ДУМАЮ, ЧТО ЭТО ШАРИКОВЫЙ ПОДШИПНИК

– Д-да, сэр, – отчеканил Флэндри.
– Свершилось злое дело.
– Не удивительно. С чего бы ее помнить. Во вселенной полным-полно планет, а это – блуждающая в секторе Бетельгейзе. Мы там держим базу. Но что случилось?
– Насколько я понимаю, это окружение – и в малом, и в большом отличающееся от того, что привело к появлению человека, – порой влияет на людей очень странным образом. – Шерринфорд набил трубку. – Ты, разумеется, знаешь, что моя практика до сих пор касалась городских или пригородных районов. В изолированных поселениях частный детектив едва ли когда бывает нужен. Но сейчас ситуация переменилась, и я позвонил, чтобы посоветоваться с тобой.
– Мы все должны делать то, что в наших силах! – тут Аймбри вдруг вспомнила, что именно в ее руках лежит спасение Ксанта, точнее, как выразился Хамфри, ключ к спасению. Ах, если бы только знать, в чем это самое спасение заключалось! Если бы только она могла понять, что именно ей надлежит делать, то начала бы делать это сейчас же, и делала бы это целеустремленно, каждый день, каждый час, добиваясь нужного результата. Было ли этого достаточно? Аймбри сомневалась.
– Не знаю, сэр, без подготовки – вряд ли. Я думаю, слишком много осколков останется и, в основном, на том же пути. Конечно, мы можем эвакуировать Старкад. Есть и другие планеты…
– Ну… например… Если лорд Хоксберг застанет тебя на месте преступления с его приятной компаньонкой по путешествию?
Аймбри понеслась с места в карьер, спускаясь с холма, и внезапно споткнулась. Хамелеон и Гранди перелетели через ее голову, и все трое кубарем покатились вниз. Они так и катились, пока не очутились в лощине у подножия холма.
Вдруг земля затряслась. Раздался глухой рокот. Хамелеон опустила руку с ножом, удивленно оглядываясь.
"Добивай!"
– Для чего это Хамфри понадобились эти штуки?
Но Бедокур, хотя и управляемый, похоже, не старался ее убить. Арло сообразил, что суть не в Досаде, а в нем, Арло: в договоре, который он заключил с Хтоном. Ни одного нападения на миньонетку. Бедокур лишь уклонялся от ее ударов. Досада – лишь нападала.
– Да, но это мы уже знаем! – возразила Аймбри.
Мне стало не по себе. Я начал понимать Леонсу, охотницу из дикого племени.
– Ну, конечно же! Разные волшебные доспехи, щиты, кольчуги, перчатки!
– Я думаю, что не скоро вновь появлюсь в Константинополе. Мои хозяева, учитывая складывающиеся обстоятельства… Словом, будь осторожен. Старайся быть незаметным. Прячь золото и поменьше бывай на улице. Особенно по ночам. Я знаю франков.
НОНКОНФОРМИСТ – тот, кто принимает все прогрессивные взгляды, не задавая лишних вопросов.
– Конечно, – Флэндри слушал вполуха. – Начните с объяснения, почему Брехдан не раскроет тайну Старкада.
Он же чуть наклонился вперед, и вместо отрывистой деловитости в его голосе явственно послышалась заботливость, даже мягкость:
– Ну, хорошо, – сказал Абрамс. – Почему тебе не нравится эта идея?
До него донесся крик из дома:
С ней все было запутаннее. Если бы Досада умерла, у Арло исчезла бы главная причина его сотрудничества с Жизнью. Но опять-таки, если бы она умерла в результате действий Хтона, Арло вдвойне бы хотел истребить Хтона. Пока Досада была живой, оставалась возможность ее связи с Атоном, которая разобщила бы силы Жизни и вернула Арло к пещерному Богу. Хтон играл событиями, убежденный, вероятно, что в этом направлении возможностей для победы больше, даже если физическая битва окажется проиграна. Война велась на самых разных уровнях.
