеда Удара, которая тоже была в замке, видимо, совсем не была рада тому, что ее муженек-людоед постоянно что-то охраняет. Теперь Аймбри понимала, что жителей Мандении будет очень трудно остановить даже стенами замка, и вовсе не была уверена, что великан Удар сможет это исправить. Аймбри, чтобы не терять драгоценное время, изобразила очередную сценку, в которой старалась наиболее убедительно и наглядно изобразить все произошедшие события, чтобы женщины поняли все сразу и не задавали больше никаких вопросов.
– Любого, кроме одного! – загадочно сказала Хамелеон.
Немыслящие в жидком состоянии "Е" и "О" должны приумножить новые разумные экземпляры. Немного везения – и новые крошки ЕеоО, возникающие из порождающей лужицы, сумеют разрушить электроконтуры Хтона прежде, чем неорганическое существо сообразит, в чем дело...
Люди из Мандении разбрелись по окрестностям, очевидно, подыскивая подходящее место для ночлега. И тут они наткнулись на баррикады и засеки из деревьев, возведенные накануне воинами Ксанта.
– А, знаю, – Абрамс поморщился. – Еще одна важная шишка будет разъезжать по базе.
– Устав гласит, что личный состав, которому предъявлено обвинение, должен быть отправлен к своему непосредственному начальству. Империя слишком велика, чтобы действовали еще какие-то законы. В силу своего благородного происхождения лорд Хоксберг обладает дополнительными полномочиями, которые автоматически вступили в действие, когда командующий Абрамс был прикомандирован к нему. Пока не отменено ваше задание, Хоксберг
Это немного опечалило Аймбри, но она поинтересовалась: – А что сами завоеватели думают о Ксанте?
– Хаук… – прохрипела она. – Нет, нет, Джой…
– Почему вы меня спасли?
Арло вскинул граватану, сомневаясь, хватит ли у него отваги использовать ее против отца. Но Досада совершила более непосредственный поступок. Она двинулась по тропинке прямо в объятия Атона.
Следовательно, те, кто успел бежать от нас, не были высокоморальными людьми, и единственное, о чем они думали, это о спасении собственной шкуры. Я не думаю, что такие люди без денег, без образования смогут жить спокойно в любой эпохе цивилизованного мира. Нет, единственное, где они могли отсидеться, – так это среди диких племен. Там они смогут стать знахарями, прорицателями.
– Это естественный для них порядок, – продолжала Кокена, хотя он видел, что она страдает от дурных предчувствий. Кокена, дочь Четвертого с планеты Хвея, была исконно консервативной, истинным ребенком своего мира. Однако она сумела приспособиться к своему чрезвычайному положению – к любви полуминьона Атона. Она была терпима. – Миньонетка становится женой своего сына, а после него – своего внука, который является ее сыном, а после него – следующих своих потомков мужчин, хотя каждому из них она мать. Она рожает одних мальчиков до тех пор, пока наконец не состарится. Тогда она рожает девочку, которая и занимает ее место.
– Ты создал великую вещь, брат Томас, – сказал Лоханассо.
– Убив меня, вы лишь ненадолго оттянете это дело.
Все-таки Арло удастся, наверное, с помощью хитрости пройти дальше.
– Обеспечь виски, а я обеспечу тебе байки, – щегольским, выверенным до микрона движением Флэндри поправил фуражку.
– Посмотри, – сказал он. – Каждая из этих звезд – солнца Неужели ты думаешь, что во Вселенной больше нет планет, населенных живыми существами?
Никогда прежде Арло не сопротивлялся воле Хтона. Теперь придется это сделать.
У Флэндри вспыхнули уши. А Абрамс сказал то, что Флэндри не осмелился:
Оба мужчины вошли в купольную пещеру. Потолок в ней был с высоким сводом, как в той пещере, где Арло наблюдал за вторжением миньонеток, только гораздо больше. Пещера была совершенно круглой и заполнена водой почти до тропинки гусеницы. Места на тропинке оставалось лишь для одного человека, и разминуться с гусеницей было нельзя. В это время голова с передней частью твари двигалась в одну сторону, а отсеченный хвост в сопровождении десяти сегментов – в другую. Между ними замерли три сегмента, лишившихся управления.
Эти сухие слова помогли ей избавиться от давящего ужаса. Барбро покраснела, потом ответила с вызовом:
– Нет нужды сообщать мне об этом.
– Но я не такой плохой человек, как ты думаешь, – продолжал убеждать ее Всадник, – я всегда хорошо обращаюсь с лошадьми, если и они хорошо ко мне относятся. Все, что я требую от них – это всего лишь полное подчинение!
– Останься здесь, Ада, – велел Арло. – Я должен сходить на разведку.
– Может быть, снаружи...
– Извините меня, – пробормотал сосед, – но я действительно не привык еще к такой сильной концентрации магических сил на такой небольшой площади!
Лицо Хэйвига не выразило ничего.