– Если уйдешь, ты у меня пожалеешь, – предупредила Ада.
– Вполне.
После этих слов из склепа вырвался клуб черного дыма и сверкнула яркая молния, очевидно, в доказательство правоты всего вышесказанного.
– Драгойка захлопала рукавицами. – Это же чудо! – ликующе воскликнула она.
– Ты же знаешь, наш Том – истинный янки, – со смешком сказала она. – Он не разрешает мне обсуждать с врачом социальные проблемы, касающиеся нашего сына. – Смех ее был каким-то тревожным.
Арло снова изумился. Столь сильного выражения родственных чувств он от отца еще не слышал. Кроме того он узнал имя своего погибшего брата: Ас. И получил от Атона признание, что он любил миньонетку. Но голос Арло не дрогнул:
Она снова сжала его руку.
Хэйвиг проглотил слюну:
– Лорд Луихад. – В голосе Погонщика Туманов слышалось беспредельное обожание. – Сам главный Познаватель Царицы.
Пока Ада выздоравливала, с ней произошла удивительная вещь. Ее измученное болезнью тело стало крупнее, чем было. Ноги округлились, особенно в бедрах. Грудь набухла двумя бугорками. Под мышками и между ног выросли волосы, скрыв ту складку, которая так заинтересовала Арло. Ее тело стало отчасти напоминать тело норны Верданди. И лицо слегка изменилось, стало не таким детским. Короче, она превратилась в златовласую маленькую красавицу.
– Если контакт был таким хорошим, – сказал он, – я думаю, вас предупредили о нападении подводной лодки на сказали, и никакой подготовки, чтобы отразить нападение, не было. Если бы не счастливая случайность, город был бы разрушен. – Он поднялся. – Я видел, как тигерийцев убивали на улицах…
В отличие от них ЕеоО воспроизводились посредством своеобразного соития. Минимум четыре существа – по одному "Е", "е", "о" и "О" – расплавлялись и сливались в некую общую лужу, из которой вытекали четыре крохотных ЕеоО, иногда больше, если лужа была крупнее. Когда дети вырастали, они делились сначала на близнецов Ео и еО, а затем на взрослые особи "Е", "о", "е" и "О". Теперь они и сами готовы были к соитию – добровольному или по необходимости – предпочтительно с особями от других родителей ради объединяющей вид экзогамии. Но в период соития они были очень уязвимы, поскольку любого рода раздражение или осушение родительской лужи прерывало процесс, препятствовало воспроизведению и губило его участников. В результате ЕеоО заселили лишь одну пятую часть галактики, хотя начали свою космическую экспансию раньше, чем лфэ.
Джимми поманил и исчез. Барбро полулежала в крепких руках, прижатая к широкой груди, и чувствовала каждое движение коня под ней. Видимо, это действительно конь, смутно подумала она, хотя на дальних поселениях их почти уже не держали – разве что для каких-то особых целей или просто по привязанности. Она ощущала, как перекатываются его мышцы, слышала шелест стремительно раздвигаемых ветвей и тяжелый стук, когда копыто ударялось в камень. В окружающей ее темноте то и дело проскальзывало что-то живое, теплое.
– Ну и что ж, – заговорил Хэйвиг, – я путешественник во времени, рожденный в самый поздний период.
Оставался сталактитовый дротик, по-прежнему висевший на бедре. Если бы он смог заколоть эту тварь...
– Она постриглась в монахини, – едва расслышал он. – И убеждает меня сделать то же самое…
Так вот как Бедокур убил Аса!
– Иногда запутанные ответы Хамфри порождают больше суматохи и внимания к себе, чем того заслуживают, – проворчал Дор, – и почему бы ему просто не явиться сюда и не пояснить, что он имеет в виду?
– Это действительно так, – печально согласилась с ним Аймбри, – он чертовски приятен, но он здесь чужак!
– Возмутительно! Вы не имеете права…
Я удивился, почему он не улыбнулся, но потом понял: он не упомянул о Кэйт.
Погодные условия здесь тоже отличаются от земных. Диаметр планеты всего 9500 километров. Сила тяжести у поверхности – 0,42 g. Давление на уровне моря чуть выше одной земной атмосферы. (И надо сказать, что Земля в этом отношении настоящий каприз мироздания; человек там появился лишь потому, что по какой-то случайности космического масштаба газообразная оболочка планеты значительно меньше, чем положено иметь такому небесному телу; вот на Венере в этом отношении все в порядке.) Однако «гомо» можно лишь тогда по праву назвать «сапиенсом», когда он в полную силу использует свою основную способность – универсальность. Неоднократные попытки человека загнать себя в рамки какой-то одной всеобщей линии поведения, или культуры, или идеологии всегда заканчивались неудачами, зато когда перед ним стоит задача просто выжить и жить, он справляется с ней по большей части неплохо. Он умеет приспосабливаться, и в довольно широких пределах.
– Я заключил таким образом сделку с подземным богом, потому что ему пришлось бы или превратить тебя в зомби, или позволить умереть. Ты победил!
– Мы, ночные кобылки, единственные существа, которые могут свободно входить в тыкву и выходить из нее. Все тыквы одинаковые – через любую из них можно попасть в Мир Ночи. Когда кто-то заглядывает внутрь тыквы, то тело его становится недвижимым, душа выходит из него и путешествует по нашему миру. Те души, которые бродят там слишком долго, рискуют совсем не вернуться назад в свое тело, оно так и останется лежать возле тыквы, – сказала кобылка.
– Одну минуту, – донеслось из механизма. – Я потерял ее. Так темно. Шум… Вот теперь…
Погонщик Тумана почувствовал, как сжались у него мышцы живота. Опасность. Этот человек, похожий на птицу-клювореза, был явно опасен. Нужно будет предупредить Венценосную… На мгновение ему захотелось позвать Нагрима, чтобы тот убил этих двоих. Если никор нападет быстро, им не поможет даже их оружие… Хотя нет, нельзя. Возможно, они сообщили о своих планах дома или… Погонщик Тумана снова превратился в слух. Мужчина и женщина заговорили теперь на другую тему.
– Вышло так, как и обещал нам Хасбинбад, – сказала Аймбри, – это уже не совпадение, это вражеская диверсия!
– Ляг здесь. Устройся поудобнее, расслабься. Открой свой ум Хтону, – сказал Бедокур. – Не сопротивляйся: Хтон – твой друг. Хтон залечит твои раны.
– Это ты!
– Он не поверит в такую ложь! – сказал Арло.
Один из жителей Мандении подошел к Аймбри с веревкой в руках. Аймбри дернулась было в сторону, но Всадник снова погрозил ей издали шпорами, и она покорно стихла. Человек из Мандении тщательно опутал веревкой ее передние ноги с тем расчетом, чтобы она могла спокойно переходить с места на место, пощипывая травку, но бежать она с такой петлей на ногах уже не могла. Как это было унизительно!
– Как тебя зовут? У тебя есть имя?
К тому времени, как он закончил, вернулась Боль вместе с ксестом, крупным лфэ и четырьмя полупрозрачными элементами ЕеоО: голубым, зеленым, желтым и розовым.
Следуя указаниям Хамелеон, Аймбри растягивала лианы таким образом, чтобы возможный удар пришелся по жителям Мандении. Как только Хамелеон подала соответствующую команду, Аймбри дематериализовалась, тем самым освободив лианы, которые снова сжались и камень полетел в сторону карфагенских часовых.
– Но не для Царицы! – горячо возразил Погонщик Тумана.
– У нас на Земле Ольги Ивановой есть такая же баллада, – ответила Барбро. Слова самые обычные, но в голосе ее ощущалось беспокойство. – Одна из народных баллад. Никто не знает, кто все это сочинил, но обычно их поют для ритма в хороводах.
– Может, мне стоит стать невидимой и тоже взять на себя роль часового? – предложила Аймбри.
Ох?.. Но волк, кажется, временно потерял запах добычи. Хтон не мог вести его всю дорогу, ибо это явно нарушило бы соглашение, которое они, недавно установили. Волк должен был найти Аду сам. Таким образом возникло дополнительное время. Арло пришлось бы отложить или, вернее, навсегда потерять возможность получить это знание. Для него, привязанного к пещерам, источники информации извне были неоценимы. Поэтому он внимательно слушал, хотя одновременно и сердился, что попал в ловушку.
– Но тогда вот что – может ли быть так, что в действительности Бинк остался цел и невредим?
– Ерунда, – ответил он, – замечательное приключение, я не могу ждать.
Другой был миньон: невысокий, неопределенного возраста, угрюмый на вид мужчина с бородой, облаченный в обычную для его культуры набедренную повязку.
– Ах, – выдохнула она. – Вот как они тебя… Держи. – Она протянула ему фонарик, но Хэйвиг, с отчаянно колотившимся сердцем, не мог держать его ровно. Леонса выругалась, взяла фонарик обратно и, зажав его в зубах, стала пилить напильником трос.
– Мой отец Атон... женился на своей... матери?
– Эти несоответствия как раз и убедили, и заинтересовали меня одновременно, – сказал Шерринфорд. – В одном ты, безусловно, прав: человек не мог проникнуть в лагерь незамеченным, а хищная птица вроде орла едва ли стала бы действовать подобным образом. Но это могло быть крылатое разумное существо. Возможно, оно усыпило мальчишку. Собаки, во всяком случае, выглядели так, словно их усыпили.
Особых возражений против этого не было. Брехдан не только правил Великим Советом; во время космической службы он достиг чина адмирала флота, прежде чем стал владыкой Вах Инвори, и морские силы пользовались его особым покровительством. Характерно, что он не утруждал себя аргументацией своего выбора. Такова была его воля. Следовательно, так тому и быть! Вероятно, он и самому себе не мог бы дать логичных объяснений. Экономика, региональные отношения и прочие подобные аргументы могли быть опровергнуты. Он очень ценил то, что рядом был безмятежный, спокойный Дангодхан, верил и надеялся, что не повредил ему. Каким-то странным образом Брехдан сознавал, что справедливее, если характер мерсеянской судьбы будет иметь корни в вечном городе Мерсеи.
– Вполне вероятно, – ответила ночная кобылка, – половина карфагенского отряда уже уничтожена, а второй половине потребуется два, а то и целых три дня, чтобы добраться до замка Ругна.
Арло тупо протянул ей меч и нож. И снова вспомнил свой сон, ибо в нем присутствовали Вениамин и Утренний Туман. Был ли это на самом деле сон или видение? Могла ли Боль читать его мысли и питать образами как реальными событиями? Рагнарек в его видении давным-давно завершился, и Хтон одержал победу. Будь это неправда, он вряд ли узнал бы ее от Боли. Если же сон отражал правду, то о чем волноваться?
«Годы, когда мы сами себя осудили на смерть и подписали свой приговор», – подумал Хэйвиг. Но он не стад говорить этого.
– Служу моему повелителю, – в его голосе звучал металлический оттенок.
«Даже если спасут все до единого живые существа Старкада, – подумал Флэндри, – они будут не более, чем мельчайшая частица той жизни, что бурлила в этом мире».
– А разве ты не подвергал себя опасности? Ты же рассказывал, как мало силы осталось в ящиках, которые поддерживают твою жизнь. Но ты ее потратил, чтобы летать?
– Я не знала, что мой отец жив! – с болью вымолвила Досада. – Официально он считался мертвым, поскольку был сослан в тюрьму Хтона. Я встретила Атона, но моя убежденность помешала мне узнать его. Когда Арло рассказал мне, что его бабушка – Злоба...
Выпускаем подшипники шариковые и роликовые на заказ.
Хамелеон улыбнулась: – Дор, я была глупой еще до твоего появления на свет. Поэтому я думаю, что буду обязательно прислушиваться к тому, что Гранди мне посоветует!
ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ – законное право людей на, то, что они получили или заработали законным способом.
Дор покачал головой. Казалось, он сильно постарел за те три дня, что экспедиция была на задании, хотя он старался не показывать, как тяжело у него на душе. – Я все-таки надеялся, что угроза не такая сильная, – признался король, – но захватчики есть захватчики. Нам придется воевать, используя те возможности, которыми мы располагаем. Итак, нам противостоят примерно около шести сотен жителей Мандении, вооруженных мечами, копьями и луками. Это слишком большая сила, чтобы мы смогли с ней справиться обычными средствами. Я собрал все возможные силы, которые составляли старую армию короля Трента, но сильно сомневаюсь в их достаточной боеготовности. То, что нам сейчас нужно, это помощь и участие в сражениях некоторых не совсем обычных животных Ксанта. Я говорю о драконах. Они не раз помогали нам в тяжелых ситуациях на всем протяжении истории Ксанта. Но пока что они отвергают все мои просьбы о помощи. Я думаю, что если бы их уговаривал король Трент, то они бы были более сговорчивыми, поскольку он обладал большим, чем я, авторитетом. Очевидно, эти драконы думают, что если люди собираются сражаться с людьми, то драконам это будет только на руку, а потому нечего беспокоиться по такому поводу!
– Не знаю, – Арло колебался, пораженный ее логикой. Миловидный трудный ребенок, которого он спас, отшлифовал свой ум не менее основательно, чем тело? – Чудовищ так много, что во что бы я ни верил, битва все равно...
– Почему они не позвонили в Штаб?
– Но почему это нужно делать именно сейчас? – удивилась Хамелеон, поскольку ответ Аймбри ее не удовлетворил. Она терпеть не могла неясностей.
– Я сосредоточивался только на том, чтобы держать шаг! – ответил конь. – Я все время боялся, что споткнусь или сделаю какой-то промах, и тогда мне была бы крышка!
– Но я не знаю, будут ли у нас дети... и откуда они вообще берутся! – возразил Арло.
– Даже моей? – с перекошенным лицом спросил Утренний Туман. – Не забывай, что я – твой кровный родственник, а мой отец – нет.
Сейчас Арло приближался к владениям дракона. Из-за девчонки, которая, вероятно, все равно умрет. Он понимал, что действует иррационально – ведет себя, по словам Атона, как дурак, – и какая-то его часть гневалась на это. И все-таки он шел.
– Но едва ли такие романтичные, – сказал Хоксберг. – Плыть вместе с пиратской командой, ну и так далее.
– Да, пожалуй так. Но зато все остальные славные ребята!
– Это верно. Король Ругна отразил нашествие четвертой и пятой волн, я только не помню, что это были за волны, и сразу после этого начался золотой век Ксанта. Король выстроил этот прекрасный замок. Мы вот называем настоящее время серебряным веком, но я думаю, что сейчас все в Ксанте живут не хуже, чем было во время золотого века.
– Нет, но… Док, я через неделю буду вам звонить и узнаю, все ли в порядке, так что не удивляйтесь.
На корабле было тихо. Все молчало вокруг, только двигатель и вентиляторы тихонько рокотали. Гротескные тени плясали там, где луч его фонаря освещал дорогу. Должно быть, корабль был на орбите вокруг Старкада. Ожидали разрешения на посадку… Он уцелел! Мерсеяне прошли в нескольких метрах от него, он слышал, как они говорили, и его палец лег на спусковой крючок. Но они ушли, «Рискессель» вновь набрал скорость. Так что Персис держала Брумельмана на контроле. Ему не хотелось думать, как ей это удавалось.
Архивариус уже не слушал его – он старался сохранить равновесие, чтобы не упасть во время очередного толчка. – Все может быть! – сказал он, балансируя руками.
Возле Бинка вдруг просвистело копье.
– Я знаю, я слышал шум. Вы их действительно остановили?
Досада стояла на противоположном берегу. Она не могла пойти ни в ту, ни в другую сторону, поскольку к ней медленно двигалась голова, а хвост замыкал пространство позади. Похоже, что часть с хвостовым сегментом была достаточно велика, чтобы согласовывать свои действия в целом, хотя связи с головой у нее не было. Ритмично шагали ноги: десять вверх, десять вниз.
– Но люди там бывали.
ОСВОБОЖДЕНИЕ – свержение западных правительств, освобождение от западного влияния. Движение освобождения стремится создать народную республику.
– Тебе ответят мои сестры, – сказала она. – Но им нужно к тебе прикоснуться.
– Лучше не зли меня, – раздраженно проговорил Всадник. – Говори четче!
– Что? – Хэйвиг привстал в кресле. Что-то внутри у него подпрыгнуло. – Мы можем иметь детей?
Он помог Ксении подняться. Девушка вцепилась в него обеими руками, и он погладил ее длинные спутанные черные волосы, вспомнив, как держал ее, когда она была ребенком. Через плечо он крикнул остальным:
У Флэндри не было слов.
– Ради Христа! – вскрикнул Хэйвиг. – Отпустите меня, дайте мне вылечить ее!
Хэйвиг должен был согласиться. Действительно, Океания была слишком незначительна, чтобы быть подвергнутой атомной бомбардировке. Омывающие острова воды были загрязнены меньше всего и быстрее всего очистились. Но к этому времени человек уже стал редким явлением на планете. Жители этих островов жили примитивно, их жизнь почти не зависела от современной технологии. А в развитых странах Северной Америки, Европы, Азии люди начали погибать миллионами, когда был уничтожен индустриально-сельскохозяйственно-медицинский комплекс. Теперь, когда все погибло, требовалось либо время, либо информация, чтобы восстановить индустрию.
– Хорошо, приятель, – голос Абрамса казался спокойным, но он нервно затянулся сигарой напоследок и с силой затушил окурок. – Помни, что я останусь там на протяжении нескольких часов, у тебя будет достаточно времени, чтобы сделать свою работу и вернуться назад, в этот гроб. Если что-то случится, я повторяю: важна только информация. Поскольку у нас нет надежного тыла и у моего сегодняшнего хозяина будет достаточно слуг, чтобы арестовать меня, в экстренном случае ты свяжешься с энсином Флэндри и все расскажешь ему. Помни, что он должен быть в апартаментах лорда Хоксберга или в своей комнате, а план посольства я нарисовал тебе. Теперь вот еще… надо, чтобы телефон был соединен с роботопилотом, чтобы ты или он могли полностью доверять любому, кто скажет пароль. Ты помнишь пароль?
Прошли годы, и я мало что знал о его делах. Время от времени он появлялся у нас, но, я думаю, только для того, чтобы сохранить нашу дружбу, а не для того, чтобы держать меня в курсе дел. Все чаще и чаще он казался мне плодом моего воображения – настолько чужим он был в заботах нашего маленького городка, ритм жизни которого убыстрялся с каждым годом, в подрастании наших сыновей и других повседневных проблемах. Но когда он появился вновь, как бы вынырнув из ночи, я снова был захвачен странной судьбой этого необычного одинокого человека.
– Этот самый мост – что с ним делать? Не могла бы ты сегодня вечером как-то ликвидировать его?
– Не знаю, не знаю. Знаю лишь, что все мои усилия были напрасны. Мои первые друзья назвали меня предателем, а других, новых, совсем мало. Мы не сможем распространить свои взгляды на всю страну, на весь мир.
– Приветствую, Протектор.
Аймбри предпочла последнее. Времени это занимало явно больше, но тут, по крайней мере, все было более-менее однозначно. Она бросилась вскачь к северу, пролетая через леса и горы, озера и лощины, едва не задевая ушами низко летящие темные тучи, и неслышно пронеслась под самым носом отвратительного дракона. Через некоторое время на горизонте показались верхушки башен замка Ругна. Аймбри с удивлением обнаружила, что бешеная скачка даже доставила ей некоторое удовольствие – она чувствовала себя молодой и полной сил.
Дракон добрался до пересечения и замер, смущенный наличием двух жертв. Какую из них преследовать? Но уже через миг решил: испуганную. Он обогнул угол и ринулся вслед за Арло. Ада замерла на месте, когда мимо нее промчалось удлинившееся туловище. Арло понял это не глядя: кроме топота дракона, других звуков не было слышно.
– Это ты!
Как он мне рассказывал, ощущение было примерно таким, как у пловца, преодолевающего сильное приливное течение. Он перемещался во времени, и тишина окружала его. Единственным его ощущением были изменения света и тьмы – восходы и закаты солнца.
– Возможно. Но это не должно было повлиять на вас. Не забывайте о присяге.
– Когда мы их найдем, они еще узнают, кто я такая. И кто такие люди.
Считается, что размеры тел, которые конденсируются из первичного газа, приблизительно обратно пропорциональны частоте из распространения. На одном конце шкалы атомы водорода наполняют галактику около одного на кубический сантиметр. На другом вы сами можете сосчитать чудовищные светила, типа О (вы можете расширять шкалу в обоих направлениях от кванта до квазара, это не имеет значения).
– Чего он хочет, Хтон? – спросил Арло, направляя внимание в то место в своем мозгу, где обычно появлялся его друг. Но на этот раз не получил ответа.
Шагая по грязной дороге, где слякоть налипала на сапоги, в то время как в небе проносились сложные машины, Леонса вздохнула:
– Я тоже была там. Но король потерял рассудок у меня под носом – во сне, который я наслала на него!
Чья? Несомненно, не Хтона! К кому еще обратиться?
– Теперь время жить настоящим, а вы его жена! – ответила ночная кобылка.
Вдруг до Аймбри донеслось какое-то подозрительное шипение. Летучая змея нацеливалась на кобылку, посчитав, очевидно, что это четвероногое существо задумало вторгнуться на ее территорию. Эта змея была одним из тех волшебных созданий, которые населяли только Ксант и нигде больше не встречались. Хоть змея и называлась летучей, но крыльев у нее не было, а передвигалась она, как бы обвивая и перескакивая с одной невидимой простому глазу воздушной колонны на другую. Эта змея была особенно большая – почти вдвое длиннее Аймбри. Всякий раз, когда она поворачивалась клыками к солнцу, ядовитая слюна как-то особенно зловеще блестела в его лучах. Очевидно, змея была потревожена проходящими тут Бинком и Хасбинбадом. К тому же змея, как существо волшебное, все равно ничего не смогла бы причинить тем созданиям, которые не имели отношения к волшебству. Сам Бинк мог сколько угодно путешествовать по Ксанту, невзирая на опасности, которые представлялись ему в виде разных чудес – нужно было заботиться только о том, чтобы ему не угрожало ничего немагического. Может быть, по иронии судьбы, близкое соседство с Бинком спасло жизнь и карфагенянину, как случилось тогда, когда Аймбри стояла вплотную к королю, который одно за другим выпускал из бутылочек волшебные заклятья Хамфри. Но теперь не повезло ночной кобылке, поскольку змея сейчас была особенно зла, да в довершение всего Аймбри, как известно, была уязвима ко всему. А убежать с территории этой змеи было сейчас никак невозможно – ведь в другой раз Аймбри уже ни за что не сможет унюхать этого следа!